Первое блюдо — Люциус со сливками.
24 апреля 2018 г., 23:15
Гарри Поттер ненавидел повышенное внимание еще со времен своей юности. Дикие фанаты и фанатки, среди которых затесалась толпа Пожирателей Смерти и Тёмный Лорд, надоели ему до зубового скрежета.
Во время его профессорской деятельности фанатов и фанаток можно было успешно игнорировать, не отвечая на стабильно приходящие каждое утро письма, Тёмного Лорда, как особенно рьяного фаната он устранил, а Пожиратели сами по себе отвалили после битвы.
Но, как говорится, в семье не без урода.
Люциус Абраксас Малфой.
Молодой мужчина вздохнул и, покусав губу, отложил в сторону пергамент, на котором его крестник — Тедди Люпин — старательно описывал виды Щитовых Чар.
Этот белобрысый павлин, этот чертов надменный аристократ вот уже год размеренно и очень целеустремленно портил Поттеру жизнь. И если мелкие недоразумения можно было списать на врожденную вредность рода Малфой, то тот факт, что Люциус расстроил его отношения с Драко, женив его на Астории, тянул уже минимум на Аваду.
Вот вроде бы сделал гадость — сердцу радость.
Но Малфой-старший не остановился на достигнутом. Он сталкивался с Гарри в школе, будучи приглашенным на собрание Попечителей, которые так любила устраивать Минерва, на квиддичных матчах, на Косой Аллее и от всей души язвил, вовлекая молодого Поттера в словесные пикировки и подводя его к черте "лютая ненависть".
Люциус жил, радовался, и в один прекрасный вечер, два месяца спустя с их последней встречи, увидев обновленного Поттера, принявшего род Блэков, понял, что пропал, не иначе — карма.
Высокий молодой мужчина, с прекрасно развитой мускулатурой, которую не скрывала, а лишь подчеркивала изумительная изумрудная мантия, со сверкающими весельем глазами и широкой улыбкой, блещущий умом и остроумием, поразил сиятельного лорда в самое сердце, и словно паззлы сложились перед его глазами — не зря его тянуло к мальчишке еще с малолетства, ох не зря.
И фестралы понеслись.
Молодого профессора ЗОТИ методично заваливали письмами и подарками. Часть писем он сжигал, на часть отвечал, умело скрывая за юмором издёвку. Подарки твердой рукой отправлялись адресату обратно, лишь один раз, увидев в небольшой коробочке изящный перстень, очень похожий на тот, что носил Драко, Гарри дрогнул — перстень он оставил себе.
Но лорд Малфой был не из тех, кто опускает руки после первого (читай — десятого) отказа. Все чаще и чаще его, идущего по коридору с высоко поднятой головой и излучавшего силу и достоинство, можно было увидеть в Хогвартсе.
Тем не менее, Гарри не сдавался.
Он все еще помнил вкус губ Драко.
Он все еще помнил серые глаза, подернутые дымкой, когда младший Малфой хриплым от волнения голосом пытался объяснить, что ему придется жениться, иначе отец отлучит его от рода. Для чистокровного это самое страшное — остаться без магической поддержки его рода, понимаешь, Гарри? Гарри не понимал.
И Люциус, методично добивающийся его расположения после учиненной им подлянки, не понимал, что Поттер, претерпевший изменения в характере вместе с входом в тёмный род, не простил в первую очередь его, Люциуса, и что этот улыбчивый молодой человек будет мстить.
Сегодняшний день не отличался от предыдущих: Гарри степенно позавтракал, игнорируя кружащего над его головой надменного, как и его хозяин, филина. Провел несколько занятий у четвертого курса, игнорируя эту же надменную птицу, монотонно долбящуюся клювом в окно. Головой бы ты, что ли, побилась, блин.Пообедал, с удовольствием завершив перерыв чашкой крепкого кофе и пикировкой с Северусом Снейпом. Зельевар нарывался, но Поттер-Блэк уделал его на раз-два. Язвительность видимо передалась воздушно-капельным, не иначе. После третьей пары на сей раз уже у пятикурсников, Гарри впустил филина и, ловко отвязав письмо, не дав мстительной птице клюнуть его, все-таки раскрыл пергамент. И широко ухмыльнулся, увидев: "Мое терпение закончилось. Я схожу по тебе с ума. Увидимся сегодня после ужина. Люциус"
Гарри свернул пергамент в трубочку, сунул его в верхний ящик рабочего стола, покусал перо, вывел Тедди "Превосходно" (конечно же за выдающиеся способности и ум крестника) и глянул на часы.
