Страж Плетения

Пролог, в котором единственный раз в нашей истории появляется Нишка (Справочка) "В отличие от Зевса, приходилось вечно юному богу Аполлону знать и поражения. Особенные страдания принесла ему Дафна (D a f n h, греч. "лавр"), нимфа-орестиада, дочь земли Геи и речного бога Пенея (или Ладона). История любви Аполлона и Дафны рассказана Овидием. Дафна дала слово сохранить целомудрие и остаться безбрачной, подобно богине Артемиде. Аполлон же, домогавшийся любви прекрасной нимфы, вызвал у нее ужас. Словно бы она увидела в нем сквозь ослепляющую красоту свирепость волка. Но в душе бога, разгоряченного отказом, все более и более разгоралось чувство. - Что же ты бежишь от меня, нимфа? - кричал он, пытаясь ее догнать. - Не разбойник я! Не дикий пастух! Я - Аполлон, сын Зевса! Остановись! Дафна продолжала бежать что было сил. Все ближе погоня, девушка уже ощущает за спиной жаркое дыхание Аполлона. Не уйти! И она взмолилась отцу Пенею о помощи: - Отец! Помоги дочери! Спрячь меня или измени мой облик, чтобы меня не коснулся этот зверь! Едва прозвучали эти слова, как Дафна почувствовала, что ноги ее деревенеют и уходят в землю по лодыжки. Складки влажной от пота одежды превращаются в кору, руки вытягиваются в ветви: боги превратили Дафну в лавровое дерево. Тщетно обнимал Аполлон прекрасный лавр, от горя сделал он отныне его своим излюбленным и священным растением и украсил голову венком, сплетенным из лавровых ветвей. По приказу Аполлона спутницами нимфы был убит сын пелопоннеского царя Эномая Левкипп, влюбленный в нее и преследовавший ее переодетый в женском платье, чтобы никто не смог его узнать. Дафна - древнее растительное божество, вошло в круг Аполлона, утеряв свою самостоятельность и став атрибутом бога. До того как Дельфийский оракул стал принадлежать Аполлону, на его месте был оракул земли Геи, а затем Дафны. И позднее в Дельфах победителям на состязаниях давались лавровые венки. О священном лавре на Делосе упоминает Каллимах. О прорицаниях из самого дерева лавра сообщает Гомеровский гимн. На празднике Дафнефорий в Фивах несли лавровые ветви". (http://www.greekroman.ru/leg/daphne.htm) Пролог, в котором единственный раз в нашей истории появляется Нишка - Дед, как ты можешь? - Ну, ну, я вижу, что все средства исчерпаны, в ход пошло родство... Ты боишься меня. Это хорошо. Баалзебул, повелитель седьмого круга Ада, брезгливо разглядывал щуплую фигурку посетительницы. Ему было все равно, что стоящая перед ним полудемонесса, а в том плане, в котором она предпочитала обретаться, таких полукровок называли тифлингами, действительно приходилась ему дальней родственницей. Таких "потомков" у повелителя было слишком много, чтобы даже помнить о них, а уж родственных чувств он не испытывал просто по своей природе. Нишка ему была нужна лишь потому, что, в силу стечения обстоятельств, она оказалась подходящим инструментом и вовремя попалась ему на глаза. Пара вопросов, немного шантажа и колдовства - и вот, он нашел то, что так давно искал - то есть не то, а того. Того, кто поможет ему в его восхождении к вершинам власти. - Ты себя прекрасно показала в споре с теми глупыми самодовольными богами. Вы - ты и твои друзья - тогда очень помогли мне в моем деле. Мы все подготовили. Осталось незаметно проникнуть в город и так же незаметно выйти. Думаю, ты легко справишься с этим пустячным заданием. В особенности учитывая, что если преуспеешь... это в некотором смысле будет и твой триумф. Тебе же нужно только немного постараться. - А вдруг он не захочет? - Дорогая, сей довод здесь неуместен. И уж поверь, если только замечу, что ты затеваешь какой-то фокус из своего, не сомневаюсь, богатого репертуара, я предприму меры, чтобы стать еще более убедительным. Твои друзья еще живы. Стоит ли душа мертвого их жизней? А ведь как просто: раз - и одной душой среди неискренних меньше. Ну кому она нужна? А ведь его ждет большое, большое счастье... Впрочем, это мне так сказали. Мне-то безразлично. Собственно, у Баалзебула уже кончалось терпение. Девчонку будет, судя по всему, сложно контролировать. Но он надеялся, что если хорошенько запугать, она не посмеет нарушить его волю. - Итак, крошка, ты все поняла? Нишка еле слышно прошептала: - Да. - А теперь погромче, что-то я не пойму. Так мы договорились? Нишка подняла глаза на повелителя и в них отразилась такая бешеная ненависть, что Баалзебул уже было потянулся за своей плеткой, но она громко и четко ответила ему: - Да, мы договорились. Повелитель седьмого круга Ада удовлетворенно убрал оружие за пояс. - Умница. И, чуть помолчав, рявкнул: - Убирайся! Глава 1. Неудачник Сэнд ломился через кусты ежевики. Его локти и лицо покрывались царапинами, мантия очень мешала. Оставалось только надеяться, что ее волшебные свойства сохранятся, несмотря на все испытания, которым она подверглась за последние сутки: холодная вода, стрелы, два часа непрерывного ползания по весеннему распутью, а теперь еще и многочисленные колючки, от которых почему-то не помогли никакие заговоры, и которые, казалось, вот-вот превратят его бесценный наряд в лоскуты. Но все-таки ему удалось оторваться от преследователей. После того как эльф покинул Западную Гавань, он направился не в Невервинтер. Те, кто знал его достаточно хорошо, догадывались, что этот город уже давно стал для мага тюрьмой, местом, где он был вынужден укрываться от гнева обитателей Башни владык. Как часто он оказывался на таком вот перепутье? Сэнд не мог бы и сам подсчитать. Вся его жизнь состояла из сплошных придорожных камней. И каждый раз, выбирая какое-то направление, он был совершенно не уверен в том, что выбрал верное. Собственно, вопрос выбора, несмотря на мучительные раздумья, решался всегда просто: судьба сама ставила его перед фактом - и все его глубокомысленные рассуждения, планы и чаяния можно было спокойно оставить в прошлом, как и все, чего он успевал достичь, прежде чем с пустыми руками и столь же пустыми размышлениями о бренности всего сущего оказывался перед выбором нового пути. А сейчас он продирался через кусты ежевики. Когда бежишь от врагов, идущих по твоему следу, словно гончие, хорошо бы иметь на спине что-нибудь покрепче, чем шелковая ткань мантии да развевающийся плащ. А что до колдовства, то сейчас и тяжелый доспех не ухудшил бы и так паршивой ситуации. У мага были переломаны пальцы. Наконец, боги сжалились над ним, и подлесок кончился. Сэнд выскочил на край овражка. В темноте было не разобрать, насколько он глубок. Но, что самое ужасное, его уже кто-то поджидал... или нет, вроде не орк. Какая-то крестьянка. Стоит оторопев, таращится в темноту, будто не слышит криков и не видит летящих в ее сторону стрел. Сэнд прыгнул и, обхватив руками и увлекая за собой ойкнувшую девицу, покатился с обрыва вниз. Под склоном обнаружилась впадина. Эльф забился в нее, не отпуская спасенную селянку, но та оттолкнула руку и возмущенно потребовала: - Ну пусти же! Страх, вызванный неожиданным падением в овражек, быстро сменился на лице девушки холодным упрямством. От неожиданности маг расслабил вынужденные объятия. Барышня вскочила, подбежала к протекавшей на дне оврага речке. Повернулась лицом к столпившимся над обрывом оркам и, сделав изящный круг руками снизу вверх, соединила их над головой, подалась вперед и вверх всем телом, увлекая серебристые нити Плетения в идеальном рисунке натянутых до отказа струн и произнесла: - Рис рат! Сэнда обдало холодом, из-за спины девушки просвистел снаряд и... Шарах! Вот это был ледяной взрыв! То, что называется, высший пилотаж. Пожалуй, у него самого так не вышло бы. Тишина наступила в лесу. Прошла минута. Барышня посмотрела на мага. Вообще, у него была мысль рассыпаться в благодарностях за свое спасение, но множество вопросов теснились в голове, и, чтобы пока подумать, как понимать это неожиданное появление помощи, маг произнес: - Ты кто? - Не твое дело. Вполне закономерный ответ. Ничего удивительного. В среде магов, где нож в спину оппонента являлся едва ли менее популярным средством, чем на улицах Калимпорта, а имя означало власть над его носителем, удивительно было, что он еще не схлопотал за такую оплошность второй ледяной взрыв уже в свой адрес. - Я бы на вашем месте так не рисковал. Очень самонадеянно. - Маг потыкал пальцем куда-то в сторону обледеневшей прогалины с останками орков, намекая на некоторые изменения, которые его собеседница внесла в заклинание с тем, чтобы усилить его действие. Впрочем, нередко такой прием приводил к обратному эффекту. - Не более, чем разгуливать в одиночку по этим местам. - Заметила его спасительница. - Ах, непростительно с моей стороны. Я, кажется, забыл о вежливости. Сэнд секунду подумал. В его ситуации не стоило слишком распространяться о себе, а то мало ли, кто знает эту девицу. По силе и качеству одного заклинания он уже успел оценить ее мастерство, так что не сомневался, что перед ним достойный коллега. Не хотелось бы иметь такого противника... - Друзья называют меня Сэндом. - Что с руками? - Орки... Девушка подошла, внимательно осмотрела руки в бледном освещении волшебного огонька. Порылась в сумке, висевшей на поясе. - Нужен огонь - я смогу помочь. - Ну спасибо, барышня, буду премного благодарен. Позже, когда два случайно встретившихся мага собрали дров и разбили лагерь прямо в том же овражке, на берегу реки, барышня достала из заплечного мешка небольшой котелок, кинула в него какие-то травки, помешала и, оторвав от подола длинного черного платья лоскут, окунула в кипящее зелье. - О, я бы с радостью ... - эльф галантно попытался скрюченными пальцами оторвать кусок своей мантии. - Не надо. Платье обычное, его не жалко, а мантия тебе еще пригодится. Надо обмотать, завтра все заживет. - И добавила. - Эликсир Мистры, впервые упоминается в Агларондской летописи под тысяча триста двадцатым годом. Белладонна, бормотушник и ресницы козы. От привычки давать понять собеседнику, что тот говорит прописные истины, Сэнд избавился давно. Жизнь среди людей научила его терпимости. В конце концов, надо ли рассказывать этой девочке о том, что, когда писалась Агларондская летопись, как раз в том самом тысяча триста двадцатом году он сыграл не последнюю роль в восшествии на престол Симбул? Политика в то время еще занимала мага, он представлял одну заинтересованную сторону, пожелавшую остаться не упомянутой в летописи, как, впрочем, и в других документах... Потом, правда, враждебность местного населения, которую справедливо заслужили своими злодеяниями тамошние красные волшебники, распространилась на всех магов, и пришлось принять вежливое, но настойчивое предложение покинуть остров... Нда. А человек по-прежнему проживает свою короткую жизнь в святой уверенности, что истина родилась вместе с ним. Впрочем, он не стал продолжать эту игру честолюбия. Эльфы - народ честолюбивый, нет слов, но это у них сродни духовной чистоплотности. Сэнд давно заметил, что долгая жизнь среди людей, участие в войнах, политике, интригах накладывают свой отпечаток: легкое раздражение на грани дискомфорта от ощущения собственной никчемности он все же испытал - человеческая версия уязвленного честолюбия. Когда руки мага были умело перебинтованы, тот же котелок отправился на огонь - уже с гречневой кашей. - Ты в какую сторону направляешься? - На восток. - Неопределенно махнул рукой Сэнд. - Хорошо. Нам по пути. Завтра твои пальцы заживут, а мне не помешает попутчик. - Премного благодарен еще раз. Мне тоже одному как-то неуютно. Как мне лучше называть тебя? - Зови меня Дафной. В темной глади реки отражалась луна. В кустах ивы прятались утки. Сэнд сторожил сон своей новой знакомой и наблюдал, как качаются отблески костра на увлекаемой течением мокрой осоке. Конечно, помощь подоспела крайне вовремя, но сейчас у него не было желания разделять с кем бы то ни было тяготы своего путешествия. Если орков послал за ним в погоню Лускан, то это означало, что Башня владык осведомлена о его роли в исходе Илефарна значительно лучше, чем можно было бы предположить. А откуда? Прав ли он, что бежит сломя голову подальше от берега Моря Мечей? Пожалуй, да. Но так же было бы верно сказать, что нет, не прав. Надо вернуться и узнать, кто за этим стоит. Он вздохнул. В конце концов, Лускан - такой же преходящий след на пути вечности (другими словами, Сэнду было страшновато лезть на рожон). То, что случилось в Мерделлейн, надо осмыслить в каком-нибудь спокойном месте. А пока... он протянул руку и тремя уцелевшими пальцами схватил завиток Плетения, проплывавший рядом в том пространстве, из которого только маги умеют черпать силу для своих заклинаний. Аккуратно (поморщившись при этом от боли) придав ему форму небольшого шарика, он направил его медленное движение в сторону спящей Дафны. И ей приснились дикие крылатые лошади, пасущиеся под северным звездным небом. *** - Я не хочу. И не буду тащить все это добро. - Сварливо заявил маг, скептически взвешивая на руке котомку с провизией и прочим хозяйством и котелком впридачу. - Откуда столько барахла? - Хочу тебе напомнить, что вчера нас атаковали, а боеспособная единица у нас пока одна, и это я. - Тревожно выговаривала Дафна. - Мне нужна свобода действий. Сэнд уже не чувствовал боли в раненных пальцах, но пока подвижность вернулась не полностью. Кое-как у него получилось состряпать сонное заклинание на пробегавшего мимо паучка, но попытка разбудить его вызвала у объекта экспериментов непонятные судороги, после чего бедняга скончался. Однако позорнее всего зияли дыры в Плетении, которые, конечно, заметила и его спутница, хотя на этот раз тактично промолчала. Так изуродовать окружающее пространство из-за какой-то жалкой ворожбы постыдился бы и школьник. Болтовня пигалицы, впрочем, бесила не меньше. Уломает кого хочешь. Чувствуется выучка. В общем, Сэнд пришел к выводу, что спорить бесполезно, взвалил котомку и побрел, чертыхаясь, за волшебницей к броду. Дафна, легко справляясь с довольно сильным на этом отрезке реки течением, уже добралась до берега, когда маг, брезгливо морщась, только ступал в воду. И тут вода забурлила. Вставшая из нее водяная элементаль перегородила реку, вторая, возникшая за спиной, отрезала пути к отступлению. Перетекающее глыбообразное создание, состоящее из мутной воды с тиной и речным песком вперемешку, медленно наступало. Сэнд бросил котомки и вытащил нож. Не бог весть что, но так просто им его не взять. Он шагнул в сторону, чтобы оказаться лицом к обоим противникам, но запнулся о забытый мешок и с плеском погрузился в реку. Это спасло его от сразу двух ударов тяжелыми слюдяными кулаками величиной каждый с орочью голову, а течение оттащило захлебывающегося мага в сторону от элементалей. Дафна воспользовалась этим удачным оборотом и перекрыла путь к Сэнду огненной стеной. Пока, оказавшийся на глубоком месте, он боролся с потоком воды и, кашляя и путаясь в тине, выбирался на берег, волшебница уже разделалась с обеими тварями. - Что за бешеное невезение! - Развел руками маг, стоя в прибрежном иле в мокрой насквозь мантии, с тянущим к земле плащом, съехавшим вперед и болтавшимся на шее, демонстрирующим обильную пресноводную флору, собранную на нелегком пути к вожделенной суше. Он ожидал насмешек, но девушка смотрела на него молча и как-то виновато. Взгляд ее, слегка прищуренный в вечном презрительном выражении холодного превосходства (знакомого магу слишком хорошо, в том числе и по собственному отражению в зеркале), потеплел. Сэнд плюнул и зашагал подальше от опасной речки. - Не пора ли тебе объяснить, что происходит? - Окликнула его волшебница. - Да. Только не стоит здесь останавливаться. Поговорим по дороге. Сэнду нечего было возразить. Твари метили именно в него. Дафна перебралась через реку без происшествий. Да и вчерашние орки попались ему неспроста. - Я не уверен, но, кажется, за мной охотятся. - Я это уже заметила. И что им нужно? Убить тебя? - Да нет, не думаю. То есть ... может, и убить - не знаю. - Ты что-то натворил? - Ну да, можно так сказать. - Насколько это серьезно? - Думаю, что достаточно серьезно. - Сэнд многозначительно глянул на свою спутницу. Всю жизнь он мечтал найти что-то такое исключительное, что придало бы смысла его жизни, позволило бы оправдать свое существование и соответствовать той высокой планке, которую он сам себе обозначил. Он не желал власти или обладания чем-то. Его влекло стремление доказать самому себе, что он, Сэнд, не песчинка, не былинка на ветру, а нечто более значимое. Что он живет не зря. Что он есть. С годами он позабыл об этом, убедившись в том, что так не бывает, что как бы ты ни упирался, ты все равно лишь крохотный камешек в огромном мозаичном полотне, называемом миром, и сам по себе ты можешь сверкать и блестеть, но целое полотно, вся картина неизбежно тебя поглощает и не позволяет считать себя чем-то значимым. Эта истина, открывшись, подарила ему мир. Он успокоился, даже стал довольно циничным, но и способным понимать простые потребности окружающих - к примеру, людей, а не только лишь представителей своего народа. Научился довольствоваться малым. И вот, покинув подземелья Мерделейн, он вдруг оказался единственным в Фаэруне носителем древнего знания. Оно пугало Сэнда. Он прекрасно сознавал, что использовать то, что ему случайно досталось в наследство от покойных иллефарнцев, крайне опасно. Лучше бы он этого не знал. Но сознание своей нынешней исключительности тешило его в создавшемся незавидном положении. Ему не хотелось что-то получить за свою уникальность. Он уже все получил - он исполнил свое предназначение. Теперь он не песчинка, он - это он, единственный и неповторимый. К сожалению, мир, похоже, был против. Кто-то хотел либо его гибели, либо, как он подозревал, информации. Это было горько сознавать, но приходилось смириться с тем