Подойди ко мне ближе

Тимур       В этот раз Тимур учёл свои ошибки и вместо цветов купил апельсинов. И груш. И бананов. И несколько зелёных авокадо, хотя и не был уверен, что это тоже фрукты.       Дверь ему открыл хмурый пожилой мужчина. На своего папу Алик походил светлыми прядями и светлыми же глазами, но в то же время Тимур даже представить не мог, чтобы у Алика возникло такое же напряжённое выражение лица.       — Сына сейчас нет, — предупредил мужчина, но Тимур всё равно аккуратно отпихнул его и прошёл в дом.       — Подожду, — заявил он, выкладывая фрукты в широкое блюдо на кухонном столе. — А где он?       — У клиента.       Тимур так и примёрз к полу. Сердце сделало сальто, и он вдруг подумал, что больше не может разочаровываться. Он от этого устал. Несмотря на вчерашнее, Алик всё-таки… Неужели он настолько не может сдерживаться? Неужели для него это важнее, чем возможность жить счастливо с ним, с Тимуром?       — Не о том думаешь, — слова пожилого омеги вывели Тимура из ступора. — Он мерки делает.       — Что?       — Мерки.       Мужчина протопал на кухню и поставил чайник. Он был одет в поношенную домашнюю одежду и сегодня, видимо, не работал. Алик пока не успел толком рассказать о своей семье. Тимур отметил у того хмурые складки на лбу, неопрятно отросшие волосы, чуть подрагивающие руки, и только понадеялся, что тот не выпивает. Он вспомнил своего собственного папу: лощёного, ухаживающего за собой омегу; папе никто не давал больше тридцати пяти. Тимур привык видеть вокруг красивых омег, и то, что кому-то из них может быть настолько плевать на собственную внешность, казалось странным и неправильным.       Дверь с грохотом распахнулась, и в дом влетел вчерашний воронёнок, таща на буксире малыша помладше.       — Деда! Деда! Борька коленку разбил! Ой!       Малой затормозил и нахмурился, тут же закрывая собой зарёванного брата. Боря тоже напряжённо замер, сразу же перестав хныкать.       — Привет, — сказал им Тимур, не зная, как лучше себя вести. Омега молча подошёл к внуку и осмотрел рану.       — Ерунда! — вынес вердикт мужчина. — Идите в ванную, промойте, а я потом йодом намажу.       Малышей тут же сдуло с кухни. Омега вернулся к Тимуру и протянул ладонь.       — Владимир, — он наконец-то представился.       — Тимур, — парень осторожно ответил на рукопожатие. Ладонь у мужчины была сухой, шершавой, но в то же время рукопожатие оказалось неожиданно крепким.       — Мерки — это для пиджака, — пояснил Владимир, внимательно ловя реакцию парня. — Что ты вообще знаешь об Алике? Он умеет не только, хм, ублажать. Он хорошо шьёт. У нас наверху стоит швейная машинка.       Тимур кивнул, чувствуя себя пристыженным. Он присел за стол, и омега приготовил ему чай, выбрав для Тимура самую большую кружку из череды разномастных. А потом достал из духовки уже остывший пирог и принялся нарезать.       — Алик с утра испёк. Сам, — равнодушно рассказал омега. — Он предупредил, что ты зайдёшь. Такой счастливый бегал… Пробуй.       — А он скоро вернётся? — спросил Тимур, немного робея. Владимир пожал плечами. Из ванной выбрались мальчишки и застыли у лестницы, не зная, что им теперь делать.       — Садитесь за стол, живо, — распорядился омега, выставляя ещё две кружки. — Пообедайте с нами. А этого дядю зовут Тимур, он новый друг вашего папы.       «Дядя», «друг» — Тимуру не понравились такие определения, но он не стал поправлять деда. Дети молча уселись напротив. Они вели себя непривычно тихо; Тимуру показалось странным, что ни один не потянулся к блюду с фруктами. Сам бы он в детстве сразу схватил банан.       — Не бойтесь меня, — попросил Тимур, но ребята не отреагировали. Он вдруг вспомнил, что старший пообещал вчера его убить. Да уж.       — Ты альфа? — спросил вдруг Воронёнок. Тимур кивнул, а ребёнок неожиданно взорвался: — Я тоже альфа! И это мой дом! Я здесь самый главный! Я тебя главнее!       И тут же получил подзатыльник от Владимира. Тимур только сейчас осознал, что Воронёнка-то назвали в честь деда.       