Часы медленно, но верно приближались к семи вечера.На ужин сегодня подают ужасно любимый профессором ЗОТИ суп со сливками из тыквы, но его план требует легкости в желудке.
На ужин Гарри не пошел.
***
Северус, перебирая в памяти все моменты сегодняшней пикировки с Поттером, подавился огневиски, когда из его камина выпал (иначе не скажешь) лорд Люциус Абраксас Малфой. Чтобы особо не светиться, друг использовал для прибытия в замок камин в гостиной в его личных покоях, и зельевар не преминул отметить, что сиятельный как-то зачастил в Хогвартс в последнее время. Малфой неуловимым движением встряхнулся, бросил какое-то беспалочковое заклинание (все недостатки во внешнем виде словно корова слизнула языком) и улыбнулся уголками губ: — Добрый вечер, Северус. Прокашлявшийся Снейп поднялся навстречу блондину и пожал протянутую руку: — Какими судьбами, Люциус? Он ожидал получить на свой вопрос «По делам Попечительского Совета» или «Навестить тебя, Северус, ведь мы же так давно не виделись», или, на худой конец «Мне вдруг срочно понадобилась ваша школьная библиотека, да-да, моих родовых книг мне не хватает, и мне нужна закрытая секция». Ожидал, да. Но тут Люциус, чуть сильнее сжав трость в руке, вдруг…заюлил. Такого Снейп никогда не видел, а следующая фраза вообще заставила его сжать челюсти, чтобы саркастично не расхохотаться. — Ты знаешь, мой дорогой друг, Драко и Астория уехали во Францию к Нарциссе, а мне стало так одиноко в пустующем мэноре, и я решил вспомнить молодость и побродить по вечернему замку. Люциус не волновался, нет. Его нервозность выдавали лишь побелевшие пальцы — так сильно он сжал свою трость. Зельевар, тем не менее, решил не упорствовать и даже не язвить (!). Он лишь кивнул в сторону бутылки с огневиски, мол, будешь? Получив отрицательное мотание головой (что сроду за аристократом до кончиков ногтей не водилось и что, собственно, так же наводило на размышления), Северус махнул рукой в сторону двери, дав разрешение шататься по замку сколько угодно. Как будто Люциус нуждался в разрешении. Аристократ быстро исчез за дверью, а Снейп вновь опустился в кресло — размышлять над тем, что еще можно придумать для того, чтобы хорошенько подгребнуть Поттера, ведь у него в моменты их пикировок так блестят глаза, а еще он иногда быстро облизывает пересохшие губы и тогда… О, Мерлин! Северус аккуратно поправил через мантию вставший член, слегка сжал его и выдохнул сквозь сжатые зубы. Чертов мальчишка! Чертов ставший непомерно сексуальным Поттер… Снейп отпил еще. Алкоголь сделал свое дело и, когда стрелка приблизилась к девяти часам, а Люциус так и не вернулся, мужчина решил проверить, где носит сиятельного лорда.***
Снейп бесшумно передвигался по коридорам. Тут и там еще сновали ученики, хотя час уже и был поздний, и, увидев его, тихо, словно привидение, летящей походкой идущего по коридору, сначала замирали, словно кролики перед удавом, а потом линяли с такой прытью, что Северус не успевал даже завести разговор, чтобы припугнуть. Хотя, ему было не до того. В основных коридорах, у классов и в мелких потайных проходах сиятельного лорда не наблюдалось. Остался вариант пройтись до большого зала, но тут Снейпа осенило. Ну, конечно же. Тупиковый, заканчивающийся большим окном с широким подоконником, короткий, удаленный от основных, коридор, на одной из стен которого висит маггловская картина «Грехопадение». Люциус во время обучения на старшем курсе очень любил устраивать там свидания. Снейп усмехнулся и нырнул в тайный проход, значительно сокращая путь к тайному месту. Почему это место, спросите вы? Все просто. Портреты замка весьма болтливы и запросто могли донести декану или директору, или, не дай Мерлин, гомофобу-отцу Люциуса, что блондин довольно-таки часто потрахивает в этом коридоре некоторых однокурсников. «Грехопадение», как символично. Уже приближаясь к коридору, Северус услышал приглушенные голоса, словно кто-то говорил, основательно снизив голос. Мужчина осторожно приблизился к углу и замер, прислушиваясь. Люциус и…Поттер?!***