фактом, что быть исключительным не так уж приятно. Эльфу уже почти хотелось вернуться в Невервинтер в свою припортовую лавку и забыть обо всем, что с ним произошло за последние полтора года. Опять бежать... Снова и снова. Сколь же бесплодна его жизнь. Однако даже представить себе, что кто-то воспользуется тем, что он хранил, было страшно. - Я кое-что знаю. Но я бы не хотел говорить, что именно. Достаточно сказать, что мне грозит опасность. Клянусь, если ты сейчас раздумаешь путешествовать со мной, я тебя пойму. Но не проси меня открыть тайну. - Мало что может напугать меня, по крайней мере, в этом мире. Да и... нам пока что по пути. Такое хладнокровие уже не раз за этот день поразили Сэнда в его попутчице. Он списал его на профессиональное заболевание всех волшебников - непомерную самонадеянность. С чего бы еще ей так интересоваться чужими проблемами? *** Паладин яростно размахивал молотом направо и налево. Противников было немного, но они непрерывно просачивались из люка в каменном полу. Почему-то выскочить на площадку, где происходила битва, умудрялись ровно столько теней, сколько Касавир успевал сразить за то же время. Он чувствовал, что устает, однако останавливаться было нельзя. Надо убивать, быстрее и быстрее. Добраться до люка и закрыть. Но чем стремительнее он размахивал молотом, тем проворнее выскакивали тени. Люк оставался вне досягаемости. Касавир понял, что проигрывает бой и яростно закричал, круша врагов уже на грани своих возможностей. - Что с тобой? Что ты кричишь? Касавир открыл глаза и увидел над собой лицо Урсулы, которую его крик разбудил, видимо, уже достаточно давно, так как она успела зажечь свечу и держала в руке стакан воды. Он молча сел, выпил воду. - Тени. - Опять? Может, все-таки вызвать Таэл-ка? - Нет. - Он решительно помотал головой. Не хватало еще выспрашивать у пещерного демона, что бы значил повторяющийся кошмар, еженощно посещающий паладина Тира. И так уже не паладина, а не пойми кого. После возвращения Касавиру еще ни разу не пришлось узреть своим внутренним взором белокаменного образа небесной твердыни, так что он уж и не чаял снискать расположения своего божественного патрона. Но Таэл-ка - нет. - Не хочу ничего с ними иметь. - Я тревожусь за тебя. Касавир привлек к себе свою возлюбленную и нежно обнял. - Я знаю, ты хочешь как лучше. Занимался рассвет, а эти двое вот уже которое утро проводили в молчаливых бессонных объятиях, пытаясь защитить разум одного из них от безумия прошлого. *** Через две недели путешественники добрались до Ятара - небольшого города на берегу реки, несущей свои воды к великому Уотердипу. Впрочем, раскинувшийся на середине пути к морю Ятар представлял собой зрелище, не слишком впечатлившее наших путников. Беспорядочно разбросанные меж пустырями и грязными дорогами каменные здания обрастали по бокам деревянными пристройками. Кругом царило запустение, хотя было заметно, что жители стараются поддерживать порядок на улицах. Стены общественных построек кое-где подпирали скучающие фигуры стражников. Сэнд не планировал задерживаться тут надолго. Надо было пополнить запасы провизии, уточнить дорогу и разузнать последние слухи и сплетни. За время их путешествия расстановка сил в их паре претерпела вполне естественные изменения. Впереди в городские ворота легкой уверенной походкой вошел эльф, сзади, гремя котелком, следовала Дафна. Может, магов и обучали в их школах искусству убеждения, но у Сэнда за плечами опыт имелся неизмеримо больший. Так что он очень скоро начал играть в их небольшой компании роль вожака и учителя, хотя в душе готов был признать, что ему попалась на редкость смышленая ученица. Крестьянин с пикой, зевающий у ворот, сообщил им, что лучше всего остановиться в таверне "Много хлеба", на соседней улице. Неизвестно, что подразумевал привратник под "уютным заведением", но выпивка в той таверне действительно была отменная. Об этом можно было судить по шуму, гаму и развеселым песням, начавшим настойчиво просачиваться через тонкие стены здания где-то после полуночи. По этой причине Сэнду не спалось. Не в силах побороть раздражение по поводу несовершенства представителей мира сего, кутивших этажом ниже, он яростно ворочался и твердил себе: - Презренная чернь. Зачем, нет, ну скажите, зачем они вообще плодят себе подобных? Кому из богов пришло в голову подарить им их жалкие душонки? Ну скажите мне, это что же, милость Мистры? Или добродетельный Денир разбросал тут свое святое семя, чтобы жил на радость дьяволу этот грязный городишко? В соседнюю дверь, где спала Дафна, кто-то ударил кулаком. Перед внутренним взором мага встала красная рожа здоровенного детины, нескромно оглядевшего девушку, когда они только еще входили в заведение. Прекрасно! Теперь у мага был законный повод намылить кому-нибудь из здешних обитателей его толстую красную шею. Сэнд оживился, потер руки и выглянул в коридор. Так и есть. Детина, похоже, достиг той стадии самообмана, когда принадлежность оппонента к опасной и всесильной магической касте уже не останавливала, как, впрочем, и что бы то ни было другое. Он, грязно ухмыляясь, размеренно сокрушал кулаком дверь и даже не обратил внимания на подперевшего напротив него косяк соседней двери мага, мрачно изучающего картину в целом. Наконец, Сэнд получил тот заряд ярости, которого ему не хватало, чтобы спалить к чертовой матери всю эту харчевню, и он приступил к аккуратной обработке громилы. Впрочем, полубесчувственное тело не перестало грязно ухмыляться даже тогда, когда сыпалось по лестнице на первый этаж в виде глыбы льда пополам с деревянной стружкой. Дружки тела поначалу рассердились, но после, заметив появившегося на подходе к лестнице эльфа с бровями, сшедшимися на переносице от безудержного праведного гнева, передумали торопиться с возмездием за пострадавшего предводителя и демонстративно занялись своими делами. - И никаких песен, драк и пьяных криков нынешней ночью. - Прорычал маг собравшейся в нижней зале толпе. Никто возражать не собирался. Сэнд возвращался по коридору в свою комнату. Слева приоткрылась дверь, Дафна опасливо выскользнула из нее почему-то с кочергой в руке. Хрупкая фигурка с точеной шеей, угловатыми плечами и умелыми, хоть и слишком худыми руками, плетущими любое заклинание с доведенным до совершенства многими и многими часами занятий мастерством. Одухотворенное личико, тонкие черты, такие знакомые и понятные, будто он вырос вместе с этой девочкой в одном дворе. И глаза теплого, светло-коричневого тона, способные холодеть по желанию владелицы до зеленого, а сейчас излучающие золотистый свет... Дафна поймала мага за рукав и быстро поцеловала в щеку. Молча развернулась и скрылась за дверью. - Да я вообще-то не к тому... - смутился волшебник. Не было сомнений, что справиться со всеми обитателями таверны девушка могла и одним своим большим пальцем левой ноги без посторонней помощи. А впрочем, чувство заслуженной награды согрело эльфа лучше любой грелки, и вскоре он уже сладко спал. *** Баалзебул, повелитель седьмого круга ада, взирал с высокого трона на двух пещерных демонов. - Итак, красные волшебники вновь подтвердили собственную бездарность. - В констатации сего факта послышался рокот пересыпающейся лавины. Смиренно стоящие перед ним коммерсанты, Таэл-ка и Оронок, почувствовали, как под тяжелым взглядом владыки их крылья плотнее прижимаются к дрожащим спинам. - Но Основательница нас заверила... - Еле слышно прошелестел Таэл-ка. - Основательница?! Да мне уже тошно слышать об этой старой ведьме! Мне надоело веками расплачиваться золотом за ее глупость! - Бушевал Повелитель седьмого круга, и в тон его голосу дребезжали высокие пластины тонкой стали, составляющие убранство богато изукрашенных колонн тронного зала. Одна из огненных занавесей приподнялась и в зал ступил личный доверенный повелителя - черный дьявол Сартега - на случай, если Баалзебулу потребуются его жуткие услуги. Однако, неожиданно успокоившись, владыка тихо засмеялся и проговорил: - Я готов подождать еще. Ведь теперь это будет даже приятно. Он имел в виду душу, которую Нишка незаметно вывела из города Суда через тайный переход, созданный во время посещения окрестностей города войсками Баалора. Небольшая услуга дедушке - и вот, ожидание приобретает дополнительное послевкусие от сознания, что теперь Основательнице определенно есть зачем спешить. А пока она не исполнила своего обещания, в его руках остается тот, кого можно поторапливать, соблазнять, нашептывать угрозы, заставлять сомневаться в верности принятого решения добровольно следовать за первым вором Невервинтера в Ад, подтачивать уверенность в успехе и веру в спасение. Хоть какое-то развлечение на время ожидания, ставшее уже столь нестерпимым. - Возвращайтесь к своим обязанностям. - Приказал Повелитель седьмого круга пещерным демонам. - Но пока что не говорите старухе о нашей добыче. Я найду подходящий момент ей сообщить. И подготовьте наш путь. То, что нам от них нужно, мы сможем получить только силой. Не будь я Баалзебулом. *** - Может, вытащишь наконец меня из-под этого дерева? - Да, конечно. Но, может, поговорим наконец серьезно о твоих планах? С тех пор как они покинули негостеприимный Ятар, прошло две недели. За это время их не перестали преследовать непонятные встречи и неприятные стычки. Вскоре за городом они решили заглянуть в видневшуюся неподалеку деревушку. После разговора с жителями Сэнд вышел за околицу и тут же был атакован откуда ни возьмись налетевшими крылатыми созданиями с львиными головами, от которых они отбивались довольно долго. И опять же, метили они свои когти и перья, летящие и втыкающиеся в землю не хуже орочьих дротиков, поначалу только в Сэнда. Лишь когда подоспевшая Дафна сбила огненными стрелами сразу трех таких птичек, они развернулись и устремились к ней. Маг поддержал коллегу артиллерией из молний, но все равно их здорово тогда потрепали. Остатки вечера друзья посвятили беседе о происхождении тварей, углубившись в историю благородного искусства создания магических животных. Причем Дафна продемонстрировала неплохие познания в этом вопросе. Сэнд, к сожалению, принадлежал к противоположной школе и не смог бы вызвать и бешеной курицы, но годы и опыт позволили ему оказаться полезным собеседником - теоретически. И вот сегодня - опять. Теперь уже ледяные тролли - они как раз миновали Эверлунд и вступили в предгорья Низких гор. Только редкая удача спасла их от этих тварей. Они еще утром поспорили насчет одного заклинания, временно делающего мага практически неуязвимым, и, поскольку ни один не хотел уступать в споре другому, всю дорогу накладывали его на себя то один то другой и всячески экспериментировали, чтобы увеличить максимально возможное количество двойников-отражений. Серебристые нити Плетения кружились в такт произносимым заклинаниям и превращали окружающие их ручейки магии в затейливый рисунок, красоту которого могли оценить лишь волшебники, в четыре руки ткавшие этот колдовской ковер, словно два пианиста, исполняющие сложный этюд на одном инструменте. Сэнду казалось, что весь мир лежит у его ног и лишь дожидается, когда он произнесет то самое слово, которое назовет суть и откроет истину. Похоже, Дафну тоже захватило это ощущение полной гармонии с тканью Плетения, переливающейся на фоне бесконечных снежных просторов, открывшихся им, едва они минули горный перевал. По этой причине приближение трех ледяных троллей они проворонили, но зато и у их противников не было возможности тут же снести обоим путешественникам их умные головы. Правда, одна тварь, раздраженная тем, что никак не могла попасть по мельтешащим перед ней семи зеркальным образам Сэнда, мощным ударом свалила одинокое дерево, которое решило проблему, придавив как отражения, так и их обладателя к земле. Если бы не Дафна, маг точно не выбрался бы. - Если то, чем ты обладаешь, так могущественно, то зачем ты прячешься? Возможно, ты узнал что-то, чего весь мир только и ждет, чтобы стать лучше? Сэнд усмехнулся. Он как-то неожиданно легко и незаметно для себя рассказал по дороге из Ятара этой девушке очень много о себе, чувствуя, что давно нуждался в том, чтобы хоть кто-то выслушал его. Она не перебивала, а он не пытался, возможно, впервые в жизни, просчитать наперед, как отнесутся к его историям. Собственно, ему казалось, что и незачем. Сэнд знал эту породу ученых магов - холодных и равнодушных, в меру доброжелательных, но отстраненных, а потому способных беспристрастно взглянуть на вещи со стороны и принять мир таким, каков он есть. Он и себя считал именно таким. И подобное сходство располагало к откровенности. Сэнд не стал, разумеется, вдаваться в подробности и раскрывать свои секреты, но чувствовал, что они говорят на одном языке. И при этом друг другу ничем обязаны, хотя и успели уже неоднократно спасти друг другу жизнь. Но что это значит для того, кто знает истинную цену великим тайнам магии Фаэруна? - Ты мог бы вернуться в Невервинтер - под надежную защиту. И там попытаться найти применение... - Я больше никогда не позволю никому решать за меня, что мне делать. Дафна выпрямилась. Запоздало догадавшись, что он произнес это слишком резким тоном, Сэнд поспешно объяснил: - Я не о твоих словах. Невервинтер, как и любой другой город, больше, чем все его жители. Он сам по себе, личность, способная карать и миловать. Можно иметь в друзьях всю верхушку власти, но пасть от руки самой этой бездушной власти. В тот день, когда я покинул Спящий Иллефарн, безопасность городских стен стала казаться мне чем-то вроде иллюзии, наподобие той, какую мы создавали, когда встретили троллей. Конечно, можно бесконечно совершенствовать и оттачивать мастерство этого заклинания, но ничто не убережет тебя, если вдруг темная сила и правда всерьез вознамерится предъявить тебе свой счет. - А та древняя магия, что ты узнал, она не защитит тебя? -Я много чего узнал у иллефарнцев такого, что и правда усовершенствовало мое мастерство, что не представляет собой никакой опасности. Ну как если бы огненный шар вдруг стал охватывать не сто метров в окружности максимум, а сто пятнадцать. Могу научить и тебя. Удобно, но, поверь, не принципиально для битвы, исход который чаще зависит от воли и решимости противников, а не от их оружия. Но некоторые вещи способны принципиально изменить мир. И я даже пока еще не знаю точно, как, но чувствую силу, потенциал - и это меня пугает. Это ведь даже не магия... Скорее, алхимия. - Да, понимаю тебя. Если тебе выпал шанс считай что заново родиться, то вполне естественно пересмотреть очень многое из того, что ты знал (или думал, что знаешь) о мире. Хотя бы чтобы не повторить прежних ошибок. Но неужели ты вынес лишь негативный опыт? - Почему же. - Сэнд усмехнулся. - Мне выпал редкий шанс постичь силу дружбы, самому определить разницу между добром и злом, испытать себя в битве с самим собой и выйти победителем... Словом, я даже в чем-то благодарен Черному Гариусу за то, что он был. Но, разумеется, ничуть не сожалею о том, что его не стало. Дафна с интересом смотрела на него. - Ты сейчас говоришь, как человек. Сэнд удивился, насколько проницательна была эта девушка, способная так тонко уловить суть. - А ты сейчас говоришь как эльф. Оба рассмеялись. - Да, я давно уже не живу среди своего народа и, кажется, уже не жалею об этом. - Продолжил Сэнд. - То, что доступно эльфу, не может испытать человек, но о том, что на самом деле может позволить себе человек, эльфы просто не догадываются. Мне выпала возможность жить так же долго, как эльфы, но столь же интенсивно и насыщенно, как это умеют только люди. - Ты счастлив? Сэнд пожал плечами. Он не считал себя счастливым. Скорее, умным и честным. Возможно, справедливым или даже в чем-то мудрым. И на крайний случай - тем, кому интересно жить. Но счастливым... Однако, заглядевшись в глаза своей новой знакомой, он чуть было не признался, что сейчас почти счастлив. Но, вовремя спохватившись, сделал вид, что закашлялся. - Я хочу найти подходящее место, чтобы переждать и разобраться со всем этим. Мы уже долго плутаем. Надеюсь, что в конце концов ... - маг сделал неопределенный жест. *** Касавир вот-вот должен был вернуться - как раз к завтраку. С тех пор как он восстал из мертвых и явился к ним в Западную Гавань, они так и жили там - тихо и поначалу действительно счастливо. Касавир с Дэйгуном организовали жителей, руководили отстройкой и ремонтом пострадавших домов, занимались тренировкой деревенского ополчения, обходили иногда болота со своим отрядом, несколько раз приходилось делать более серьезные вылазки, но в целом жизнь их протекала без приключений, чему все трое были только рады. Однако постепенно Урсула начала замечать, что ее любимого мучают такие вопросы, которые раньше не посещали. Например, он мог вдруг начать сокрушенно сетовать на то, что не может решить, как быть с приобретением новой амуниции для ополченцев, и на то, как же скуп и хитер хайклифский кузнец, взявшийся за эту работу. А то вдруг начнет распекать какого-нибудь новобранца за пустячный промах или недостаточно вычищенную саблю. Нет, он не скучал. Такой человек везде найдет и свое место, и свое дело, да и жизнь его потрепала вроде бы достаточно, чтобы радоваться просто жизни и тому, что рядом те, кого он любит, но почему-то Урсуле было больно от того, что он не имеет возможности жить полной жизнью - как будто какая-то часть его натуры вдруг уснула. А теперь еще и эти сны. Вот уже два месяца, каждую ночь. Она присмотрелась к нему, шедшему по пыльной дороге к дому. Сутулый, уставший, а ведь еще только утро... и решилась все-таки сказать. - Знаешь, я много думала о том, как нам быть. И хочу все-таки вернуться в Крепость-на-Перекрестке. Как ты на это посмотришь? Урсула ожидала, что он откажется. Как бы ни была однобока