Второй ребенок никак не отреагировал на приступ агрессии; он вообще почти не шевелился, только таращился огромными немигающими глазищами, такими же светлыми, как у папы. Стылый взгляд казался немного жутким, и Тимур про себя нарёк малыша Совёнком.       Он отпил чая и попробовал пирог. Тот оказался вкусным, мясным; Тимур чуть не замычал от удовольствия: он давно не ел такой вкусной домашней еды. Все остальные тоже встрепенулись и принялись за свои куски, словно только и ждали, когда Тимур первым приступит к трапезе. Обед прошёл в молчании, лишь в самом конце дети вежливо сказали «спасибо» и унеслись наверх по лестнице.       — А что там? — спросил Тимур у Владимира.       — Ещё одна комната, где мы спим. А ты будешь жить с Аликом вон там, — Владимир ткнул пальцем в дверь спальни.       — В смысле? — Тимур опешил. Ему совсем не понравился властный тон омеги. — Я пока не собираюсь переезжать.       — Это ещё почему? — изумился тот, а потом нахмурился: — Ты не понимаешь, что ли? Ты требуешь от Алика верности, но не хочешь ему в этом помочь? Пойми: ему нужна твоя защита. Как мы, как он будет сопротивляться, если заявится кто-то из его бывших, а? — дед цинично плевался честными фразами. — Ты должен быть здесь. Ты должен быть рядом.       — Но я не хочу жить в этом доме, — Тимур попробовал ещё раз.       — Тогда предложи другой вариант, — дед пожал плечами. — Ты же альфа. Реши проблему.       Тимур почувствовал, как нарастает внутри раздражение. Ну почему? Почему он должен разбираться с таким проблемным омегой? Почему от него требовали решений, действий, к которым он не был готов? Он в очередной раз подумал о том, как сильно вляпался, и, не сдержавшись, набросился на Владимира:       — Почему вы допустили это? — справедливо спросил он. — Почему вы позволили Алику стать таким? Заниматься таким?       — Думаешь, я хотел для своего сына такой участи? — тут же разозлился омега. — Думаешь, я не против всего этого? Да я!.. Да если бы я мог…       Дед разъярился, но тут же поник и стянул в кулаке майку в области сердца. Он несколько секунд пытался отдышаться, Тимур даже немного встревожился, но потом дед всё же успокоился и стал рассказывать:       — Он всегда был таким. Податливым. Мягким, — дед обессиленно откинулся на спинку стула. — Его использовали, а он не понимал совсем. Считал, что его любят. А потом кто-то из ухажёров стал давать Алику деньги. Затем появился второй, третий. Ты пойми, всё происходило не вмиг, не сразу. Постепенно как-то. Алик никогда на перекрестках не стоял, клиентов не высматривал. Дойти до такого? Да ни за что! Я бы не позволил! А так, таскаются к нему парни с округи. Зато хоть не обижают. Помогают. Лучше уж эти, мы их хотя бы знаем…       — Чем лучше? — перебил его Тимур. — Вы хоть понимаете, что несёте? Да вы хоть понимаете?       — А сам-то, сам? — набросился в ответ Владимир. — Кто ты? Благополучный мальчик, который и жизни-то ещё не нюхал? Небось всё время на родительской шее просидел? А когда судьба столкнула с чем-то пострашнее тройки в зачётке, так сразу впал в панику? Хвост поджал?       — Вот именно, — внезапно даже для самого себя признался Тимур. — Зачем мне это? Зачем мне ваша семья? Почему именно я?..       — Если презираешь нас, — понизил голос мужчина, — лучше сразу уходи.       Тимур хотел что-то резкое ответить, осадить старика, но тут входная дверь распахнулась и вошёл Алик, нагруженный пакетами из супермаркета.       — Привет, пап. О, Тимур! Ты пришёл!       И словно солнышко в дом вкатилось. Тимур и сам не понял, как оказался рядом и отобрал тяжёлые пакеты.       И Алик сразу же свободные руки ему на щёки положил, потянулся, легонько поцеловал.       — Познакомились с папой? — спросил парень, счастливо улыбаясь. — О, вы пирог начали! Тебе понравилось? Это мой фирменный! Я ещё с рыбой умею, но не знал, любишь ли ты рыбу, поэтому решил так, с фаршем. А на ужин у нас вареники с картошкой! Если, конечно, папа поможет налепить. Чувствую, на нашу ораву нужно сразу много сделать…       Тимур молча отнёс пакеты на кухню и стал помогать выкладывать продукты. Владимир хмуро поглядывал на него, но молчал. А что они могли ещё сказать друг другу? Всё и без того было ясно.