Люциус Абраксас Малфой был зол. Нет, не так, он был в ярости. Крылья его носа трепетали, а в серых глазах явно читалась угроза. Поттер же спокойно помахал перед его лицом картой Мародеров и, сунув ее в карман мантии, усмехнулся: — Тот факт, что вы уведомили меня о том, что прибудете в замок после ужина, еще не подтверждает моей готовности лететь к вам на встречу на крыльях любви, уважаемый лорд Малфой. — Мальчиш-ш-шка! — прорычал Люциус, делая шаг к оперевшемуся о подоконник бедрами Поттеру. Зрачки его расширились, когда он почувствовал древесно-цитрусовые ноты парфюма молодого мужчины. Дыхание перехватило, когда он встретился с насмешливым взглядом — зеленые глаза мерцали. Блондин зашипел.— Да как ты посмел… — Как я посмел два часа гонять тебя по замку, Люциус? — тон Гарри из насмешливого превратился в холодный. Взгляд, еще секунду назад живой, заледенел. Поттер легко оттолкнулся от подоконника и одним неуловимым движением приблизился к аристократу вплотную. Снейп, притаившийся за углом, замер и сжал палочку. Знал бы он, что будет дальше, заранее бы сжал совсем другое. — Нет ничего удивительного в том, что я решил немного поиграть, Люциус-с-с, — вновь насмешливо, почти переходя на парселтанг. Гарри наклонился к губам блондина и прошептал. — Тебе не привыкать меня преследовать, не так ли? Малфой затрепетал — злость и негодование на вредного мальчишку, да какого там мальчишку, молодого, пыщущего силой, мужчину — уже прошли, и ему хотелось только одного — накрыть этот припухлый рот страстным поцелуем, скользнуть языком внутрь, целовать, ласкать, а потом... Гарри отшатнулся от него?! Малфой широко раскрыл глаза, шагнул вперед и… — На колени, —неожиданно прорычал брюнет, и Люциус вдруг понял, что пропал. Ни один из его любовников не командовал им, и с Гарри (Малфой был более чем уверен), он бы верховодил. Но он вновь недооценил Поттера. Точнее власть Поттера над ним. — Будь послушен, Люциус-с-с, — вновь шипение. Гарри расстегнул мантию и бросил ее на подоконник. Люциус быстро облизнул губы и, последовав примеру Поттера, так же кинул свою мантию на подоконник. Туда же отправилась и трость. — Я жду, — и вот гордый аристократ плавноопускается на колени. Гарри делает шаг вперед, неторопливо закатывает рукава рубашки, расстегивает пару пуговичек сверху и, вжикнув молнией, приспускает штаны вместе с трусами. Северус, бросив на себя отвлекающие чары, аккуратно выглядывает из-за угла. И замирает. Впрочем, он не один такой. Из Люциуса вырывается сдавленное: «Ооо», — когда он видит в полной боевой готовности член брюнета. Длинный, толстый, он почти прижимается к плоскому животу, на головке выступила капелька предсемени. Яйца большие и тяжелые. Рот блондина наполняется слюной. — Подойди, — хрипло говорит он, смотря на Поттера снизу вверх. Но тот не упрощает ему задачу, так что аристократу приходится слегка проползти к мужчине на коленях, чтобы с гортанным стоном вобрать в себя это великолепие. О да, Малфой умел сосать. Он шустро обводил языком крупную бархатную головку, дразнил кончиком языка щелочку уретры, то впускал член глубоко в горло, то быстро двигал рукой, широко раскрыв рот, оставляя головку лежать на языке так, чтобы это все видел Гарри. И как бы Поттер ни хотел его помучить непрошибаемым видом, он попросту не смог. — Мерлин, Мордред и Моргана, — прорычал брюнет, когда Малфой выпустил член изо рта и вплотную занялся вылизыванием его яиц. — Знал бы я, что ты ведешь себя, словно течная сука, согласился бы