жизнь в Западной Гавани, чувство долга и уверенность в собственной необходимости не позволили бы ему согласиться вот так вот взять и уехать. Лорд Нашер давно уже соблаговолил известить леди Урсулу о том, что крепость по-прежнему ее лен, но тогда ей было слишком больно туда возвращаться. Одной. А потом Касавир так деятельно взялся за восстановление деревни. И вот, можно считать, что дело сделано. - Да, ты права. Возможно, это выход. Он согласился с легкостью, полагая, что, возможно, сны - это напоминание о том что пора отправляться в путь. Как же они его замучили, если он даже не попытался найти повода, чтобы остаться. - Не кори себя. - Да, ты, как всегда, проницательна. Касавир вгляделся в лицо своей возлюбленной, мрачно произнес: - Хочется бежать не оглядываясь. - Это все сны. Не кори себя. - Наверно, плохой из меня муж и отец. - Виновато потупился он. - На роду, видно, написано - странствовать по миру. - Вот и хорошо. Для нас с Эдвином ты самый лучший. А мы такие же непоседы. Так что собирайся, любимый, заканчивай свои дела. Нас ждут новые приключения. И Касавир рассмеялся ей в ответ - впервые за последние два месяца. *** Конечно, нападение было неожиданным, но Сэнд, уже привыкший к спокойствию и рассудительности своей спутницы, удивился, что она поначалу растерялась и позволила врагу подобраться так близко. Ледяной тролль, вышедший из пещеры, мимо которой они пробирались, похоже, был слишком голоден, чтобы чересчур осторожничать, и действовал напролом. Сэнд ушел далеко вперед, так что не сразу заметил беду. А Тролль тем временем успел ударить наотмашь его спутницу, перехватить ее обмякшее тело поперек и направиться обратно в пещеру. Когда маг обернулся на непонятный шум за спиной и узрел эту картину, он на секунду замер от ужаса, и сердце его екнуло. Но в следующий момент он уже мчался на помощь, даже не подумав о том, что внутри могло оказаться еще множество этих тварей. Огненные стрелы, паралич, касание вампира... Заклинания выскакивали сами собой, все происходило будто во сне. Руки сами направляли удары, губы сами произносили нужные слова, тело парировало и уворачивалось от лап врага, а Сэнд будто со стороны с изумлением смотрел на эту отчаянную схватку, запоздало понимая, что изо всех сил пытается самого себя убедить в том, что она не мертва, она непременно жива, иначе и быть не может. Так быть не должно. Если бы в пещере и правда засели несколько троллей, то история Сэнда на этом бы и кончилась. Он не слишком внимательно смотрел по сторонам, а сосредоточился лишь на монстре и его добыче. К счастью, им повстречался, по-видимому, изгой. Стаи не было, и справиться с одним ледяным троллем, который к тому же не отличался особым интеллектом и даже не выпустил из лап свою жертву, чтобы защититься от стремительно атаковавшего его мага, для Сэнда оказалось делом несложным. В конце концов тролль пал, растекаясь быстро застывающими зловонными лужицами по полу обширной пещеры. Сэнд кинулся к своей спутнице, приподнял ее за плечи, прислушался к биению сердца и с облегчением почувствовал, что она дышит, хотя и без сознания. Он со стоном уронил голову и прижал волшебницу к себе. Он ничего не знал о ней. Он лишь догадывался. Он понятия не имел, откуда она взялась в его жизни и когда из нее исчезнет, но в этот момент он думал не об этом. Он думал о том, каким же одиноким магом он только что чуть не стал, и о том, что надо отстраниться, пока она не очнулась. Слабый стон положил конец его порыву и, страшно смутившись, Сэнд отпрянул. Похоже, девушка еще не пришла в себя. Шарф, который она обычно туго обматывала вокруг головы, сейчас упал, и впервые Сэнд увидел ее без головного убора. На чисто выбритой голове Дафны маг в полумраке пещеры смог разглядеть мастерски выполненную изящную татуировку, не оставляющую никаких сомнений в принадлежности его спутницы к мрачной и печально знаменитой магической школе. - О боги. - Пробормотал он обескуражено. - Красная волшебница! Глава 2. Перст судьбы В высоком своде пещеры отражались блики костра. Дафна приподняла голову, но тут же со стоном опустила. Затылок разламывался от боли. Она нащупала повязку. Осторожно повернулась и уставилась на мрачно глядящего на нее эльфа. - Итак? Сэнд уже битый час боролся с противоречивыми доводами разума и сердца. Он всей душой ненавидел красных волшебников, и презирал. Но он не мог ненавидеть и тем более презирать эту женщину. Даже то, как она легко взяла себя в руки и прямо задала именно тот вопрос, который и у него вертелся в голове, мгновенно оценив ситуацию, очаровывало его. Действительно. Итак. Что же теперь делать? - Куда ты все-таки направляешься? - сухо поинтересовался Сэнд. - На восток. - Мы дошли уже до самых диких мест. Дальше только Высокие Льды. Так куда же ты направлялась, когда мы встретились? Почему ты еще никуда не свернула? Дафна некоторое время молчала, обдумывая, что же ей ответить. - Когда мы встретились, я как раз возвращалась из одного путешествия за некоторыми редкими ингредиентами для Академии. - Значит, ты изменила свои планы? - Да. - Зачем? Дафна слабо улыбнулась. - Не "зачем", а "почему". Сэнд ждал ответа. - Я не верю в богов, а также не верю во многое, что является ценным для большинства жителей нашего мира... - Что же, меня это не удивляет, учитывая, кто ты. - Высокомерно заметил он. Дафна не дала себя перебить и со значением продолжила. - Но я верю в предопределение. Когда тебе посреди ночи в пустынном месте на голову сваливается преследуемый орками эльф с переломанными пальцами и какой-то страшной тайной в прошлом, поневоле сочтешь, что твое предопределение снова указало тебе направление следующего отрезка твоего пути. Такое простое объяснение не могло не вызвать отклика у Сэнда и развеять отчасти его подозрения. Ведь именно так обычно поступал и он. - Я верю тебе. И то, что ты сейчас мне сказала, меня радует. У меня не так много друзей, но, пожалуй, каждый из них именно так поступил бы, случись это с ним. Я, правда, обычно трачу больше времени на принятие таких решений, много думаю. - Сэнд опустил глаза. - Однако есть один способ... Он достал из кармана монетку и подбросил вверх. - Орел. - И что же за решение ты примешь сейчас? - Полагаю, я достаточно удалился от обитаемых земель, так что пора бы и остановиться. Дальше бежать некуда. Надо укрепить свои позиции. Мне нужно время, чтобы понять, что делать с моим знанием, и это безлюдное место ничем не хуже, чем любое другое. Поэтому я намерен поселиться тут. Так что мое путешествие подошло к концу. Маг замолчал, но его вопрос повис в воздухе. Что же намерена теперь делать она? Дафна ничего не ответила. *** С Карой удалось связаться, когда она наконец-то соблаговолила подойти к зеркалу. Подошла она лишь по одной причине - накануне по чистой случайности Маргиановахил подпалил ее волосы. Огонь удалось сбить, но несколько прядей все-таки пострадали. Карл винил во всем себя и так убивался, что даже у его вспыльчивой подруги не повернулся язык упрекнуть его. Так что она дружески похлопала его по плечу, поцеловала в щеку, поблагодарила Маргиановахила, как обычно, за то, что он уделил ей время, и наконец-то бодро пошла посмотреть на себя в зеркало. Прическа, разумеется, была погублена, но что это могло значить для колдуньи, уже месяц не вылезавшей с острова, перенаселенного драконами, и видевшей собственное отражение исключительно в прибрежных водах Моря Мечей, да и то только при ясной и безветренной погоде? Она попробовала оттереть сажу с веснушчатого носа. Веснушки проступили из-под копоти, но кожа на носу осталась черной. Зеркало дрогнуло и затянулось туманом. - Черт. - Заметила Кара. - Нет, дорогая, это твои старые друзья. - Ответило зеркало и в нем появилось изображение улыбающейся Урсулы. - Как твои питомцы? Кара задорно подмигнула. - Все дышат огнем, один пылает страстью. Как Эдвин? - Пытается растопить сердце Катаны. Катана прячется от него под кроватью. Урсула ласково и просительно уставилась на свою подругу. - Ты мне очень нужна. - Ну, что там у вас? - Видно было, что за капризным тоном, которым был задан этот вопрос, скрывалось фирменное карино любопытство, на пути у которого и дракон бы не устоял. - Мне нужно провести ритуал. - Собираешь девочек? - Да. - Лицо Урсулы стало серьезным. - Кое-какие вопросы, которые очень меня беспокоят. - Не тяни ты. Рассказывай, что там стряслось? - Один и тот же кошмарный сон, уже давно. Каждую ночь. И про те самые развалины. - У тебя? - Нет. Было бы проще понять. У Касавира. Мы сейчас в Крепости-на-Перекрестке. Но сон преследует его повсюду. Он уже вконец измотался. Кажется, это что-то, что тянет из него силы. Очень нужно узнать, куда тянет и кто. Понимаешь? - Да, что тут непонятного-то. - Небрежно бросила Кара. - Разберемся. Жди нас через неделю. Прилечу. Урсула коснулась рукой воды в волшебной чаше, и изображение Кары исчезло. Теперь оставалось лишь найти Сафию. Вздохнула и провела рукой по лицу - жест, который она не так давно переняла у своего возлюбленного. С Сафией проще. Колдунья взглянула на ведьмин глаз, покоящийся в шкатулке на столе рядом с кроватью. Сны Сафии, по крайней мере, не взрывоопасны. Она скользнула взглядом дальше, задержалась на спящем Касавире. Похудевший, тревожные складки у переносицы. Она забралась под одеяло. Он почувствовал ее, повернулся, обнял и нежно поцеловал, но, так и не проснувшись, провалился вновь в свои пророческие видения. - Сафия. Урсула никак не могла привыкнуть к путешествиям по чужим снам. Она прибегала к этому средству крайне редко, да и то, если другого способа не было, и старалась быть предельно деликатной. Сафию она знала достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, что подруга не прогневается из-за ее вторжения в самые сокровенные грезы волшебницы, но все равно каждый раз это становилось испытанием для впечатлительности Урсулы. Она оказалась в центре заросшей жимолостью естественной беседки между деревьев. Вокруг, куда не глянь, все было в зелени. Сверху свисали плети винограда с фиолетовыми спелыми гроздьями. Сквозь густую листву пробивались лучи полуденного солнца и освещали под ногами чистейший ковер из толстого слоя золотых дубовых листьев. Посередине, покрытое тем же золотистым ковром, находилось широкое ложе, на котором Урсула, к крайнему своему смущению, узрела целующуюся пару. Урсула целомудренно отвернулась и уже было решила зайти как-нибудь в другой раз, но Сафия ее уже заметила. Листья, в которые поспешно уставилась колдунья, подернулись туманом. - Не смущайся. Ведь это всего лишь сон. - Приветствовала ее волшебница. - Прости. Я бы не посмела, если бы не дело. - Я понимаю. - Ложе и любовник Сафии уже бесследно куда-то исчезли, а сама волшебница сидела посреди беседки в плетеном кресле - как всегда, строгая и спокойная. - В последнее время он мне снится ... Урсула сдержанно кивнула. Сафии снился человек, которого ее бедная самоотверженная подруга даже не видела, но которого любила всем сердцем, как и ее мать, и ее наставница. Эта загадка выходила за пределы понимания колдуньи, но вызывала у нее столь же беспредельное уважение и сочувствие. - Значит, так ты себе его представляешь. Сафия печально улыбнулась. - Когда любишь того, кого никогда в жизни не видела, иногда начинаешь подозревать, что твой возлюбленный - это всего лишь часть твоей собственной души, твоя мужская часть. А тогда не все ли равно, похож он на прототип или... - То есть ты думаешь, что твой Акачи - это не тот Акачи, которого любила твоя мать и любит основательница? - Не знаю... Теперь не знаю. Урсуле показалось, что эта поправка для ее подруги была важна. Теперь. После того, как они подарили Акачи покой. - Сафия, может, и ты уже не часть души Основательницы? - Это должно уже было стать очевидным даже для Основательницы. - неуверенно рассмеялась девушка. - Но какому же делу я обязана радостью видеть тебя вновь, Урсула? Колдунья поняла, что волшебница предпочла бы сначала самой себе ответить на все эти непростые вопросы, и приступила к изложению своей просьбы. Когда она проснулась, начинался рассвет. Касавир сидел, держась за голову. - Потерпи еще немного, любовь моя. Скоро мы вытащим тебя из этих кошмаров. -Прошептала Урсула. *** Проснувшись утром в удобной постели, Дафна не слишком удивилась. Удивительно было другое. Когда она, еще пошатываясь от слабости и чувствуя, как каждый шаг отдается болью в раненной голове, подошла к окну и выглянула наружу, ее взгляд уперся в стену пещеры. Впрочем, для того, кто хочет скрыться от излишнего внимания, вполне логично было создать башню внутри, а не снаружи облюбованной им горы. "Неплохое начало", - подумала Дафна и почувствовала почему-то гордость за своего спутника, который действительно демонстрировал высочайшее мастерство. Построить магическим способом башню - это чего-то да стоит. Впрочем, она не сомневалась, что у него еще много сюрпризов. Один ее интересовал больше всего, но об этом не хотелось думать сейчас. Все своим чередом. Когда Сэнд робко постучался в ее комнату, она уже снова лежала в постели. - Я тут принес завтрак. Маг сел на стул рядом с кроватью и протянул корзинку с едой. - Как ты себя чувствуешь? - Ужасно. - Дафна улыбнулась. - Но скоро поправлюсь. - Вот и отлично. Это лечебное зелье. - Сэнд протянул кружку. - Ты уже приступил к своим исследованиям? - Да нет, пока что занимаюсь лабораторией. - Так это и правда алхимия? - Ну, э.. Конечно, Сэнд понимал, что доверился человеку, формально ему мало знакомому. Но формально - это твердил рассудок. Сердце же бедного эльфа давно говорило совсем другое. - Да. ... То есть нет. Ну, то есть. В общем... И Сэнд не успел спохватиться, как рассказал о своей тайне, глядя в эти чудесные серые с легким зеленоватым оттенком глаза. - Да, действительно, сложно сказать, для чего это может понадобиться. И в то же время это может страшно изуродовать мир, если попадет в дурные руки. - Задумчиво произнесла волшебница, не отрывая внимательного взгляда от Сэнда. - Ну вот. А теперь эти орки, все эти погони. - Возможно, это действительно очень опасная формула, и тебе обязательно надо во всем разобраться. И, если ты не против, я хочу тебе помочь. Боги! Конечно же он был не против. Ведь это означало, что она остается еще на какое-то время... Дафна подняла руку и сделала знак, чтобы он наклонился. Ему показалось, что она хочет что-то сказать. Он подался вперед и в следующий миг почувствовал вкус поцелуя на своих губах. Сэнд немедленно открыл рот, чтобы произнести что-нибудь, несомненно позвляющее выйти из создавшегося положения с достоинством и с определенным пониманием, что ничего не произошло. Что-нибудь вроде... как вам, к примеру: "на то и друзья, чтобы поддерживать друг друга в трудную минуту"... или нет, лучше: "когда вы поживете с мое, вам покажутся глупыми все эти душевные порывы"... хотя нет, лучше что-нибудь более политически нейтральное, как то: "юное созданье, как вы непосредственны в проявлении своих дружеских чувств". Закрыв рот, маг молча встал со стула и, потирая лоб, направился к двери. Когда эльф жил еще со своим народом, его представления о любви были довольно скудными и, мягко говоря, поверхностными. Это чувство было связано с танцем, праздником, безусловно привязанностью, верностью, но никак не с тем сбивающим с ног головокружением, с каким он выходил из комнаты Дафны, плохо понимая, что делает. Ему определенно надо было побыть одному. Он сбегал от этого чувства, ибо оно было невыносимо. За свою жизнь, кроме легких увлечений юности, ему как-то было недосуг испытывать действительно сильного влечения. Он и не задумывался даже о такой возможности, поскольку оставил эти мысли там же, где и свой дом. Сэнд полагал, что все это в прошлом. Впереди - его дело, его поиск себя, пути своего предназначения. Стоило ли размениваться на что-то столь несерьезное, и в то же время столь опасное, как любовь к женщине. И вот он оказался наедине с этим чувством. И понял, что он его не выбирал. Что оно вломилось в его двери и от него уже никуда не деться. Твердя про себя "дурак, глупость какая, какой же я дурак", Сэнд направился в лабораторию и с головой погрузился в работу. Тем временем Дафна сняла с пальца кольцо - золотой ободок, который обвивала декоративная серебряная веточка лавра - и опустила его в кружку с лечебным зельем. Поверхность зелья стала совершенно зеркальной, но в нем появилось лицо совсем другой женщины. - Как твои дела? Я очень волновалась. - Еще бы. Тролль появился слишком неожиданно. Он... он меня ударил. - Какой тролль? - Тебе лучше знать, какой. Ведь это ты его... - Я его не посылала. - На лице собеседницы отразилась тревога. - Значит, это была случайность. Теперь понятно. Дафна невольно поправила повязку и поморщилась. - Ах, бедная моя девочка. Но как продвигается наше дело? - Он мне уже рассказал. - Все? - Глаза женщины заблестели от предвкушения победы. - Нет, не в этом смысле. Только в общих чертах. Теперь надо опробовать и проверить, как все работает. Теория оказалась слишком далекой от практического применения этого средства. Ее собеседница сдержала легкое разочарование. - Но мы же с самого начала предполагали, что это не окажется слишком простым делом. - Успокаивала она себя а заодно и Дафну. - Не так ли, моя милая? Дафна терпеть не могла, когда ее напарница обращалась к ней таким заискивающе-покровительским тоном. - Так. И мне оно кажется все труднее. - Что ты имеешь в виду? - По-моему, маг серьезно увлекся мной. - Она разговаривала холодно и спокойно, но краска, залившая ее лицо, выдала ее внутренние колебания. Конечно, тут волшебница сильно покривила душой, ибо увлеченность наблюдалась явно не односторонняя. Но признаться в этом даже самой себе означало бы слишком оглушительную катастрофу. Гнев и