I'm a model, you're a photographer.

— Но почему? Твой отец не узнает об этом, я тебе обещаю, Луи! Томлинсон часто борется с самим собой, он старается делать то, что ему совсем не нравится, чтобы открывать перед собой горизонты, но сейчас, наверное, шатен не станет противоречить себе. — Узнает, Гарри. Знаешь, я не переживаю за себя или что-то ещё, потому что я сын Джеймса, и он мне ничего не сделает. Меня волнуешь ты, Зейн и ваше будущее. Кажется, Малику тоже стало интересно. Он перестал быть таким беззаботным и вклинился в разговор: — Что может случиться? — Ну, я не думаю, что его обрадует та новость о сыне-модели, рекламирующем нижнее женское бельё, который должен был пойти по его стопам. Мой отец отберет у Гарри его студию и даже ничего не будет слушать, а тебе, Зейн, Джеймс перекроет все пути, и ты останешься один со своими идеями. Луи уверен, кудрявый даже и подумать не мог, что они столкнутся с такой проблемой. Казалось бы, это легко решается, если Гарри согласен пройти через всё, что сделает Джеймс, но шатен просто не хочет, чтобы кто-то страдал из-за него. — Слушай, парень, у нас просто нет выбора, ага? — Зейн встал со своего места, снова начиная беззаботно говорить, будто ничего серьёзного не происходит. — Гарри нравишься ты, я имею в виду твою фигуру, конечно же. Никого другого он брать не собирается и не возьмёт, я уверен. Так в чём наша проблема? Если мы будем делать всё вместе, то никаких глобальных катастроф не случится, ладно? — Малик потянулся, подмигивая ребятам. — А если мы будем откладывать это, то пройдет еще куча времени, и тогда мы точно ничего не успеем. Все согласны? Все. Гарри снова ярко улыбнулся, показывая свои глубокие ямочки. Итак, Луи хочет отказаться, но он просто не может противостоять этим сверкающим зелёным глазам. — Я не знаю, парни… Фотограф потянулся к шатену и крепко обнял его: — Конечно ты знаешь, мы продолжим работать, и ты подпишешь договор прямо сейчас. Зейн никогда не говорит глупостей, поверь мне! Эти теплые объятия стали последней каплей: — Хорошо.