на встречу гораздо раньше. Люциус лишь усмехнулся и всосал одно яйцо в рот, одновременно потирая головку большим пальцем — Гарри обильно тёк. Сам блондин был готов к разрядке — только бы улучить момент и сжать член — и Поттер, словно почувствовав это, быстро наколдовал на основании члена аристократа плотное кольцо. Люциус застонал. Беспалочковая магия, однако. Поделать он ничего не смог, и выпустив одно яйцо, вобрал в рот другое. Гарри закусил губу и простонал: — Оставь в покое мои яйца, открой пошире свой грязный рот. Если бы кто-то когда-то сказал Люциусу, что он будет делать минет мальчишке, моложе себя на двадцать лет, позволяя ему разговаривать с ним, как со шлюхой в Лютном переулке, он бы заавадил наглеца на месте. Но сейчас, по уши влюбленный, он был готов дать Поттеру все, что тот попросит. Он открыл рот. Гарри, аккуратно обхватил его голову. — Да, вот так… А теперь поработай своим ротиком, шлюшка. Твой поганый язык столько раз доводил меня до белого каления. Пришла пора применить его более толково, как считаешь? Люциус кивнул и принял в глубину горячего влажного рта член Поттера. До упора, так, что пришлось уткнуться носом в лобковые черные кудрявые волоски. Член Люциуса болел. Яйца были готовы взорваться. Он вцепился в бедра Гарри. Гарри трахал его в рот быстро, но плавно. Слюна стекала по подбородку блондина, но ему было плевать. Поттер гортанно застонал, закинул голову назад и быстрее задвигал бедрами. Снейп за углом яростно трахал свой кулак. Все были при деле. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и Гарри, низко зарычав, наконец-то обильно излился на услужливый язык, выстонав: — Не глотай, Люц, я зааважу тебя, если ты проглотишь. Люциус сжал зубы и тяжело задышал через нос. Колени болели, челюсть свело, губы саднило. И ужасно, нет, смертельно хотелось разрядки. Он быстро расстегнул молнию на брюках и, приспустив их, выпустил на волю свой исстрадавшийся член. Несмотря на кольцо, он был весь влажный от предсемени, и блондин бросил на Гарри умоляющий взгляд. Тот усмехнулся и вдруг протянул ладонь, сложенную лодочкой: — Я забыл смазку. Мало удовольствия трахать на сухую, так что давай, выплюнь то, что получил. Люциус внутренне застонал от унижающей пошлости этой картины. Странно: он любил пошлить во время секса, порой даже язвить. С Гарри же он молчал, словно послушный сабмиссив перед своим господином. Он аккуратно приоткрыл рот, выпуская вязкую субстанцию на протянутую ладонь. Одна струйка скользнула с губ вниз, по подбородку, но Гарри быстро стер ее пальцем. — Поднимайся, — бросил он, закончив, и кивнул в сторону окна. — Обопрись на подоконник. Люциус постарался подняться грациозно, чему помешала острая боль в яйцах и неудобно сдернутые брюки. Благо до подоконника было недалеко. Переместившись к нему, он оперся на руки и прогнулся в пояснице, призывно выпячивая ягодицы. То, как он выглядит, то, как он пассивно выглядит, его волновало мало. Он желал кончить, кончить с членом Поттера в заднице. — Какой ты послушный, Люц, когда хочешь. Но что-то ты словно воды в рот набрал…—Поттер уже вновь возбудился, и вовсю потирался твердым стволом то о правую ягодицу сиятельного лорда, то о левую. За углом Северус, уже чувствующий, что подходит к краю и еще чуть-чуть, и уже не сможет себя остановить, грубо пережал основание члена и до крови закусил губу. О, Мерлин, как же он хотел быть на месте Малфоя. Нет нет, он бы конечно не допустил такого безобразия, как пассивная позиция. (Наивный) — Хватит болтать, Поттер, — твердо (как казалось ему) прошипел Люциус и тут же низко, гортанно застонал, когда внутрь проскользнули сразу два пальца. Дальнейшее слилось для Малфоя в круговорот дикой, почти животной страсти. Еще вроде бы мгновение назад Гарри аккуратно