ревность - вот те чувства, которые выразила ее собеседница, высказавшись по адресу Сэнда не в самых приличных выражениях. - Впрочем, это нам даже на руку. Только помни о нашей цели. Ведь ты тоже хочешь ее достичь, не правда ли? - Женщина почти просительно глянула на Дафну из чашки с зельем. - Да, я хочу этого всем сердцем. - Искренне призналась волшебница. - Еще бы, мне ли этого не знать. - Лукаво и мечтательно усмехнулась та и исчезла. Дафне показалось, что она только что получила индульгенцию за тот единственный и (как немедленно поклялась самой себе) последний поцелуй, о котором она, впрочем, благоразумно умолчала. *** Все было готово для проведения ритуала. В подвале Крепости-на-Перекрестке сошлись две колдуньи и волшебница. На дворе разыгралась подобающая такому предприятию буря. Через подвальные оконца в старинный храмовый зал, благополучно переживший не одно разрушение самого здания, пробивались отблески молний. В мантии, с развивающимися длинными волосами, подняв руки, Урсула произносила слова древнего заклинания. Кара помешивала в котле на треноге зелье пророчеств, следя, чтобы в жаровне не гас огонь, а Сафия подсказывала слова, сверяясь с лежащей перед ней толстой книгой в кожаном и уже сильно потертом переплете. "Сестры вещие везде, На земле и на воде, Кругом, кругом водят пляс. Трижды - этой, трижды - той, Трижды снова, девять! Стой! Волшебство заведено"*. - Не понимаю, что означает вся эта белиберда. - Прокомментировала Кара, не отрывая глаз от зелья. - Ага. Закипает. Женщины подбежали к котлу и хором завели напев, заставляющий зелье загустеть. Когда ложка уже еле проворачивалась в ставшей клейкой массе, Урсула прошептала: - Скажи, Тэй, что ждет нас в грядущем? Что означает сон, поселившийся в этом доме? В чем первопричина? Каков итог? Кто ключ ко всему? В центре очерченного круга, рядом с охранительными рунами проступали огненные письмена. Сафия взяла свиток и начала аккуратно копировать запись. Через несколько мгновений в тексте на полу, чуть ниже основного пророчества появилось еще одно слово. Сафия пожала плечами и записала его в свитке. Закончив, женщины погасили огонь в жаровне, опрокинув в него чашу со святой водой, и, подхватив котел, бегом выскочили на улицу. Котел полетел в сторону пересечения дорог, в густую крапиву, где ему и предстояло пролежать нетронутым три дня, чтобы пророчество не вызвало искажения будущего и не спровоцировало никаких природных катаклизмов. Вернувшись в крепость, подруги направились в каминный зал обсохнуть и побеседовать, как положено. Все трое чувствовали себя измотанными. - Надеюсь, мне не придется убить завтрашний день на перевод этого откровения. - Нарушила молчание Кара. - Нет уж, этим займусь я. - Твердо сказала Сафия. Кара смерила волшебницу презрительным взглядом. Чтобы смягчить впечатление, Урсула добавила: - Конечно этим займется Сафия. Ты ведь не хочешь провести весь день в библиотеке, разбирая пыльные книги в поисках нужных рун. - Вот еще. - Фыркнула колдунья. - То еще удовольствие. - Радость познания. - Ровно возразила Сафия. - Ага. За такими радостями скоро ты станешь сухой и остервеневшей от тоски банши. - С чего бы мне тосковать? Это ведь твоя любимая эмоция. - Ха. С чего ты взяла? - Но ведь это ты о ней постоянно упоминаешь. - флегматично заметила Сафия. - А у тебя, видно, вся жизнь сплошной праздник? - Не сдавалась колдунья. Урсула слушала своих подруг, чувствуя приятную расслабленность не только в теле, происходящую от тепла огня в камине, но и на душе. - Ах, как же хорошо мне с вами. Как в старые добрые времена. Ночь, никто не мешает и можно вдоволь друг друга пооскорблять. Последней засмеялась Кара и добавила: - Отличненько. Ритуальчик вышел что надо, с душой. Э... нет. Кое-чего не хватает. - Она в ожидании воззрилась на Урсула. Та вздохнула. - Ну, если без этого никак... Если хоть одна из вас подойдет к моему мужу, волосы выдеру... Сафия озадаченно уставилась на Урсулу. Та хлопнула себя по лбу. - А, черт. Извини, я забыла... Сейчас... - Да какая ты ведьма? Даже оскорбление приличное не можешь сочинить. - Да как-то специально не выходит... - растеряно оправдывалась колдунья, но тут же нашлась - На себя посмотри, недоучка. Все трое попеременно пожали друг другу руки. Под утро Сафия объявила, что ей срочно надо вернуться в Академию, чтобы полистать тамошние древние издания, открыла портал и испарилась. Кара скептически помахала ручкой и отправилась спать. Урсула спохватилась - побежала проверить Эдвина. Мальчик сладко посапывал в своей кроватке, он лежал на боку, приемная мать видела только затылок и нежное ушко малыша. Она растрогано наклонилась поцеловать его... Что-то промелькнула в сознании. Ухо. При чем тут ухо? Она пригляделась - определенно все в порядке с ухом. Из-за чего же она вздрогнула? Так и не найдя объяснений, она вернулась в свою комнату. Касавир уже сидел на кровати, обхватив голову руками. *** Следующий день, когда Дафна почувствовала себя значительно лучше, а Сэнд перестал дергаться и принял волевое решение "выкинуть из головы немедленно всю эту муть", они провели прекрасно и с пользой. Сначала Дафна в сопровождении поначалу державшегося от нее на безопасном расстоянии эльфа обошла волшебную башню и нашла ее очень уютной и вполне пригодной для жизни, расхвалив хозяина и его мастерство. Потом маг отвел ее в лабораторию. Через час оба уже забыли о своих путанных ощущениях и азартно спорили о рецептах, ингредиентах, толкованиях древних текстов и авторстве тех или иных знаменитых заклинаний. К вечеру Дафна все-таки почувствовала, что страшно утомлена, и отправилась спать пораньше, а Сэнд прислушался к себе и с облегчением обнаружил, что все затрудняющие его мысли куда-то улетучились. Остались только доброе дружеское чувство к этой действительно замечательной женщине и искренняя благодарность за помощь, которую она ему оказывала. На протяжении всей последующей недели эти отношения, замешанные на судорожном страхе обоих случайно перейти известную границу, крепли и вылились в плодотворное исследование таинственного алхимического знания Иллефарна. *** - Король падет. Двуличное созданье похитит демон. Править будет маг. Грядет война. Изменит мирозданье Любовь. Наступит смерть и мрак. ... Сильверинельд. В каминном зале наступило молчание. Сафия смущенно стояла посередине, опустив свиток и заметно нервничая. Она прибыла через портал уже сильно после полуночи. Жаловалась на усталость и головную боль, чем снискала множество красноречивых и издевательских взглядов и хмыканий со стороны Кары, и спешила поскорее вернуться в Академию. Однако то, что она прочитала из своего перевода, поставило в тупик уже всех, включая и мастера Альданона, который, как все прекрасно знали, собаку съел на всевозможных интерпретациях загадочных текстов. - Все? - Касавир провел рукой по лицу. Уронил руку. Опять провел. - Ничего не понимаю. - Ну и что тут непонятного? - Встрял Келгар. - Король падет. У нас королевств много. Падение на Фаэруне - дело обычное, всякое бывает. Гористая местность, завистливый генерал, невоспитанный наследник... То, что двуличное создание будет похищено демоном, - так для нас это, я считаю, даже хорошо - одним негодяем меньше. Править будет маг - это для нас плохо. Они хитрые, бестии. Лучше бы кого попроще. Но нам-то до этого какое дело? Вот если бы магом оказалась наша Урсула... - Келгар оценивающе смерил колдунью взглядом. - Ну тогда я бы и не против. Грядет война. Тоже мне, откровение. Да я вам сейчас перечислю все войны и междоусобицы, что идут на Фаэруне - мне пальцев своих не хватит, придется позаимствовать у Гробнара железных. А то он как раз надумал вчера новый конструкт строить, - тащит металлолом в дом... Что там еще, девочка, напомни-ка. - Изменит мирозданье любовь. - Машинально повторила Сафия. - Ну. Это для нас хорошо. Любовь. - Келгар покивал с большим уважением. - Наступит смерть и мрак? - Язвительно поинтересовалась Кара. Келгар почесал затылок, но не нашелся, что ответить. Все молча перевели взоры на Альданона. - Кхем. Чтобы интерпретировать текст, мне, конечно, понадобится источник. Сафия нехотя вручила Альданону свои записи и перевод. - Благодарю. Кхем. Ну, критику источника я сейчас проделать не могу, ибо не силен в этом языке. Понадобится время. - Чего там критиковать-то? Дурень, девчонки все путем сделали. - Подал голос обидчивый Келгар. - Нус. А что касается контекста, то нужно учесть, какие вопросы задавались источнику. - Про сон. - Недоуменно ответила Урсула и переглянулась с Сафией и Карой, мысленно обругав себя за то, что не записала точно свои вопросы к зелью пророчества. - Ну допустим. Что еще составляет контекст? Кому снился сон? - Мне. - Подал голос Касавир. - Эй, дружище, а у тебя есть какой-нибудь знакомый король? Может, тебя как его старого боевого товарища решили предупредить, так сказать, чтобы у самого короля инфаркта не случилось от всей этой котовасии? - Озарило Келгара. - Нет. - Пожал плечами Касавир. Подумал и добавил: - Разве что Келгар. Келгар трагически приподнял брови и задумался, насколько, формально или по факту, нужно быть королем, чтобы точно соответствовать туманным намекам пророчества. Касавир взглянул вопросительно на Урсулу и встретил полный ужаса взгляд. - Но ведь ты и сам король. - Беспомощно произнесла она. - Ну вот! Я же говорил! Главное - не пренебрегать контекстом! - Радостно провозгласил Альданон. Но никто этой радости с ним не разделил. Собрание было решено перенести до времени, когда Альданон ознакомится с источником, текстом а также контекстом и перестанет, как выразилась Кара, "пороть горячку и всех радостно хоронить". Уже лежа в постели, Урсула вдруг заплакала. Касавир ласково произнес: - Если пророчество сбудется, то, по крайней мере, я буду спокоен. - Как это спокоен? - Спросила его возлюбленная. - Ведь править будет маг. А маг, как верно подметил Келгар, у нас как раз ты. Значит, с тобой все будет в порядке. - Кем править? Что ты несешь? Зачем предрекать правление того, чего на самом деле нет? - Кто знает. Может, и не сбудется еще ничего. - Попытался успокоить ее паладин, но уверенности в его голосе было мало. В конце концов все уснули. Этой ночью Касавира впервые за много дней не посетил его кошмар, и он спокойно проспал до утра. Кто не спал всю ночь, так это Гробнар. Он мучился другими вопросами. Перед ним на столе в подвале были разложены чертежи, и Гробнар, высунув кончик языка от старания, чертил корпус своего будущего железного детища. Прошлой ночью он здорово задержался в соседней деревне, куда ходил по мелкому поручению Катаны. Гроза застала его в пути. Он вымок до нитки. Как будто издеваясь над бедным гномом, кончилась буря в аккурат когда он, не разбирая дороги, добрел наконец до окрестностей Крепости-на-Перекрестке. В темноте он споткнулся, пробираясь через заросли крапивы и, приглядевшись в свете только что вышедшей из-за туч луны, обнаружил целехонький чугунный котел. Мысли помчались по гробнаровым мозговым извилинам быстрее молний, идеи запрыгали, заставляя пальцы невольно шевелиться. Запасливый скальный гном подхватил свою находку, вытряхнул содержимое в крапиву и уволок котел в подвал в свою мастерскую. __________________________ * У. Шекспир "Макбет". Глава 3. Леди Макбет - Вот, - Сэнд торжественно приподнял хрустальный флакон и рассматривал темную густую жидкость. В эту минуту он собой гордился, он был действительно счастлив, и ничто не могло омрачить сознания того, что он, Сэнд, сделал то, чего никто не мог бы совершить. - Сэнд, как она прекрасна! Как чиста ее формула! Боги, мы с тобой неплохо потрудились, как ты думаешь? - В глазах волшебницы читалось неподдельное восхищение, когда она разглядывала эти несколько капель колдовского клея. - И что теперь? Какое счастье, что рядом есть друг, который может не только разделить его радость, но и по-настоящему оценить всю важность его открытия! Сэнд невольно обнял волшебницу и счастливо улыбнулся. - Не хотелось тебя разочаровывать, - бодро сообщил ей маг. - Но, по-моему, наши эксперименты завершились успехом. Так что теперь можно подумать о каком-нибудь еще проекте... - Нет! - Гневно воскликнула та. - Я не понимаю. - Маг обескуражено отступил на шаг. Она удивленно воззрилась на него: - Неужели тебе не хочется проверить, как оно работает? Сэнд нахмурился. Конечно, ему хотелось, как любому ученому, увидеть всю силу своего изобретения, но он прекрасно понимал, что это невозможно. - Теоретически мне бы хотелось попробовать и орбиту Торила переместить, но даже если бы это было возможно, я не стал бы этого делать. - Рассудил Сэнд. - Почему? Сэнд недоуменно уставился на девушку с таким выражением, будто вдруг обнаружил, что перед ним не умудренная знаниями и опытом волшебница одной из сильнейших и опаснейших школ Фаэруна, а малое дитя. Подумав, он заключил, что, скорее всего, ее крайне неэтичное, с точки зрения мага, желание происходит от специфического воспитания, которое давалось красным волшебникам. - Вряд ли мы поймем друг друга. Тут нечего объяснять. Скажу лишь, что мне пришлось однажды видеть результат работы этого препарата, и мне не понравилось. Сэнд имел в виду шесть сестер из Самоцветной шахты, обезумевших после того, как Король теней превратил их в одну. Дафна расслышала след холодной неприязни в его голосе и поняла, что перестаралась. Она полагала, что исследовательский азарт легко уведет ее компаньона за край, который она, впрочем, прекрасно сознавала, но так же прекрасно могла в данном случае преодолеть, поскольку ее задачи такой шаг вполне оправдывали. Но как объяснить магу, что это необходимо сделать, не раскрыв своих истинных целей? - Сэнд, - мягко начала она. - Теоретически соединять души или переделывать их на свое усмотрение, разумеется, неэтично. Тут никто с тобой не спорит. Но практически это возможно. И наверняка где-нибудь или когда-нибудь в мире может возникнуть такая необходимость. - Я даже представить себе не могу, чем она могла бы быть вызвана. - Стоял он на своем. - Вся беда в том, что ты теоретик. Потому и вопросы добра и зла ты рассматриваешь отстраненно. Нет универсальных истин. То, что на словах и в теории является добром, в определенной ситуации может обернуться ужасающим по своим масштабам злом. И наоборот. - Ну, здесь я с тобой соглашусь. - Сэнд внимательно слушал. Это Дафну обнадежило, и она продолжила увереннее. - Значит, дело не в том, что мы придерживаемся какой-то истины. Дело в том, что у нас нет конкретной необходимости использовать наше изобретение. Сэнда несколько покоробило местоимение "наше", но, он тут же сдался и согласился, что оно теперь действительно "наше". Мысленно повторил "наше, наше" и почувствовал, что вновь утопает в прекрасных глазах этой девушки. Он моргнул и постарался сосредоточиться на теме разговора. - Пожалуй. Согласен. Возможно, когда-нибудь это может пригодиться. - Но как мы узнаем, насколько пригодно наше средство, и нет ли каких-то побочных и, возможно, разрушительных эффектов, если не попробуем хоть раз его применить? - Тут есть вполне естественные препятствия. - Какие например? - Во-первых, у нас нет, так сказать, материала. - Сэнду не нравилось это слово, но он попытался, как и настаивала волшебница, оставить пока что вопросы этики и взглянуть на проблему шире. - То есть у нас нет душ. Не можем же мы заняться в прямом смысле душегубством, я не буду отнимать души из-за какого-то там эксперимента! А кто добровольно пойдет на это? Дафна тихо рассмеялась. Легко и радостно. Сэнд вновь усомнился в ее адекватности, но она поспешила объяснить: - Тебе крупно повезло, что ты встретил меня. Сэнд давно самому себе говорил нечто вроде того, что с этим ему точно крупно повезло, но не видел, как это связано с делом. - Твою душу я точно не... - Начал он. - Да нет же! Ведь моя Академия уже веками занимается исследованиями именно в этой области. И там мы найдем веками же собиравшуюся библиотеку душ тех магов, которые добровольно согласились после смерти расстаться с этим, как ты говоришь, материалом именно во имя поисков, которые мы вели. - Кошмар. Я, конечно, знал, что красные волшебники - беспринципны и морально извращены, но чтобы до такой степени... - Не важно. Важно то, что мы сможем вести наши эксперименты, если... - Эксперимент. - Поправил Сэнд. - То есть? - Ну то есть я хотел сказать, что есть еще одно ограничение. Знание формулы стирается из памяти мага, если он однажды уже создал колдовской клей. Цена могущества. - Как-то буднично пояснил он, разведя руками. Дафна на миг запнулась. На лице отразилась озабоченность. - И ты знал это с самого начала? - Ну конечно. - И все-таки изготовил зелье? Сэнд смутился. Он и сам не понимал, чего так загорелся и кинулся воплощать свою тайную формулу. У него в планах этого вообще не было. Его радовало совершенство формулы, возможно, тешила мысль, что когда-нибудь он сделает нечто с ее помощью, но прямо сейчас... Единственным объяснением было то, что совершенство его спутницы ему казалось не менее восхитительным. Ему хотелось, чтобы они что-то делали, вместе, чтобы они были единомышленниками, совместно идущими вперед и преодолевающими трудности своего уникального пути благодаря своему сходству и глубокому взаимопониманию. Магу хотелось подарить этой девушке нечто самое прекрасное, что доставит им обоим то самое наслаждение от открытия, которое только они двое могли бы пережить по-настоящему глубоко и вместе и оценить по достоинству. Сэнд это понял только сейчас. Он хотел, чтобы это было "наше" открытие, "наша" работа, "наша"... - Ну, раньше или позже. - Пробормотал он. Дафна улыбнулась: - Ты поступил очень мудро, что принял мою помощь. Теперь формулу знаю я. И в следующий раз, когда мы будем готовить зелье, я ее забуду, а ты