без объяснений

      Минхек выдыхает, улыбается вновь привычно, игнорирует взгляд Кихена, в котором волнение, и молча смотрит на Хенвона, который так идеально смотрится с Вонхо. Из-за Шина он не волнуется – тот уже слишком часто доказывал, что ему никто кроме Ю не нужен. Но вот насчёт Че он не уверен. Хенвон ветреный на отношения, влюбчивый, совсем как Мин, но вот только. . . У Ли голова кругом от юноши, который смеётся так ярко, а вот Хенвону, кажется, уже и на это все равно. Минхек разлетается сверхновой, умирает, но это все, конечно же, внутри, как и всегда, потому что иначе не умеет. Не умеет сдерживать себя, не может не из в крайности в крайность, потому что жизнь у него так устроена. Вот только у него такая жизнь внутри, в его личном игрушечном мире, пока он всем подряд улыбается так мило, обнимает крепко и смеётся, научившись это делать актёрски, чтобы звучало искренне. Кихен цыкает, стоя рядом, а Ли лишь жмёт плечами и вторгается в разговор Чжухона и Чангюна – Ю сейчас надо будет немного с Хосоком побыть, а Мин. . . А Минхеку надо сбежать из реальности. Хотя бы ненадолго. Хотя бы не в одиночество.       Минхеку все равно, когда Кихен садится рядом с ним, аккуратно поглаживая чужие золотые локоны. Ли больно не физически, зато он измотан морально и потому внутри он просто разрушен. Ему трудно дышать просто потому что больно. Собственные чувства горло режут.       Ю это видеть невыносимо. Как бы часто они друг друга не подкалывали, но они все же лучшие друзья. — Зачем ты над собой так издеваешься? — Найдёшь мне что-то, что поможет его не любить? Кихен-а, прости, что забираю у тебя время. Я знаю, что ты и Вонхо-хен сейчас должны проводить свой законные три часа наедине в зале, а сидишь здесь со мной, стараясь найти выход из безвыходного положения.       Ки выдыхает. Выдыхает и позволяет Минхеку головой на колени улечься. — Хосок-хен сказал, что все в порядке. Мы просто ночью лишний час посидим в его студии, ничего. — Ты бываешь той ещё врединой, но спасибо, что ты у меня есть. — Не за что. Ещё бы это хоть как-то помогало. — Прекрати.       Минхек глаза прикрывает и дышит тяжело так, словно у него лихорадка. Золотые локоны в темноте светятся как будто, и Кихен продолжает их перебирать, потому что знает, что это немного успокаивает.       Мин засыпает. Это он понимает по немного выровнявшемуся дыханию и тому, что тот чуть удобнее устроился на его коленях. Ю облегченно выдыхает. Важнее всего сейчас просто не тревожить сон этого ребёнка и дать ему выспаться – почему-то только с Кихеном он научился спать спокойно. Нет, это точно не та любовь. Тут сильная дружеская привязанность и необходимость друг в друге, осознание этого.       Тихий стук в дверь. Ки поднимает глаза, продолжая успокаивать старшего, а после почти шепчет «войдите», чтобы не разбудить. Но стоящий за дверью слышит – он уверен. Возможно, это Шин, который обещал притащить коктейль из ближайшего кафе – Мин любит такое.       Но когда дверь приоткрывается, у Ю в глазах сначала удивление, затем непонимание, а потом и вовсе раздражение – Хенвона меньше всего видеть хочется. — Чего тебе? — Как он? — Тебе какая разница?       Вообще-то, он решительно против этих отношений. Ещё с самого начала. Просто потому что знал, что единственным, кто будет отдавать себя всего – Минхек, при этом уничтожая себя.       Кихен не говорил «А я предупреждал», не упрекал, а просто обнял, чуть повысив голос, чтобы Че ушёл из комнаты (Кихену бы хотелось, чтобы из жизни Ли). — Он плохо выглядит. Я волнуюсь. — Да ни черта ты не волнуешься.       Слова Ю аккурат между рёбер. Не Хенвону – Мину. Он на деле не спит вовсе. Просто успокоился слегка. Юноша шепчет «Кихен-а, не надо». Ю хлопает глазами, смотрит и с губ только «Мин?» срывается.       Ли поднимается с чужих колен под удивленные взгляды обоих молодых людей, а после убирает золотую прядь за ухо. — Что такое, Хенвон-а? — Хек улыбается, вымученно так, потому что не успевает надеть красивую маску.       Че буквально видит, как у него маска трещит и ломается, видит настоящего Минхека, у которого внутри мир в прах. — Как ты? — Все в порядке, спасибо. Отдыхаю, валяюсь у Кихен-а на коленях, сплю тут. А ты ведь хотел с Вонхо-хеном в студию пойти. Почему ты здесь? — Что с тобой? — Так почему ты не пошёл? — Хватит меня игнорировать! — Не кричи на него, идиот, — Ю цыкает, напоминая о себе и том, что он вообще-то в комнате. — Прости.       Минхек тихо смеётся из-за этого. Все взгляды теперь устремлены на него, у Хенвона сердце не на месте из-за чужой милой улыбки и детского смеха. Солнечного такого. — Минхе. . . — Иди к Вонхо-хену. Он сейчас точно в студии, — Ли улыбается, кладя голову на плечо Кихена, чтобы успокоить. — Но. . . — Иди, прошу тебя.       У него пропадает с губ улыбка и Хенвону не по себе. Теперь страшно. Он пару раз кивает, а после выходит закрывая дверь за собой. Минхек устало выдыхает и падает диван, закрывая глаза рукой. — Я ненавижу жизнь.

***

— Идиот! Эй, Минхек, открой живо! Открывай, говорю, дурень! — Кихен бьет в дверь ванной, из-за чего Че даже из комнаты выходит, услышав знакомое имя. Родное и любимое имя. — Что происходит? — Он не выходит из ванной два часа. Два. Понимаешь? Это очень долго. Даже для Минхека.       Хенвон хмурится, а после сглатывает. — Минхек-хен?. . Ты там?       За дверью слышится глухой смешок.       Ли сжимает собственное запястье, пытаясь держаться на ногах, срывается на сухой кашель, царапая кожу аккуратными ухоженными ногтями. Из-за количества выпитых таблеток мутит и то в жар, то в холод.       Он ничего не хочет. Совершенно ничего. Просто исчезнуть, пропасть, испариться. Умереть. — Ли Минхек, выходи немедленно!       Сухими губами выдаёт «прости, Кихен-а», а после хватает ртом воздух. Сознание где-то на грани погружения во тьму, и, если честно, ему очень хочется уже в этот чёрный океан шагнуть. Шагнуть и просто навсегда пропасть. Потому что то, как Хенвон смотрит на Хосока, улыбается ему, обнимает, все это просто душу в клочья и чувства в дребезги. — Я люблю тебя, — шепчет, перед тем как отдаться этой приятной холодной неизвестности.       За дверью глухой звук падения, и Хенвон чувствует как раскалывается что-то внутри. — Нет. . . нет, нет, нет, нет. — Твою. . . Хосок-хен! Хосок-хен! — Кихен убегает в поисках старшего, а Хенвон просто падает, прислонившись к стене, сжимая пальцами волосы и шепча «не может быть» без остановки. Все из-за страха рассказать про глупую идею менеджера. И потерять его. Но сейчас Вон только и может что сидеть, биться головой об стену, шептать и молить о том, чтобы это не было правдой. Потому что в эту секунду умирает не только Минхек. А ещё и Че, который не знает, как проживет без солнечной улыбки и яркого смеха.