растягивает его, но вдруг резко подается к нему, шипит на ухо и, добавив третий палец, начинает грубо его ими трахать: — Помнишь, Люциус-с-с, как ты застал меня с Драко в саду? Помниш-ш-ш-ш-ш? Люциус помнит. Он помнит, как страстно целовал брюнет Драко, как любовно оглаживал спину его сына, пока тот, вцепившись руками в спинку кованой скамейки, быстро скакал на члене Поттера и громко, сладко стонал. Малфой-старший не знал, что Гарри заметил его, ведь Драко ни словом, ни взглядом не показал, что знает… А знал ли он? Знал ли Люциус, что и Драко, и Гарри возненавидят его за то, что он сделает в дальнейшем? Предполагал… Но сейчас он был счастлив, что пошел на поводу своего внутреннего «яхочутрахнутьпоттера». Только вот Поттер трахает его… Плевать! Главное он сейчас с ним. Интересно, согласится ли Гарри поехать с ним на Мальдивы на Рождественских каникулах? Брюнет резко достал пальцы, и блондин тихо застонал, дернув задом назад — внутри стало пусто. В следующую секунду Поттер ворвался в него одним слитным движением и взял с ходу быстрый, яростный темп. Глубоко, быстро, яростно, каждый раз задевая простату. Гарри имел его так же сильно, как и Драко тогда, но не с такой любовью. Там была любовь. Здесь — обычное звериное совокупление. А как иначе назвать то, что брюнет, намотавший на кулак длинные волосы аристократа и заставив его по максимуму прогнуться в спине, дерет его так, что слышно, наверное, на другом конце замка? Шлепки яиц о влажную кожу ягодиц Люциуса. Рычание одного и сладкие на одной ноте стоны другого. Брюнет наклонился, прижимаясь к спине Малфоя, и силой укусил его за плечо, одновременно освобождая его член от плена кольца. Это было пределом — зубы на плече, словно волк прикусил покрытую им сучку, упершаяся в простату твердая пульсирующая головка и освобожденный член привели к космическому взрыву. Люциус потерялся в пространстве.Закричав, он все кончал и кончал, заливая спермой пол, словно прорвало невидимую глазу плотину. Одновременно с ним, Северус Снейп последний раз толкнулся в кулак и тихо всхлипнул, заливая спермой свою руку.Нужно убираться. Перед глазами плыли круги, мелькали мушки, но Поттер не дал ни минуты на передышку. Он быстро поставил дезориентированного мужчину на колени, надавил пальцами на подбородок, побуждая тяжело дышащего Люциуса открыть рот шире. — Язык, высунь язык, да…да-а, Мер..ли..н..Дааа, — простонал Поттер, судорожно додрачивая, и, наконец, вновь выплеснулся на язык блондина. Малфой покачнулся, схватился за его бедра, и одна из струек брызнула на щеку лорда. Повисла тишина, прерываемая тяжелым хриплым дыханием. Спустя какое-то время Гарри натянул трусы, быстро вжикнул ширинкой штанов и насмешливо посмотрел на сидящего у его ног Люциуса. Мужчина тяжело дышал — он еще не отошел от сокрушительного оргазма — брюки неудобно спущены до лодыжек, растянутую задницу саднит, на щеках и шее блестит сперма. Малфой вдохнул-выдохнул — зрачки его все еще затопляли радужку глаза — и устало улыбнулся, протягивая руку, чтобы Гарри помог ему подняться. Но Поттер сделал шаг назад и широко усмехнулся: — Как жаль, что я не могу сделать фото на память — ракурс изумительный — сам лорд Малфой у моих ног, словно презренный раб, — у Люциуса перехватило дыхание, он сглотнул, увидев, как холодно молодой мужчина смотрит на него. Гарри тем временем поклонился, вновь усмехнулся, окинув взглядом живописную картину еще раз и, развернувшись, бесшумно исчез в темноте коридора. Месть удалась. Где-то в своих покоях Северус Тобиас Снейп вновь быстро дрочил, вспоминая, как тот, над кем он еще издевался с утра, поставил одного из сильнейших темных магов на колени. Судорожное движение, еще, и зельевар, с тихим рыком, двигая рукой уже мелкими рваными движениями, кончил.