узнаешь заново. И так до бесконечности. Сэнду эта мысль показалась не только здравой, но и... многообещающей. - Предлагаю немедленно приступить к проверке твоей гипотезы, коллега. - Произнес он торжественно. - Отлично! Разводи огонь. И они дружно приступили к изготовлению второй порции зелья. *** Основательница утопала в роскошном мягком кресле, внимательно изучая недавно полученный отчет. Тяжесть прожитых лет давила на нее. Неужели все было напрасно? Нет, конечно, Академия продвинулась далеко вперед в поисках, и, надо признать, если бы не достижения ее подопечных, не их кропотливый труд, вряд ли удалось бы ей сейчас быть так уверенной в успехе. Но нечто вроде разочарования не покидало ее, когда она задумывалась о том, что самое главное открытие, венчавшее их поиски, было сделано не ею, не благодаря ее стремлению, упорству, умениям, жертве и, главное, не благодаря ее всеохватывающей, беззаветной и преданной любви, любви к Акачи, а из-за случайного стечения обстоятельств и бесполезного, с ее точки зрения, везения какого-то захудалого мага. Однако она прекрасно понимала, что это обстоятельство не станет причиной отказа от завершения ее пути. Конечно, честолюбие Основательницы было задето. Разумеется, кое-кто мог бы и посмеяться над тем, что она сделала ставку на свое чрезмерно превозносимое ею чувство, а ответ нашел жалкий неудачник, и не любивший-то толком никогда... Но она-то знала, что это всего лишь очередная насмешка богов. Но теперь они уже точно ничего не смогут поделать. Она выиграет этот бой. И тогда... Она прикрыла глаза и попыталась восстановить образ своего возлюбленного. Вот его фигура, то, как он обычно сутулился. Его руки, немного мелковатые для мужчины, нежные и теплые, притягивающие к себе. Его глаза, излучающие свет... Она, еще молодая, как сейчас Сафия, робко проводит своей рукой по его темным волосам. И этот свет усиливается, затмевает все вокруг. И никого и ничего не остается. Лишь ощущение полета и солнца, разгорающегося где-то внутри нее в ответ на его взгляд. И они уже не два человека, а одно сияющее существо, парящее в пустоте... Да. Основательница была уверена в том, что так непременно будет, и очень скоро. Главное, чтобы ее девочка не подвела. Но этого не стоит опасаться. Ведь Сафия - часть ее души. Это даже не дочь, это ее половинка. Она была и будет предана ей и когда-нибудь вернется к ней вся целиком, как и ее возлюбленный. Ах, поскорей бы. Сама она уже готова и пройдет этот путь до конца. В дверь постучали. - Войди, Порусет. Голлем вступил в комнату Основательницы. - Вы меня звали, госпожа? Мастер Порусет замер в ожидании. - Скоро наступит время нашего триумфа, мой дорогой. - Вы нашли формулу? - Недоверчиво поинтересовался голем. - Даже лучше. Я нашла зелье. - основательница не смогла сдержать своего торжества, видя, как озадачен ее преданнейший соратник. - Госпожа, все, что я делал до сих пор, Вы называли нашими прорывами. Мы действительно многого достигли. Но... - Что же тебя смущает? - Насколько я могу судить, опираясь на свой опыт, мы и близко не подошли к решению. - Не огорчайся, дорогой друг. Мы получим это зелье не из нашей лаборатории. Вижу, что ты расстроен... Признаться, я тоже. Но если бы не наши поиски, нам нечего было бы делать с этим клеем. Сам по себе он бесполезен, ты же знаешь. - Да, для того, что Вы собираетесь сделать, он действительно... - Порусет с укором посмотрел на свою госпожу. - Вы ведь знаете, что я предан Вам, я предан науке... - Это не одно и то же. - Сухо заметила Основательница. - Для меня это одно, ибо Вы дали мне возможность быть счастливым, занимаясь этими исследованиями. И я благодарен Вам. - Но..? - Но то, что Вы хотите проделать с собой, это... - Ну продолжай, Порусет, скажи, что хотел. Это неестественно, по-твоему? - Да. Вы, как всегда, удивительно проницательны, моя госпожа. Это я и хотел сказать. Это противоестественно и ужасает меня. Основательница рассмеялась. - Ну уж не противоестественнее, чем вынуть свою душу из собственного тела и запихнуть ее в конструкт, чтобы было удобнее работать с высокими температурами. Голлем промолчал, хотя у него и были сомнения насчет того, что изменение тела и изменение души можно было сравнивать. - В любом случае, я не собираюсь принуждать ни к чему какие-то третьи стороны. Это мой выбор, и он касается только меня. - Но Сафия, госпожа... - Сафия - это я! - Громко напомнила Основательница. Голлем, казалось, не был в этом так уверен. - Напомню, что тебе отводится в этом деле исключительная роль. Благодаря твоему телу, только ты сможешь завершить нашу работу. Порусет смирился. - Можете на меня рассчитывать. Моему сердцу это противно, но разум мой стремится к познанию этой тайны. - Я рада. Будь же готов, старый друг. Очень скоро твоя помощь нам понадобится. Голлем ушел. Однако Основательница не вернулась в свое замечательное кресло. Ей предстоял еще одни визит. Она проследовала к дверям, из которых только что вышел голем. *** - Альданон наш все корпит нал переводом. - Известила Урсула Кару, приблизившись к колдунье, любовно начищающей панцирь своего лучшего дракона, которого все в Крепости-на-Перекрестке давно прозвали Мариком, хотя полное его имя было Маргиановахил, и никто не решился бы назвать его в глаза как-то иначе. Впрочем, сам дракон, благодаря своему врожденному тонкому слуху, не раз уже слышал это прозвище, но не подавал виду, чтобы кто-нибудь не вздумал считать, что его это ничуть не оскорбляет. Ему вообще нравилось жить на лугу, невдалеке от крепости, обитатели которой были настроены к нему дружественно, а в особенности Кара и Карл, которых он давно уже полюбил за их поистине драконовские характеры. - Я бы сказала чахнет. - Отозвалась Кара. - А ты что думаешь? - Я? А что я? Я не какой-нибудь там книжный червь. - Я хотела бы знать твое мнение, потому что доверяюсь твоему чутью. - Настаивала Урсула. - Не все можно вычитать из книг. Что ты думаешь? - Повторила она. Кара повернулась к ней и постучала краем щетки по губам, пытаясь прислушаться к тому, что говорило ее хваленое чутье. - Если ты про короля, то не бери в голову. Кому нужно королевство, которого нет? Касавир такой же король, как и Келгар, - без короны. И об этом его звании не сразу вспомнил даже он сам. Так что ... - Но ведь в пророчестве не сказано, что кто-то завоюет его королевство. Тут ты права, завоевывать нечего. Сказано, что король падет. - Да, но там речь и о том, что на его место придет маг. Но это технически невозможно. Кто тебя коронует? Иллефарн мертв. - Конечно. Если считать, что маг будет править вместо короля. Кара кивнула. - Верно. Это может быть никак не связано. - И все-таки тот факт, что маг будет править (не важно сейчас, чем), как-то связан с нами. Иначе он не упоминался бы в пророчестве. - Знаешь, по-моему, в пророчестве все сказано довольно расплывчато. Так что я бы на твоем месте не паниковала раньше времени. Единственное, на что там четко указывается, это имя. - Сильверинельд? - Ага. Оно самое. И оно эльфийское. Эх, узнать бы, кто это. - Ну конечно! Кара, ты умница! Нам нужен Сэнд, уж он-то наверняка сможет нам помочь. Кара, похоже, не была готова к такому развитию событий. Ее славное личико немедленно скривилось и она решительно заявила: - Только через мой труп. - Почему? Неужели ты до сих пор так его ненавидишь? Я же знаю, что ты не из тех, кто долго помнит обиды. - Вот еще. Да кто он вообще такой? Просто такое количество зануд моя душа не вынесет. Как хочешь, конечно, но подумай, сколько времени ты потратишь на то, чтобы откопать нашего бездарного умника лишь для того, чтобы узнать от него, что теоретически сильверинельдов может быть миллион. То же самое тебе скажет и Альданон. А если мы просто заглянем к какому угодно эльфу в округе, он быстренько выведет нас на тех же самых счастливых обладателей этого не такого уж редкого имени. И зачем нам терять время? - Сэнд мог бы нам пригодиться. - Ну как знаешь. Где он, этот Сэнд? По-моему, у него свои дела, и он уже давно про нас забыл. Урсула, конечно, вспоминала о маге с нежностью, но не могла не согласиться с Карой, что поиски Сэнда не были в данный момент самым насущным делом. А страх за своего любимого заставлял ее думать о времени и не размениваться на не относящиеся к основным поискам дела. - Решено. Займемся поисками Сильверинельда. - Объявила она. - А Маргиановахил нам поможет сделать путешествие приятней. Верно, солнышко мое? - Кара нежно похлопала дракона по животику. - С удовольствием, моя огненная птичка. - Отозвалась гигантская рептилия, и Урсула в который раз удивилась, до чего же неожиданных друзей некоторые умудряются приобретать. *** Таэл-ка и Оронок преданно кивали, а Баалзебул вещал стоящей перед его троном волшебнице: - Мы договаривались, что в обмен я получу совсем другой товар. Пока что мои посредники, - он махнул рукой в сторону пещерных демонов, - приносили мне лишь жалкие подделки. Они не выдерживают, они нестабильны. Все это меня уже начало утомлять. Тем более.. - Повелитель сделал паузу, чтобы значение его слов не ускользнуло от внимательно слушающей его Основательницы. - кое-кто другой взялся найти то, что мне нужно. Основательница, впрочем, никак не отреагировала на это известие и лишь покорно поклонилась, улыбнувшись весьма уверенно. - Теперь скажи мне, женщина, что у тебя есть то, что меня интересует, или пойди прочь. - Да, скоро, очень скоро, о повелитель седьмого круга, ты получишь то, что тебе нужно. - Ты уверена в этом? - Недоверчиво уточнил Баалзебул. - Совершенно. Нужное зелье уже почти в моих руках. - Хорошо. Я жду с нетерпением. - С не большим, чем я. - Напомнила Основательница. - Ах, да. - Демон кивнул, будто только что вспомнил о чем-то незначительном. - Душа Акачи. - Да, повелитель. Уверен ли ты в том, что тебе удастся исполнить свою часть нашей договоренности? - Уверен ли я? - Повелитель яростно схватился за черенок своей плетки. - Да как ты смеешь, смертная, усомниться в этом? Если бы не наш договор, это были бы твои последние слова. Уверен, ха! Знай же, волшебница. Что душа твоего возлюбленного уже в моих руках. - О, повелитель седьмого круга! Я ни на минуту не сомневалась в твоих возможностях, но боялась лишь, что столь незначительная просьба могла быть забыта за более важными делами, коих у тебя должно быть... - Не льсти мне, женщина. Я не скрывал от тебя и не скрываю, что твоя услуга будет для меня достаточно ценной. Достаточно ценной для того, чтобы выкрасть душу твоего Акачи оттуда, где она до сих пор пребывала. Это было непросто, но я это сделал. Теперь я жду с твоей стороны такого же усердия. - Конечно, Баалзебул. Можешь не сомневаться во мне. - Что-то я слишком много раз это уже слышал за те века, которые мы с тобой знакомы. - С сомнением заметил демон. - А теперь ступай и помни, что я обмениваю лишь душу на душу. Женщина молча поклонилась и вступила в портал. - Интересно, - заметил Баалзебул самому себе. - Которая из них преуспеет первой? *** Второй раз дело продвигалось значительно быстрее. Они уже лучше понимали последовательность, а Дафна трудилась еще увлеченнее, ведь теперь она знала формулу. Это действительно принесло ей неповторимые ощущения. Однако наступил день, когда и вторая хрустальная бутылочка заняла место в специальном ларце, где уже хранился первый флакон. Когда Дафна собственными руками помещала зелье на предназначенное ему место, она вдруг почувствовала глубокую печаль, ибо дело их подошло к концу, а то, что за ним последует, ее почему-то не радовало. Она мотнула головой и постаралась настроиться на мысли о будущем. О том, к чему она так стремилась... И не почувствовала ничего. Сэнд, уже в свою очередь, задал вопрос: - И что дальше? - А? - Волшебница повернулась, будто только что вспомнив, что он находится рядом с ней в лаборатории. - Так что нам делать дальше? - Повторил Сэнд. - Нам надо в Академию. - Далековато. Я, знаешь ли, мог бы попробовать сделать портал, но поскольку я никогда там не был.. Не уверен... - А, не важно, я и сама могу его сделать. И я там была. Маг вновь удивился. Сколько же ему еще предстоит узнать о его знакомой. - Тогда почему бы нам сейчас... - Нет, надо подготовить их. Академия красных волшебников очень закрыта. Кого попало там не захотят видеть. Чтобы тайком проникнуть внутрь - и не думай. Библиотека душ надежно защищена. - И как же нам быть? - Я сама отправлюсь туда и проведу там некоторое время. У меня есть кое-какие связи, которые нам помогут. Завтра я вернусь и мы уже отправимся туда вместе. Сэнд не видел в этом ничего дурного. Разве лишь то, что ему уже очень не хотелось расставаться с Дафной. - Я буду ждать. - Только и нашел что ответить он и слегка поклонился. Дафна закрылась в своей комнате, создала портал и нехотя шагнула в комнату Основательницы. *** Вот уже неделю компания, отправившаяся на поиски упомянутого в пророчестве Сильверинельда, колесила по миру на спине величественного дракона, пугая все эльфийские племена подряд, нарываясь на непредвиденные драки, дико извиняясь и пытаясь выведать у весьма недовольных хозяев лесов, не знают ли они такого Сильверинельда. Поиски их не принесли результатов. Сильверинельдов и правда оказалось довольно много. С некоторыми из них удалось пообщаться, о некоторых им рассказывали, но все это было не то - они чувствовали, что связи никакой у этих тезок объекта их поиска с их историей не намечалось. В конце они собрались посетить Темный лес. Дракона пришлось во избежание очередных недоразумений оставить за речкой, так что Урсула, Кара, Касавир, Келгар и Карл перебирались через реку вброд. На берегу разожгли костер, чтобы обсохнуть и перекусить. День перевалил за середину. - И чего не ходить пешком? Кто только придумал летать на этих мерзких тварях? - Негодовал Келгар, вгрызаясь в куриную ножку. - Ты бы потише это говорил. - Посоветовал Касавир. - У нашего огненного друга неплохой слух. - Ха. А у меня неплохой хук левой. - Захохотал Келгар. - Вы всем своим друзьям на вашем острове клички придумали? - Поинтересовалась Урсула у Карла. - Да это все Кара. - Пояснил молодой волшебник. - Говорит, что ей некогда выговаривать их имена. - Да потому что нечего называть своих детей так, чтобы потом весь мир их имена коверкал. - Кара пожала плечами и вздернула свой очаровательный носик. - У Кары настоящий талант на прозвища. - Гордо сообщил Карл. Урсула с интересом посмотрела на подругу. Понимает ли Кара, насколько предан ей ее друг, что даже в, казалось бы, глупой привычке видит проявление ее совершенства? - И как же вы переименовали остальных обитателей острова? - Поинтересовалась она. - Ну, Хразонтипомеркадила мы называем между собой Хрюкодилом, Карбоникулуверона - Карвороной, Псидогарваночестера - Питером... - Видно было, что Каре и правда надоело выговаривать. - Ну и так далее. - Мне повезло с именем. - Заключил Келгар. - Оно короткое. - Да уж! Как и все остальное. Потому с тобой бесконечно скучно. Дворф хмуро уставился на колдунью и пожалел, что подал голос. Кара же, похоже, не намеривалась тормозить. - А вот Гробнара вполне можно прозвать Грабби, а Касавира... - Знаю, знаю. - Поспешил заверить ее паладин. Он чувствовал, что зараза распространяется. Все начали беззвучно шевелить губами, подбирая забавные клички к разным именам и шепча друг другу на ухо собственные изобретения. Через короткое время выяснилось, что не удалось перековеркать только Сэнда, Нишку и Аммона Джерро. Келгар пал под творческим натиском Касавира, после чего тот виновато замолчал и вдруг задумался. - А может, эти трое уже имеют клички, а мы просто не знаем их подлинных имен? - Ну Аммон Джерро уж точно. - Заявил Келгар, несколько обиженный на Касавира и не желающий, чтобы кого-то миновала участь быть переименованным. Компания перебрала возможные дурацкие и длинные имена, которыми мог бы зваться Аммон на самом деле. - А Сэнд? - Заметила Урсула. Это же не эльфийское имя. - Да! - Вновь встрял Келгар. - Что-то я не слыхал, чтобы эльфы так себя называли. Мы побывали во многих местах, и везде имена звучали так, что дворфу и не выговорить. - Да уж, дворфу уж точно. - Не преминула заметить Кара. - Сумэниальд, Санрованольд, Сэнгиламунд. - Не смог удержаться Карл. - Ну или Сильверинельд. - Равнодушно констатировала Кара. Все на мгновение напряглись, но потом хором рассмеялись над собственной несерьезностью. Глава 4. Дафна - Ну вот ты и вернулась, дорогая моя девочка. - Воскликнула Основательница и, приподнявшись с кресла, раскрыла ей свои объятия. А где же наш маг? Где зелье? - Я решила сначала проверить все... - Пробормотала Сафия. - Что проверить? Мы уже сто раз все обсудили, тебе надо немедленно тащить его сюда, пока он еще не передумал помогать нам. Сафия прошла вглубь комнаты. Присела. - Мне надо поговорить с тобой. Серьезно. - Ну если ты настаиваешь. - Основательница вернулась в кресло. - Давай поговорим. Сафия собралась с духом и произнесла то, что давно не давало ей покоя. - Я не хочу к вам присоединяться. Наступило молчание. Сафия чувствовала себя крайне паршиво. То, что она сказала, ранило самых любимых - Основательницу и опосредованно - Акачи. Акачи! Ее Акачи! - Да как ты можешь такое говорить!? - Боль и страдание в голосе Основательницы были неподдельными. - Да как ты можешь? Сафия разрыдалась. Основательница, похоже, готова была последовать ее примеру, но сдерживалась, кривя губы и еще не веря тому, что ей только что объявило самое преданное существо на всем белом свете - существо, возникшее из частицы ее души, самой нежной, самой трогательной и самой ценной ее части. - Да как же ты можешь? - Только и повторяла она, пытаясь остановить дрожь в руках. Через некоторое время Сафия начала слабо оправдываться. - Я люблю тебя всем сердцем. Я люблю тебя как саму себя. Я люблю Акачи, хоть и не видела его никогда, но он является мне в моих снах, я мечтаю когда-нибудь встретить его. Но я - это не ты и не он. - Ты ошибаешься. - Ласково и осторожно начала возражать Основательница. - Ты ошибаешься. Ты запуталась. Ты - это я. - Не правда! - Воскликнула девушка. - Я живу, я мыслю, я чувствую, и даже то, что мы сейчас с тобой спорим, подтверждает то, что я есть, я сама по себе существую, я не ты! - Да полно тебе. В душе любого человека происходят именно такие споры и битвы, которые сейчас ты пытаешься выдать за противоречия между двумя разными людьми. - Если бы это было так, то люди давно бы сошли с ума и в них поселились бы множество личностей. Я личность, Основательница. - Да что такое личность? - Уже увереннее вопросила ее собеседница. - Это то, что я есть. - Ну что же, позволь мне с тобой не согласиться. - Основательница встала с кресла и начала расхаживать по комнате, собираясь с мыслями. - Итак. Ты настаиваешь на том, что ты личность, которая сама по себе. И что же ты чувствуешь после того, как Нефрис погибла? - Я скорблю по ней. - Конечно, я тоже скорблю... Но где Нефрис? - Она во мне, я чувствую ее присутствие - как память, как знания, как ощущения, будто из детства. Они всплывают, но они родные. - Вот именно! Если бы Нефрис была отдельной личностью, ты бы сейчас спорила не со мной, а с самой собой - с личностью Нефрис, живущей в тебе! - Но мой опыт - это не твой опыт. Мои чувства - не твои! - Не сдавалась Сафия. - Так же, как и у Нефрис. И только после того, как она вернулась к нам, она стала нами. Так почему же ты боишься этого? Нефрис никуда не делась, она в нас. И ты никуда не денешься. И то, что ты принимаешь за свою личность, не пострадает. Ведь ты не чувствуешь страданий Нефрис? - Нет. Сафия замолчала. Действительно. Нефрис, ее мать, она же - другая частица души Основательницы, растворилась в их душах. Странно. - Иди, моя девочка, отдохни. Тебе просто пришлось нелегко в последнее время. Но ты справишься. И я горжусь тем, как ты искусно и самоотверженно выполнила свою часть нашего дела. Этот маг... - Его зовут Сэнд. - Да, конечно, Сэнд. Он очень помог нам. - Мне жаль, что я его обманула. - Призналась Сафия. - Не жалей. Это было необходимо. Если бы ты рассказала ему все как есть, он отказал бы нам. Нельзя было рисковать. Ведь он единственный, кто знал формулу. Мы всего лишь сделали все, чтобы он стал доверять тебе. Ведь, по твоим словам, даже формула осталась у него. Мы ничего у него не забрали, не ограбили его. Мы всего лишь воспользовались тем, что ему было совершенно бесполезно. И он прав. Это знание действительно опасно. Хорошо, что оно осталось при нем - он достойный его хранитель и вряд ли использует его когда-нибудь во зло. Так что твоя совесть должна быть чиста. - Но он был так искренен, так честен. Мне жаль, что я его обманула. - Повторила Сафия печально. - Не "я", а "мы"! - Поправила ее Основательница. - И не так уж честен он с тобой был. - Что ты имеешь в виду? - Спросила Сафия и невольно покраснела, подумав, что Основательница напомнит сейчас о том, что маг испытывал к девушке не только дружеские чувства. - Он ведь не рассказал тебе, чем именно опасна формула? - Тем, что может изуродовать душу? - Ха! Это моральная сторона и к делу не относится. Душа, созданная при помощи этого зелья, так называемое двудушное создание, обладает такими способностями, которые при умелом применении могут поставить на колени весь наш мир! - Ты этого желаешь? - С ужасом вопросила Сафия. Основательница вздохнула и улыбнулась. - Конечно нет. Мы воспарим - мы и наш возлюбленный, а мир останется далеко-далеко. Но кое-кто хочет этого. - Она усмехнулась. - Но не получит. - Кто же? - Один могучий демон. Мы предоставим ему фальшивку. Такое двудушное создание, которое ему не удастся использовать в этих целях. А взамен мы получим душу нашего возлюбленного. - Ты не боишься, что демон попытается нам отомстить? - Нет, девочка моя. Там, куда мы отправимся, нас не достать никому. - И старая Основательница вновь мечтательно улыбнулась. - Ясно. - Сафия немного успокоилась. - Итак, завтра я вернусь с магом и зельем. - Да, солнышко. И помни - тебе не избежать того, что предначертано. Мы предназначены друг другу. Мы и наш вечный возлюбленный. Сафия встала и направилась в свою комнату, чтобы еще раз все хорошенько обдумать. Она привыкла доверять Основательнице и сейчас уже начала сомневаться в том, что ее нежелание присоединиться к душам своих любимых было действительно оправданным. Она верила в предопределение. Однако Основательница уже не доверяла ей. Признание Сафии потрясло ее. Представить, какие последствия могут быть, если бунт девушки затянется, она даже не пыталась. На карту было поставлено слишком многое. То есть буквально все. Поэтому, когда Сафия уже крепко спала, в ее комнате неслышно открылась дверь портала и из него посыпался тонкий, легкий порошок, который дарил долгий и глубокий сон тому, кто его вдохнет. *** Вскоре их заметили. Короткие переговоры дали возможность обитателям Темного леса убедиться в том, что посетители пришли с миром, и их проводили к одному лунному эльфу, который мог рассказать им то, что их интересовало. Эльф жил на поляне, в кроне высокого дуба. Их провели в заросли, сильно заросшие жимолостью. Под ногами хрустела прошлогодняя листва. Уже пожухлая, но еще сохранившая оттенки золота. - Мой сын покинул наш народ очень давно. - Объяснил встретивший их старый эльф. - Я понятия не имею, где он сейчас. Надеюсь, что он стал хорошим магом. Во всяком случае, именно за этим он и отправился в свое путешествие. С тех пор минуло уже пять веков, но он лишь изредка давал о себе знать. - Эльф пожал плечами. - Несколько раз он посещал эти места, когда возникала острая потребность в его присутствии. Но с его последнего посещения минуло уже много лет. Кажется, в последнее время он скрывался. До меня дошли слухи от тех моих сородичей, которые путешествуют по миру и иногда заходят в человеческие города. - Ну вот. - Опечалился Келгар. - Еще один блудный эльф. Нам его точно не найти. - Отчего же? Если вам действительно нужно его найти, то я попробую обратиться за помощью к нашему магу. Дело в том, что моя родственная связь с Сильверинельдом может помочь отыскать его или, по крайней мере, его след. - Да, мы попытаемся, если Вы позволите. Сколько вам понадобится времени? - Спросил Касавир. - Нужно дождаться ночи. При свете луны волшебная чаша откроет нам свои тайны. А пока располагайтесь тут. Отдохните. Я скоро вернусь, чтобы послушать о ваших путешествиях. Рад, что такие путники посетили мой дом. Эльф ушел. Урсула огляделась. Ее взгляд остановился на Каре, задумчиво поедающей ягоды винограда, свисающего с крыши естественно проросшей беседки. - Мы нашли того, кто нам нужен. - Объявила Урсула. - И почему ты так решила? - Поинтересовался Карл. - Я видела это место в чужом сне. Но я не понимаю, как связаны это место и человек, в сне которого я была. - Ну-ка расскажи. - Заинтересовалась Кара. Урсула подумала... и не решилась поведать друзьям подробности сна Сафии. Лучше уж спросить ее саму. Правда, как это сделать посреди дня? Вряд ли она спит. "Дождусь ночи" - решила колдунья. Ближе к вечеру пришел старый эльф и долго беседовал с ними. Они поужинали вместе, а когда взошла Луна, их позвали к магу. *** Сэнд ожидал Дафну. Они договаривались, что девушка вернется утром, но вот прошел и день, наступил вечер, а волшебницы все не было. Сэнд уже давно паниковал. С Дафной, возможно, что-то случилось. Он ни на минуту не мог допустить, что она его просто покинула. Зелье, результат их трудов, стояло себе на полочке в ларце, и Сэнд был уверен, что Дафне, как и ему, хотелось бы продолжить их исследование, хотя зачем это ему - он представлял себе смутно. Итак. Надо было что-то делать. Сэнд подошел к двери ее комнаты и постучал. Он стучал с самого утра каждый час, но в ответ слышал неизменное молчание. На этот раз он все-таки решился вскрыть замок. В комнате стоял полумрак, но портал, который Дафна создала, чтобы проникнуть в Академию, был открыт. Теперь Сэнд уже не сомневался, что случилось что-то ужасное. Иначе зачем было оставлять открытым портал? Если бы Дафна могла, она хотя бы для начала скрыла бы свой путь от обитателей Академии. Первым побуждением Сэнда было пройти в него немедленно, но он тут же сообразил, что оставит башню без присмотра. Не то чтобы она ему была сильно дорога - можно создать и другую, но кое-что ценное оставлять очень уж не хотелось, а именно - два флакона колдовского клея. Пообещав себе быть очень осторожным, он положил ларчик в свою сумку, взял несколько свитков на всякий случай, вздохнул по адресу собственного невезения и шагнул в портал. Ловушка захлопнулась. Оказавшись в Академии, Сэнд тут же почувствовал невидимые путы, которые сковали его словно паутина, не позволяя шевельнуть и пальцем. Перед ним стояла женщина, очень похожая на Дафну, но намного ее старше. Некоторое время маг не сдавался и бесплодно пытался вырваться из невидимых веревок. - Мне жаль, что пришлось это сделать. - Печально произнесла Основательница. - Правда, жаль. Я не желаю тебе зла, маг. - Тогда развяжи веревки. - Грозно потребовал Сэнд. - Не сразу. Но я тебя отпущу целым и невредимым, не сомневайся. Мне нужно лишь зелье и твое ... отсутствие на некоторое весьма непродолжительное время. Когда мы покончим с нашими делами, ты будешь свободен. - Кто это мы? - Вопросил эльф, боясь услышать ответ. - Мы - это я и моя чудесная девочка Сафия, которую ты, впрочем, называешь Дафной. Сэнд замолчал. Он вспомнил рассказ Урсулы и уже понял, с кем путешествовал все это время. Вот, значит, как легко его обманули. Что же, он вновь заслужил такую участь. Не в первый раз становиться чьей-то марионеткой. Можно было бы уже и научиться держать удары судьбы. Но в этот раз ему было не только горько, но и больно, так как девушка действительно успела завладеть сердцем мага. - Ведьмы, дрянные твари, только развяжи меня - и я расправлюсь со всем вашим выводком! - Воскликнул он. Эти угрозы лишь подтвердили подозрения Основательницы. Маг был уязвлен слишком сильно для того, кому безразлична обманувшая его женщина. Что же, значит, Основательница поступила правильно. Теперь пора было избавиться от общества этого жалкого неудачника. Она вызвала Порусета и приказала запереть Сэнда в дальней комнате ее подземных покоев, предварительно забрав у него ларчик с хрустальными флаконами. *** - Отправиться в Академию можно прямо сейчас. - Кара махнула рукой в сторону реки, за которой их дожидался дракон. - Нет, думаю, что лучше тебе, Кара, вместе с Карлом отправиться на драконе. А мы воспользуемся порталом. Мы не знаем, сколько у нас времени. Вряд ли наш неизвестный Сильверинельд будет дожидаться появления дракона над своей головой. Возможно, он уже сейчас творит нечто непоправимое. - Рассудил Касавир. Колдуну из Темного леса удалось разглядеть лишь сам замок, в котором располагалась Академия. Разумеется, заглянуть внутрь оплота красных волшебников никакому магу было не под силу. Но Урсула опознала уже два места, которые как-то были связаны с загадочным Сильверинельдом. Даже если это тот самый маг, которому было предречено править, а друзья склонялись именно к этой версии, все равно стоило наведаться в Академию и разведать, что там происходит. В крайнем случае, придется спешно вернуться в Крепость-на-Перекрестке, а уж там решить, как нейтрализовать мага. - Погодите. Раз уж все делать по порядку, то я предлагаю всем лечь спать. - Неожиданно объявила она. - Вот те на. - Келгар стал было возражать, но Касавир положил ему руку на плечо. - Ты что-нибудь поняла? - Нет. - Призналась колдунья. - Но кое-кто, возможно, может нам объяснить, что происходит. - Значит, нужно спать. Тем более что отдохнуть перед опасной вылазкой нам не помешает. - Решил Касавир. - Да мы только и делаем, что отдыхаем. - Проворчал Келгар, поглаживая свой молот, но смирился под строгим взглядом старого боевого товарища. Урсула обратилась к гостеприимному эльфу с просьбой позволить им переночевать на поляне с жимолостью и виноградом. Заснув на плече любимого, она вновь оказалась посреди той же поляны. Однако на этот раз Сафия была одна. - Ты? Волшебница казалась встревоженной. - Сафия, как ты? Ты пропала, а мы узнали много нового. Надо поговорить. - Хорошо, что ты нашла меня. Мне тоже важно сообщить тебе... Урсула ждала. - В общем, я сомневаюсь, что верно перевела текст предсказания. - В каком месте? - Помнишь, где речь идет о двуличном создании. Так вот там говорилось о двудушном создании. В принципе, с точки зрения перевода, почти то же самое. Но для мага это разные вещи. Оказывается, так называются две сросшиеся в одну души. - Как у меня или у Эдвина? - У Эдвина? - Сафия выглядела озадаченной. - Ну конечно! Как я сразу не подумала? Возможно, но мне до сих пор казалось... - Сафия, это важно. Ты что-то знаешь? Сафия молча заламывала руки. - Прости, тебе не понравится то, что я расскажу, но это даже хорошо, что ты посетила меня. Дело в том, что нам надо попрощаться. - Ты уходишь? - Нет, пока нет, но скоро. Академия нашла средство соединять души. И Основательница... Она вернет Акачи. Понимаешь? Моего Акачи! И скоро меня не станет. - Что ты такое говоришь? - Мы соединимся. Я и Основательница, наша душа соединится с душой Акачи и мы покинем этот мир, чтобы ничто больше не тревожило нас. Мы станем одним целым, чтобы ничто нас не разлучило. - Сафия. Я не знаю даже, радоваться или огорчаться этому. А ты, как же ты? - Я ведь часть души Основательницы, как была частью нашей души моя мать. - Сафия, я не знала твоей матери, я едва знакома с Основательницей, но я точно знаю, что ты - это ты. Ты уверена, что ты, ты Сафия, этого хочешь? - Я не знаю. Но это мое предопределение. - Чушь. Ты не можешь знать этого наверняка. - Поверь. Мы - это одно и то же. Я убеждалась в этом не раз. Но меня тревожило то, что я узнала. Если, как говорится в предсказании, "двудушное созданье похитит демон", то это означает, что нашим планам может что-то помешать. Основательница убеждена, что, когда мы соединимся, ничто и никто не доберется до нас. Но если предсказание касается нас, то нам сейчас грозит опасность. - Не бойся. Если это случится, я обязательно постараюсь тебе помочь. Собственно, мы как раз намеревались посетить Академию - утром мы будем там. Мы будем стоять на страже, пока вы не покинете этот мир, и я сочту за счастье защитить тебя или то, чем ты будешь являться. - Благодарю тебя, Урсула. - Но только в том случае. - Добавила колдунья. - Если это действительно то, чего ты желаешь всем сердцем. - Ты по-прежнему сомневаешься? Ты ведь знаешь, как я мечтаю увидеть моего любимого, моего Акачи? - Да, я в этом уже сильно сомневаюсь. И на то есть причины. Знаешь ли ты, что именно сейчас я сплю в том самом месте, которое тебе снилось в мой прошлый визит и снится сейчас? Сафия пожала плечами. - Я никогда не видела этого места наяву. - А знаешь ли ты имя того, чьим домом было когда-то это место? Тебе знакомо имя Сильверинельд? - Тот самый? Из пророчества? Но я не знаю никого, кого бы так звали. - Сафия выглядела растерянной и напуганной. - Это какой-то маг. Возможно, он рвется сейчас к власти, как и говорилось в пророчестве. - Я не знаю. Но при чем тут мой Акачи? - Да ни черта это был не Акачи! Ты должна знать этого мага! Ведь именно он явился тебе тогда. Он эльф, а у того, кто возлежал с тобой на том золотом ложе, были эльфийские уши! И сейчас он находится в Академии. Тревога Сафии и ее колебания усилились, и это начало разрушать ее сон. Урсула почувствовала, как подергивается туманом окружающая ее тьма. Сафия заметалась по поляне. - Мне нужно проснуться. Я не могу. Я не знаю, сколько же я сплю? Что-то не так. - Сделай усилие! Держись! Я помогу тебе. Мы скоро прибудем. И подумай о том, что я тебе сказала. Тот, о ком ты мечтаешь, возможно, не тот, кому готова вручить тебя Основательница! Ты единственная, Сафия! *** Обмен состоялся. Теперь на изящной фарфоровой подставке в комнате основательницы покоился прозрачный кристалл с душой ее любимого. Пещерные же демоны заполучили двудушное созданье, которого так жаждал Баалзебул. Все было готово для совершения последнего, самого важного шага. Сердце Основательницы трепетало. Мастер Порусет сокрушенно вздыхал, стараясь думать о том, что сегодняшний день венчает огромный труд всей его жизни. Правда, когда Основательница достала тонкий кинжал и приблизилась к лежащей в его мастерской и такой беспомощной в своем колдовском сне Сафии, он не выдержал и отвернулся. Души Основательницы и ее двойников не нуждались в зелье. Для их соединения достаточно было, чтобы кто-то из них просто умер. Но голем чувствовал, что это неправильно. Он вышел из помещения и прикрыл за собой дверь, решив переждать в коридоре. Основательница склонилась над Сафией и прошептала ласково и нежно: - Ну вот, моя девочка. Теперь мы вместе навеки. Она занесла кинжал, но тут Сафия внезапно и совершенно необъяснимо для Основательницы проснулась, открыла глаза и резко схватила руку, держащую нож. - Нет! Я не хочу! Я есть! Она откинула руку, оттолкнула оторопевшую Основательницу и выбежала из кабинета. Порусет стоял к ней спиной в коридоре, поэтому девушка метнулась в противоположную сторону и помчалась по ночным лабиринтам Академии, то и дело натыкаясь на какие-то полки, самометущие швабры, горшки с чахлыми пальмами и прочий скарб. Она спасалась, как раненое животное, она искала щель, куда можно было бы забиться. Она чувствовала себя преданной и одновременно предательницей. Сафия была на грани безумия, ненавидя себя за то, что бежит от Основательницы, но что-то заставляло ее перебирать ногами, а то и помогать себе руками и продолжать искать укрытие. Какая-то дверь подалась, Сафия вбежала в темноту и почувствовала, как чьи-то скрюченные длинные пальцы сжимаются на ее горле. Она попыталась вырваться, но уже не могла. Попыталась крикнуть, чтобы позвать на помощь, но Таэл-ка молча и проворно тащил ее к порталу, ведущему в седьмой круг Ада. С последним проблеском сознания задыхающаяся волшебница сдернула с пальца кольцо и швырнула его на пол. Могучий артефакт вдруг засветился, ослепив на какое-то мгновение монстров, валивших из портала. Когда свет померк, в лапах пещерного демона осталась лишь серебряная ветвь лавра. Сафия пропала. Тем временем Основательница пыталась спасти свой план от полного краха. Времени на поиски беглянки у нее не было. Душа Акачи не могла долго находиться в этом мире. Боги хватятся, что-нибудь непременно помешает. Ну уж нет. Слишком много сил и лет было положено на ее поиски, чтобы сейчас упустить возможность совершить то, ради чего она трудилась веками. Придется изменить план. - Порусет! - Скомандовала Основательница. - Действуй. Пока что обойдемся без Сафии. Когда будут соединены те души, что есть в твоем распоряжении, помести их в черный кристалл, чтобы повременить с уходом из этого мира. Нам придется задержаться. Девочка все равно придет ко мне. Тебе поручаю найти ее и помочь ей умереть. Разобьешь кристалл, как только Сафия присоединится к нам. С этими словами старая Основательница поспешно взошла по специально придвинутой лестнице на стол, тяжело опираясь на руку, поданную мастером Порусетом, легла и со счастливой улыбкой закрыла глаза. Порусет принялся за дело. Мастер трудился самозабвенно, сосредоточившись на самом великом творении своей жизни, и не слышал приближающегося шума битвы в коридорах Академии. Едва он закончил, разрубленные несколькими мощными ударами двери ввалились внутрь, и с мерзкими криками в помещение ворвались множество бесов. Порусет замешкался, пытаясь решить, что же делать. Разбить кристалл или исполнить последнюю волю своей госпожи и дождаться смерти Сафии. Но тогда ... Впрочем, ему не дали принять решение. Даже его крепкое тело, нечувствительное к самым тяжким ранам, не обладало силой, способной преодолеть мощь демонских заклинаний. Паралич сковал его движения и кристалл был вырван из рук голема одним из бесов. Видно, не у одной основательницы были припрятаны сюрпризы. Договоры с Баалзебулом обычно подразумевали трагические финалы. *** В окрестностях Академии тоже происходило движение. Открыть выход из портала внутри Академии Урсуле оказалось не под силу. Друзья тихо выбрались за близлежащим холмом и немедленно колдунья окутала всех невидимыми заклинаниями. Впрочем, это оказалось лишним. Охраны не было. - Странно. - недоверчиво протянул Касавир. - Возможно, мы их просто не видим, как и они нас. - Тогда надо быстро добраться до дверей. Стараясь по возможности меньше шуметь, путешественники осторожно направились к главному входу первых крепостных ворот. Тут скрываться стало уже невозможно, надо было открыть ворота. Все приготовили оружие. Келгар навалился... Ворота подались на удивление легко, и зазвенели бесчисленные колокольчики, предупреждая стражу о незваных гостях. Друзья замерли. Вокруг по-прежнему было пустынно. - Что-то не так. - Крикнул Касавир и первым бросился ко вторым воротам уже что есть мочи и не беспокоясь о скрытности. Вторые ворота взорвали еще больше звенящих звуков, но и на этот раз никто не попытался остановить путников. Подбежав к крепким дверям Академии, друзья быстро обнаружили, что они надежно заперты. - Надо ломать. Два молота дружно ударили в деревянные створы, оставляя вмятины и заставляя прочную обшивку громко трещать. Но петли оказались на удивление крепкими. Мгновенно выломать эти двери не получилось, несмотря на всю силу как воинов, так и их заколдованного оружия. И тут из высокой готической арки окна второго этажа фасада здания к ним метнулась какая-то тень. Воины были заняты дверями и не заметили нападавшего. Урсула громко закричала и отскочила в сторону. Тварь, вырвавшаяся наружу, не походила ни на что, ранее ею виденное. Бесформенное тело бурого исполина с крыльями, напоминающими изрезанные по краям чешуйчатые крылья жука, но крупнее во много раз. Шесть мощных клешней были направлены в сторону тех, кто ломал двери главного входа. Существо из нижнего плана определенно защищало вход, даже не обратив внимания на колдунью, которая уже шептала про себя заклинание полярного луча. Касавир не успел развернуться и полетел в сторону от мощного удара клешней. Келгару это дало время размахнуться. Тварь раскрылась, не опасаясь выставлять на обозрение свой крепкий панцирь. Однако она не знала, что столкнулась не с простым оружием. С мерзким хрустом великий молот грозного дворфа провалился в корпус существа, выпуская фонтаны черной крови, которая с ног до головы окатила Келгара и заставила его помедлить со следующим ударом. Существо, уже умирая, успело полоснуть по руке своего противника острым краем клешни, но Келгар лишь яростно захохотал в ответ и развернулся, чтобы встретить новых противников, уже спускавшихся на место поверженного. К этому времени и Урсула успела наметить цели. Полярный луч то и дело вспыхивал в ее руках, отнимая силы у валивших из окна монстров, а Келгар с дикими криками добивал их, как только они касались земли. Касавир слышал шум битвы, крики своих друзей и остро чувствовал собственную беспомощность. Тело налилось свинцом. Руки отказывались слушаться. Нет, он не побежден. Мысленно он представил себе серебряную нить, уносящуюся в небо. Где-то там, эта нить, натянувшись словно струна, коснулась парящего в пространстве белокаменного здания с тяжелыми медными вратами, покрытыми барельефами с изображениями великих воинов, сражавшихся во имя света. Касавир произнес первые слова молитвы, со слабой надеждой ожидая отклика, и на этот раз он дождался. Врата приоткрылись и нить наполнилась светящейся и переливающейся субстанцией, пульсирующей в такт сердца паладина. Тир принял его мольбу и дал ему божественную силу, вернувшую подвижность его телу и наполнившую душу Касавира решимостью и священным гневом. Урсула не успевала читать заклинания. Из окна тяжело перевалился пещерный демон. И, лениво увернувшись от пущенной в него огненной стрелы, направился к колдунье. Пора было думать о защите. - Кого я вижу! Старые знакомые. - Высокомерно процедил Таэл-ка, опускаясь на землю. - Коммерсант? Во что же это ты ввязался? Она не ожидала увидеть разговорчивую тварь в роли защитника Академии. Этот обитатель бездны на самом деле не подчинялся власти Основательницы и присутствовал в школе красных волшебников в качестве представителя нижних планов, успешно проводя довольно сомнительные торговые операции между демонами и чертовыми колдунами. Что же заставило Таэл-ка принять участие в битве? - Ваши жалкие попытки напрасны, о смертные. Ты, безмозглая женщина, лишенная рассудка, куда ввязалась ты? Подумай об этом и отступи. Твое вмешательство не изменит предначертанного. Произнося это, демон приблизился и занес свою лапу для удара, но поднявшийся на ноги Касавир уже опускал на нее свой молот. - Предначертанного кем? - Поинтересовался он. Демон развернулся и кинулся на паладина. Пока они кружили, парируя удары друг друга и пытаясь найти брешь в защите, Урсула успела вызвать меч Морденкайнена. Волшебный клинок изящно присоединился к поединку, выписывая кровавые священные руны на кожистых крыльях пещерного демона. Каждая руна отзывалась острой болью в теле Таэл-ка и заставляла его мерзко визжать и хлопать крыльями в попытке сбить как огонь боли, так и меч, продолжавший свой смертельный полет вокруг противника. Урсула оглянулась. Множество существ с низших планов обступили героического дворфа, пытаясь пробить его отчаянную защиту. Келгар наносил страшные повреждения некоторым из них, но в окно валили еще и еще. - Прикройте уши! - Крикнула колдунья и, не дожидаясь подтверждения того, что была услышана, выпрямилась, закрыла глаза и почувствовала, как волна напряжения поднимается по ее лодыжкам, охватывает ноги, получает толчок и набирается силы, минуя живот, наливается мощью в легких. Она резко раскинула руки в стороны, волна силы выбила волосы из-под головного убора, и из ее напряженного горла через широко раскрытый рот вырвался страшный крик банши, поражая все живое в широком радиусе вокруг колдуньи. Крылатые существа посыпались с подоконника безвольными и уже безжизненными тушами. К счастью, ее друзья очень хорошо знали, что последует за ее предупреждением, поэтому дружно упали на землю, и прижали ладони к ушам. Но и они были оглушены, слишком близко находясь к эпицентру врывавшегося в мозг ведьминского вопля. Понимая, что на этом сражение не закончится, что это дало лишь небольшую передышку, Касавир с трудом поднимался с земли. Он ничего не слышал, но видел, что новые шупальца уже ползут с подоконника высокого окна. Покачиваясь, он приготовился к новому нападению. Келгар встал рядом с ним, чтобы принять бой плечом к плечу. Первые бестии взирали на них с плотоядными ухмылками. И вдруг они без всякой видимой причины развернулись и удалились внутрь здания. Друзья подождали. Никто больше не появлялся. Касавир обернулся на своих спутников и знаками, так как Келгар его еще не мог услышать, дал понять, что необходимо временно покинуть место сражения и отойти в сторону холма. Никто возражать не стал. Пока слух не восстановится, нечего было и думать идти разведывать внутренние покои Академии красных волшебников. Проходя мимо поверженного демона, Урсула невольно задержалась. Определенно он не случайно оказался здесь. Что же произошло? Тревожные мысли не давали ей покоя, но она, как и ее друзья, понимали, что придется на время отступить. Заметив, что что-то блестит за поясом монстра, она протянула руку и подняла с тела серебряную ветвь лавра. Столь благородный и излучающий какую-то проникновенную чистоту артефакт не мог принадлежать низшим мирам. Урсула взяла с собой эту вещицу, размышляя, какому волшебнику и зачем она могла бы пригодиться. Глава 5. Левкипп Свет пронизывал каждую мельчайшую частицу их теперь общей души. Он непрерывно поглощался черными стенками магического кристалла, но не убывал. Он изливался и окутывал, трепетал и заставлял обе души пульсировать в такт, кружась и переливаясь. Основательница не ошиблась. Ее душа и душа ее возлюбленного слились, чтобы никогда больше не расставаться. Это был вечный праздник полного обладания, счастья и восторга, который стоил того, чтобы какие-то смешные тысячелетия идти к нему. Танец эльфийской девы в колдовскую ночь под серебряным дождем, высокий голос поющего ребенка под сводами величественного собора, запах распускающейся сливы, несущийся над водами чистого горного потока - все это лишь приблизительно могло передать чувство полета, полноты и умиротворенности, охватившей их, когда мастер Порусет наконец закончил свою работу. Мысли, какие бы то ни было, не посещали эту душу. Она жила чувствами. И как только замыслы основательницы воплотились в совершенной душе, все ее воспоминания о Сафии, все ее стремления переубедить или вернуть девушку покинули ее душу вместе с телесной оболочкой. И, конечно, она не подозревала, в чьих руках сама сейчас находилась. А Баалзебул праздновал победу. Он сразу понял, едва взяв в руки переданный ему от Основательницы кристалл, что, несмотря на то что двудушное созданье, заключенное в хрустале, было создано идеально и представляло собой вполне жизнеспособную особь, оно не было в состоянии черпать силу из плетения. Магические способности товара не входили в условия сделки, так как повелитель седьмого круга Ада не желал раскрывать Основательнице всех своих планов, но, видимо, та оказалась более осведомленной, чем предполагал повелитель. Впрочем, демон слишком много знал о мире, в котором так долго обретался, чтобы это оказалось для него неожиданностью. - Глупая старуха сделала вид, что не поняла, почему мне понадобились души именно из ее библиотеки. - Проворчал он Оронку - второму пещерному демону-коммерсанту, стоящему перед ним. - Зачем мне душа какой-то рабыни и стражника? Как же смешны эти смертные в своих попытках обмануть меня. Меня! Оронок пригнулся ниже к земле в страхе перед гневом своего господина. - Где то, что вы добыли? Оронок протянул черный кристалл и положил тело основательницы к ногам Повелителя. - Что же, женщина. Ты не пожелала создать для меня мага. Теперь тебе суждено служить мне. Баалзебул поднялся, склонился над телом и вложил в него черный кристалл. - Встань, раб. Как твое имя? В этот момент сияние внутри кристалла внезапно погасло и души двух влюбленных ощутили, что преданы и пленены. Их парение внезапно сменилось болью и мукой, вызванной порабощением сознания Основательницы. Существо, послушно восставшее перед ним, произнесло: - Меня зовут Левкип, повелитель. *** Трое приключенцев осторожно пробирались по темным коридорам замка красных волшебников. Они проникли внутрь через окно, но с таким же успехом могли спокойно доломать двери, ибо на всем их пути их встречали только разруха недавно произошедшего сражения и трупы магов. Какие-то силы поголовно уничтожили всех обитателей Академии. При поверхностном осмотре комнат друзья не заметили портала, скрытого специальным заклинанием темного Плетения. На пороге мастерской ничком валялось тело мастера Порусета. Касавир внимательно его осмотрел. - А ну-ка, Келгар, помоги мне его перевернуть. - Да он уже не дышит. - Ну да. Големы не дышат. А в этом живет душа смертного. Так что давай-ка, может, удастся его починить. Они перевернули голема и обследовали его конструкцию. - Странно, повреждений нет. Околдован? - Повернулся Касавир к Урсуле. Колдунья растопырила пальцы, сплела в воздухе узел антимагии и дунула на ладонь. Голлем пошевелился, на голову шагнувшего в дверной проем Келгара свалилась державшаяся, видимо, на магическом креплении подкова, а стоящий у входа кактус превратился в чахлую бегонию. - Мастер Порусет? Что здесь произошло? Голлем сел, оглядываясь в отчаянии по сторонам. - Их похитили. - Печально ответил он. - Кого? - Основательницу и Акачи, их души. Я создал кристалл. Но Сафия сбежала, а демоны из седьмого круга Ада напали на Академию. - Двудушное создание. - Пробормотала Урсула, понимая, что пророчество начинает сбываться. Это напомнило ей о еще одной цели их визита. - Мастер Порусет, мы разыскиваем мага. Возможно, он очень опасен. Это эльф по имени Сильверинельд, и что-то мне подсказывает, что Сафия его могла знать. Порусет будто что-то вспомнил. - Нет, этого имени я никогда не слышал. Но один эльф у нас есть, если его не убили, как и всех остальных. Порусет провел их в личные покои Основательницы и открыл дверь чулана. Друзья готовы были увидеть кого угодно, но только не того, кто грустно смотрел на них. На полу обездвиженный магическими путами лежал их старый приятель Сэнд. Друзья кинулись его обнимать, а Урсула вновь сплела антимагический узел. Впрочем, Сэнду было как-то все равно. Он, конечно, был рад видеть их, но чувствовал себя настолько опустошенным, что смог только сесть, оперевшись локтями на колени, обхватить ладонями опущенную голову и произнести: - Будь прокляты все чертовы ведьмы на всем белом свете. Урсула даже не обиделась. Она села на пол рядом со своим старым другом, обняла, положила его голову на свое плечо и, нежно проводя по его шелковистым волосам, как-то по-матерински успокаивающе говорила: - Сэнд, какое счастье, что мы тебя нашли. Теперь все будет хорошо. Не представляешь, как мне было тяжело без тебя, без твоих мудрых советов, без твоей умной головы, без твоей замечательной застенчивой улыбки. Не уходи от нас, что бы с тобой не случилось. Касавир с Келгаром стояли рядом, тупо улыбаясь и соглашаясь, что единственное, что сейчас нужно их другу, это материнское чувство участия и понимания. - Я дурак. - Внезапно заявил Сэнд. От такого признания Урсула даже отстранилась и с удивлением уставилась на мага. Келгар закатил глаза в притворном ужасе, а Касавир не удержался и хохотнул. - Сэнд, что же ты такое про себя говоришь-то? - Возмутилась колдунья. - Я идиот. - Апатия начала уступать место давешнему гневу. - Я позволил себя одурачить этим отвратительным, бездушным красным волшебницам, будь они все трижды прокляты! - Постой, что с тобой случилось? - Я же знал, что это за порода. Ну как, как я мог? - Сэнд вновь уронил голову и закрыл лицо руками. Урсула беспомощно оглянулась на стоящих рядом друзей. Касавир присел рядом с Сэндом с другой стороны и положил руку на его плечо. - Друг, вспомни, что мы прошли вместе. Сколько раз нас обманывали, пытались убить, соблазняли и сбивали с ног. Но мы шли вперед. А если падали, то подымались и шли снова. Я не знаю, что с тобой сделали в этом дьявольском месте, но я верю в тебя. Я знаю, что ты сможешь преодолеть это. Похоже, Сэнда подбодрила их поддержка. Во всяком случае, он решил отложить свои переживания и, подняв голову, спросил: - Кстати, а что привело сюда вас? Касавир ответил: - Не так давно мне было пророчество. Мы не все поняли, но отправились на поиски того, кто мог бы нам многое из него объяснить. А по дороге Урсула узнала о том, что в этом месте грозит опасность Сафии. Ну, помнишь, кстати, тоже красной волшебнице. Урсула тебе рассказывала наверно... Касавир осекся, встретив жесткий взгляд Сэнда. - Сафии? Так вот оно что. Ну что же. Насчет пророчества не знаю, но об этой вашей Сафии я могу много вам чего рассказать. - Мрачно начал эльф. - Это милое существо с черной душой втерлось мне в доверие, околдовало меня и вынудило создать зелье, с помощью которого когда-то, насколько мне известно, один наш хороший знакомый соединил шесть душ в одну и пустил их погулять в таком вот виде во славу своего могущества. Эта ваша Сафия - презренная мошенница, которая сейчас, видимо, не в опасности, а как раз представляет для кого-то опасность, если я хоть что-то в этом понимаю. И если вы намерены продолжить ее поиски, то я пожалуй даже присоединюсь к вам, чтобы еще раз поглядеть в ее бесстыжие глаза и вырвать у нее то, что она обманом у меня выудила. Голем, до сих пор стоявший неподвижно и наблюдавший эту сцену, понял, что беседа приобрела неприятный оборот. Да и не только он. Урсула также представить не могла, как умной, юной, нежной и в то же время такой преданной и мужественной девушке, как Сафии, могли соответствовать все те нелестные эпитеты, которыми так щедро наградил ее Сэнд. Похоже, что Касавир с Келгаром тоже были озадачены. Поняв, что может найти поддержку в их лице, голем заговорил: - То, что рассказывает маг, правда, но это извращенная правда, и извращена она не волей волшебницы, о которой вы все тут судачите. И мастер Порусет рассказал обо всем, что произошло в стенах Академии. - У меня никогда не поднялась бы рука убить Сафию. - Печально бормотал он. - Да и зачем? Теперь это уже не имеет никакого значения. Но она пропала. И меня это не может не тревожить. Если вы отправитесь на ее поиски, я тоже присоединюсь к вам, чтобы убедить ее, что она ни в чем не виновата и никому ничего не должна, особенно Основательнице и этому их Акачи. И моя душа рыдает при мысли, что она сейчас где-то бьется со своими собственными тенями и не может найти ответов на свои вопросы. Все посмотрели на Сэнда. Он пожал плечами, махнул рукой и оставил свои мысли при себе. Урсула вдруг вспомнила и обратилась к мастеру Порусету. - Я нашла одну вещь. Возможно, она принадлежала какому-то магу. - И протянула серебряную ветвь лавра. - О. - Промолвил он. - Если это то, что я думаю, то наши поиски могут затянуться надолго. Это след Сафии, ее кольца. Значит, она покинула этот мир и бежала на другой план бытия. Но куда - этого я сказать не могу. Возможно, мы потеряли ее навсегда. - Я нашла это на теле Таэл-ка. Значит, по крайней мере, ей удалось спастись и она не похищена демонами. Это мало утешило друзей, но, понимая, что поиски их придется прервать до выяснения, куда же направиться, они приняли предложение мастера Порусета присоединиться к их компании и, не желая оставаться в оскверненном замке, удалились от него поближе к месту, откуда они прибыли, разбив там лагерь в ожидании Кары и ее спутников. Сэнд весь день был задумчив, да и остальные ломали голову, что же теперь делать. Сафия пропала, всех в замке перебили. Волшебник, которого они искали, тоже сгинул неизвестно где. Душа Основательницы и Акачи в руках Баалзебула. - Ну и денек. - Резюмировал Касавир. Они как раз сели поужинать и попытались вновь осмыслить все произошедшее и поделиться соображениями. - И Сильверинельда мы так и не нашли. - Грустно подтвердила Урсула. Сэнд поднял брови. - Кого? - Да этого мага, про которого говорилось в пророчестве. Мы за ним в Академию собственно и собирались с самого начала... Сильверинельд... Сэнд торжественно ткнул себя пальцем в грудь. - Ты знаешь его? - Лучше, чем ты думаешь. - Сообщил он. - Сильверинельд - это я. - Ну вот, хоть одна удача за день! - Радостно воскликнул Келгар. *** Баалзебул довольно потирал свои конечности. Кажется, его план близок к завершению. Еще немного - и мир содрогнется. И главную роль он отвел своему новому союзнику - двудушному созданию, заключенному в теле Основательницы - Левкипу. В течение дня он убедился, что это существо полностью ему подчиняется. Пора было действовать. Он снял скрывающие чары с портала, который так и оставался открытым, - торгового портала в Академии красных волшебников - и направил туда Левкипа. Сам демон не мог проследовать за созданием, по крайней мере сейчас, когда Плетение непременно выдало бы его и вернуло бы обратно, в Ад. Но скоро... - Нарекаю тебя своим сыном и наместником моим в мире смертных. - Произнес он. - Властвуй и верши деяния от имени моего. Подготовь мир к моему пришествию. Вслед за Левкиппом двинулась группа демонов. Не очень большая, чтобы боги не заметили слишком рано, как мир ускользает из их рук. Демоны, возглавляемые Левкиппом, проследовали по коридорам твердыни красных волшебников и покинули здание, направив свои стопы на близлежащий холм. Из-за холма за этой процессией наблюдал сидевший на часах голем. Его спутники спали. Он осторожно разбудил их и указал на гору. - Это Основательница. - Прошептала Урсула, узнав старую женщину, идущую впереди отряда. - Для старухи неплохо шагает. - Заметил Сэнд. - Не нравится мне все это. Не пойму, если она преставилась, то что тут делает ее труп? Может, зомби? - Не похоже. - Отозвался Касавир. Видно было, что у мага так и чешутся руки накостылять старой ведьме. Два друга прикидывали, как лучше спланировать атаку и перешептывались. Тем временем Левкипп поднялся на вершину холма и встал как вкопанный, соединив ладони перед грудью. Демоны окружили его довольно плотно. Но не было похоже, что Основательница в плену. Скорее, она руководила их действиями и, видно, приказала охранять ее. То, что Сэнд увидел потом, он поначалу принял за обман зрения. Завитки и волны Плетения, до сих пор свободно и медленно перемещавшиеся в пространстве по своим, лишь им одним ведомым путям, внезапно потянулись к холму. Вокруг тела Основательницы затуманилось пространство, будто тело начало дымить. - Это двудушное созданье. - Уверенно заявил Сэнд. - И если мы не остановим ее сейчас, то нам такой возможности больше не представится никогда. - Что-то их многовато. - С сомнением произнес Касавир. Сэнд схватил его за край плаща, повернул к себе и горячо зашептал: - Я же говорю тебе, это наш последний шанс! Либо сейчас, либо завтра будет поздно! - А что она делает? Стоит себе... - неопределенно хмыкнул Келгар. - Ты видишь? - Повернулся Сэнд к Урсуле. Колдунья уже вовсю плела защитные заклинания для своих друзей. - Да, но не понимаю. Она искажает Плетение. Каменная кожа, невидимость... - Теневое плетение! Я его вижу! Надо ее остановить во что бы то ни стало! Тварь. - Маг добавил еще несколько выражений, которых никто не слыхал даже от Келгара. - Паладин, молись своему богу, иначе скоро молиться будет некому. Сэнд вскочил и кинулся бегом к вершине холма. Им удалось добраться почти до вершины. В ночной тишине их все-таки выдал дружный топот воинов, и они-то и приняли первый удар. К каждому направились сразу по несколько демонов, ориентируясь на звуки. Голему пришлось тяжелее всего. Он, конечно, не чувствовал боли, но удары сыпались на него постоянно. Мастер Порусет не был воином, хотя, несомненно, обладал достаточной силой и ловкостью, чтобы успешно управляться огромным двуручным топором, сделанным им самим и покрытым волшебными рунами, но искусство защиты было ему неведомо. Очень скоро от него начали отскакивать куски его глиняной плоти. Касавир с Келгаром яростно разили и уворачивались. Сэнд под прикрытием всего этого шума крался к Левкиппу. Нити плетения уже проносились мимо мага со скоростью стрел, когда он начал свое заклинание. Созданная им сокрушающая длань Бигби направилась и придавила монстра, но почерневшая фигура Основательницы вдруг начала всасывать волшебную длань. Также оказались бесполезными и остальные чары мага. Зато Левкипп, прервавшись, сплел магическую стрелу такой мощи, что та мгновенно разрушила щит Сэнда. - Молись, паладин, молись своему богу! - Закричал Сэнд. Касавир бился с двумя пещерными демонами и, хоть и слышал призыв, но не мог прерваться ни на секунду, понимая, что промедление будет означать мгновенную смерть. Урсула металась между дерущимися своими друзьями, восстанавливая их защиту, и понимала, что не успевает. Вот каменная кожа Сэнда истончилась. Он вновь бесплодно направил полярный луч на тело Основательницы, но через мгновение закричал от боли, пораженный ее ответными чарами, сопротивляться которым мог лишь отчасти из-за их иной природы, и упал без чувств. Этот крик стал сигналом для остальных сражающихся. Урсула в отчаянии смотрела на чудовище, в которое превратилась Основательница, и в ней вспыхнуло какое-то непреодолимое желание удержать нити плетения. Направить их вспять. И вдруг под ее почти неосознанным усилием воли нити чуть приостановили свой стремительный полет, а теневое плетение начало концентрироваться в одной точке. Она попыталась вновь удержать их. Это было тяжким испытанием, но она чувствовала, что ткань Плетения понемногу подается на ее зов. Колдунья сконцентрировалась на нем и встала в ту же стойку, что и Основательница, уперев ладони одна в другую и отрешившись от происходящего вокруг. В этот момент она была крайне уязвима, но демоны, похоже, не обратили внимания на недвижно стоявшую фигуру. Они были заняты воинами. Когда надежда уже оставила их, с неба упал столб огня и поглотил сразу двух демонов. Друзья глянули в небо и узрели Маргиановахила, кружащего над полем боя и дышащего огнем. На его спине восседали Кара и Карл и разили врагов молниями и огненными стрелами. Появление такого помощника воодушевило оставшихся бойцов, и они с новыми силами принялись отбиваться от противника, постепенно сужая круг, в центре которого находилась Урсула, ведущая незримую борьбу за магию с Левкиппом. Но она могла лишь на время отложить тот миг, когда искажение станет необратимым. Ее воля была сильна, ее душа имела частичку другой души, и потому она обладала этой способностью - направлять Плетение, - но все же ее сила уступала силе, вложенной в тело Основательницы. Огонь, выпускаемый из пасти дракона, уже не мог повредить Левкиппу, который притягивал к себе все больше и больше магии и чернел на вершине холма, поглощая и искажая как языки пламени, так и заклинания. К ужасу друзей, из Академии к ним направлялись свежие силы седьмого круга Ада. Баалзебул пристально следил за происходящим, посылая все новые и новые подкрепления, чтобы подавить противника. Они прибывали небольшими группами, ибо скрытность была одним из условий успешного достижения цели повелителя седьмого круга подчинить себе мир за одну ночь (нужно было опасаться вмешательства куда более могучих сил), но прибывали непрерывно. Понимая, что скоро их сопротивление будет сломлено, Касавир с тоской подумал о том, что помощи ждать неоткуда. Он видел, что они еще могли бежать. Урсула могла под защитой их оружия и огнедышащего Маргиановахила открыть портал, Голлем успел бы добраться до бесчувственного Сэнда ... Вновь отозвались в его голове слова Сэнда "Молись, паладин, иначе завтра будет уже некому молиться". Он взглянул на окружающих его демонов, сделал еще пару взмахов молотом, потом принял решение, спокойно улыбнулся в лицо своей смерти и, опустив руку, обратился к Тиру. Рассвет окрасил холм перед Академией красных волшебников и всем казалось, что этот рассвет будет последним для Фаэруна. *** С мольбой протягивая руки к Тиру, стоял на коленях перед барельефами закрытых врат небесной крепости его паладин. Но не нужно было молить бога Касавиру. Это бог был признателен воину, который умер, чтобы спасти белокаменную обитель, явившись вестником творящегося в мире смертных произвола, учиненного Баалзебулом. Массивные медные врата распахнулись, и из них выступили величественные всадники с пиками и знаменами. Шествовавший впереди глашатай приблизился к Касавиру и изрек: -Возвращайся, паладин, туда, откуда ты прибыл. Ты был услышан и твоя жертва оценена, но не принята. Твой путь не окончен у этих врат. Тир просит тебя и дальше служить ему в мире смертных. А это войско присоединится к воинству Мистры и сразит Левкиппа, не позволив Баалзебулу исказить Плетения. Глава 6. Сильверинельд - Мы спасли богов. - Келгар уставился на дно пустой кружки. Прошла неделя с той битвы. Они уже возвратились в Крепость-на-Перекрестке. После явления небесного войска у всех воспоминания путались, и что там происходило на самом деле, давно уже являлось предметом споров и попыток прояснить, как так случилось, что очнулись все пятеро совершенно живыми и здоровыми в окружении многочисленных трупов поверженных исчадий седьмого круга Ада. Касавир не рассказал друзьям о разговоре с Голосом Тира и вообще не признался, что умирал, полагая, что страшнее нет греха, чем гордыня (и уже мысленно прося Тира простить ему грех гордыни, происходящий от желания его не совершать...). Так что он скромно сидел рядом с задумавшимся о чем-то Сэндом и слушал громко разглагольствовавшего Келгара, в очередной раз пересказывавшего всю историю тем, кто дожидался их возвращения дома. - И все-таки я не понимаю, - продолжил Келгар после того, как кто-то поспешно долил ему эля. - Пророчество - оно же должно было сбыться полностью. А получается, что сбылось, но наполовину. Но оно же на то и пророчество, чтобы сбыться. - Кажется, Келгар стал философом. - Фыркнула Кара. - Тебя точно не контузило? А то это может оказаться опасным. Келгар набычился, а все рассмеялись. - Нам остается лишь радоваться и благодарить судьбу. - Заметил Карл. В дверях каминного зала послышался шум и перед изумленной публикой предстало нечто, что было немедленно обозвано Карой ходячим складом металлолома. За ним торжественно (насколько умели) шествовали Гробнар со своим новым другом мастером Порусетом. - Разрешите представить вам нового члена нашей команды. - Радостно возвестил Гробнар, жутко кривляясь и морщась от гордости и смущения. - Мой Конструктик. Ну-ка, лапочка, что ты умеешь? Покажи-ка нам... Конструкт начал дергаться и совершать непонятные телодвижения, но Кара и Урсула смотрели не на его пасы, а на то, что представляла собой нижняя часть корпуса чудо-машины. - Кара, мне что-то напоминает эта штука. - Ага, наш котелок. Гробнар, а откуда у тебя эта железяка? - Строго вопросила огненная колдунья. - О! Это очень загадочная история... - Воодушевленно начал Гробнар. - Однажды я попал в страшную грозу и... Урсула многозначительно посмотрела на Кару. - Ну ладно, не спорю, - согласилась та. - Иногда и Гробнар может на что-то сгодиться. Касавир посмотрел на пригорюнившегося друга и тихо спросил: - Что тебя печалит, Сильверинельд? Сэнд пожал плечами. - Наверно я никогда не смогу перестать чувствовать себя ненужным, где бы ни оказался. - Попытался объяснить он. - Ненужным? Ведь ты сыграл ключевую роль во всей этой истории. - Да уж. Сначала своими руками создал дьявольское зелье, а потом выбыл в самом начале сражения и даже не смог вам помочь... - Не так. Если бы не ты, никто бы не помог нам. - Поправил Касавир. - Ты великий маг, и все мы готовы следовать за тобой и верим в тебя. Сэнд промолчал. Не так давно он о большем и не мечтал бы. Но среди его друзей, которые, безусловно, горячо любили его и верили в него, к сожалению, не было никого, кто бы понимал его так же хорошо, как та единственная, которую он потерял. Сэнд впервые за многие годы почувствовал себя эльфом среди людей и задумался, не пора ли ему возвратиться домой в Темный лес. Или... Возможно, его предназначение - это вступить в ряды стражей Плетения - набирающего силы союза, где он смог бы пригодиться с его уникальными способностями видеть теневое Плетение так четко - подарком иллефарнцев, который уже успел так помочь им всем. Кто знает. Сэнду эта мысль понравилась. Снова перепутье: направо, налево или прямо? Пожалуй... *** В подвале Крепости-на-Перекрестке, как обычно в последнее время, два мастера ломали голову над чертежами, отчаянно споря. Стояла глухая ночь. На рабочем верстаке Порусета лежала ветвь лавра. Ее передала ему Урсула на память о той, которую они считали уже потерянной для них навсегда. Этот предмет успели повертеть в руках, изучить и рассмотреть все по очереди, но никто так и не смог понять, как же вернуть с его помощью Сафию или хотя бы узнать, куда она могла подеваться. Порусет тоже отчаялся найти разгадку, так что артефакт давно никто не трогал. Но в эту ночь полумрак мастерской внезапно вспыхнул светом и, когда два приятеля протерли свои усталые глаза, перед ними предстала та, кого они уже отчаялись когда-нибудь увидеть. Сафия смогла побороть собственных демонов и найти себя и свое "я", хотя эта битва была для нее долгой и очень непростой. Она недолго беседовала с мастером Порусетом, а потом поднялась наверх и направилась к указанной им двери. Глядя ей вслед, голем достал из-за пазухи черный кристалл, подобранный им после того, как они все обрели себя целыми и невредимыми на холме близ Академии красных волшебников. Он хранил его, сознавая, что не все еще сделали свой выбор. И вот теперь он смог смело положить кристалл на наковальню, взять самый тяжелый молот и с легким сердцем нанести венчающий эту многовековую историю удар. Души Основательницы и Акачи освободились от бремени мирского существования и воспарили высоко в небо. По мере того как они удалялись от Торила, их сияние, обращенное друг к другу, обретало мощь и простиралось все дальше. И наконец в небе над Фаэруном появилась новая звезда. Стоящий у окна Сэнд с удивлением наблюдал, как какая-то звездочка внезапно появилась и, против всех правил, не упала, а поднялась и начала разгораться все ярче. От необычного зрелища мага отвлек звук приоткрывшейся за его спиной двери. Он обернулся и взглянул на робко остановившуюся в дверях Сафию. Она неосознанно перебирала пальцами опущенной руки, словно пианист, невольно повторяя какой-то заученный давным-давно школьный пассаж. Потом решилась, отбросила бессознательно серебристую завитушку неоконченного магического аккорда (сухая герань на столике возле двери проросла на полметра вверх и с грохотом сбила с полки пару жестянок, покатившихся по полу), открыла рот, чтобы что-то сказать... - Молчи. - Строго произнес маг, уверенно пересек комнату и заключил девушку в крепкие объятия.