Подарок для Гарри Поттера

Гарри Поттер не помнил точно, когда влюбился в Северуса Снейпа. Может, это произошло еще в школе, когда он зачитывался учебником, принадлежавшим, как потом выяснилось, молодому Снейпу. Или когда Снейп умирал на его руках в Визжащей хижине. Или в больнице Святого Мунго, куда Северуса доставили в почти безнадежном состоянии. Или в зале Визенгамота, заполненном волшебниками, кипевшими праведным гневом на Пожирателя смерти и убийцу Альбуса Дамблдора. Или после одного-единственного взгляда, брошенного Снейпом на Гарри, когда в результате блистательной речи будущего аврора Поттера Северуса оправдали по всем пунктам и вручили ему вместо билета в Азкабан орден Мерлина первой степени. Все эти эпизоды по отдельности словно составляли гигантский пазл под названием: «Любовь Гарри Поттера к Северусу Снейпу». Гарри не хватало только последнего кусочка мозаики: он не знал, как к нему относится сам Северус Снейп. Это было невыносимо, тем более что виделись они с завидной периодичностью: трижды в неделю Снейп вел в Академии авроров высшие зелья. Он по-прежнему временами третировал курсанта Поттера, но делал это как-то без огонька и задора, присущих ему в незабвенные годы учебы Гарри в Хогвартсе. Раз или два зелья, сваренные Поттером, удостаивались легкого кивка головы и скупого «Приемлемо», но по большей части Снейп вовсе не замечал бывшего самого нелюбимого студента. Для того чтобы разобраться в чувствах своего профессора, Гарри готов был пойти на многое, например, записаться на дополнительные занятия по ментальным практикам, которые, хвала Мерлину, преподавал не Снейп. Шанс воспользоваться полученными знаниями представился далеко не сразу. Месяцев через семь после начала учебного года, в пятницу вечером, Поттер столкнулся с объектом своего вожделения в мужском туалете. И там же, пока Снейп мыл руки, применил к нему невербальную легилименцию. Открывшаяся мысленному взору Поттера картина одновременно поразила и обрадовала: Снейп сидел в полутемной комнате и самозабвенно дрочил на колдографию Гарри, напечатанную в «Ежедневном пророке». Поттер еще успел насладиться видом члена Северуса: крупного, ровного, перевитого голубыми венками, с истекающей предсеменем головкой, как Снейп грубейшим образом вышвырнул наглеца из своего сознания и, притиснув к стене, зашипел в самое ухо: — Что вы творите, Поттер?! Да знаете, что я с вами за это сделаю? — Думаю, да, сэр! Очень надеюсь, что я не ошибаюсь, — на всякий случай закрыв глаза, прошептал Гарри, ощутивший бедром каменную эрекцию Снейпа. — Вы наглый, самоуверенный, дерзкий... — И еще до смерти влюбленный в вас, — закончил за Северуса Поттер, не сомневаясь, что вот сейчас-то его и прикончат. — Даже если вы заавадите меня, сэр, я буду являться к вам в виде привидения и говорить о своей любви. И о том, как я вас хочу, — последняя фраза вырвалась у Гарри непроизвольно, и он чуть не зажал руками рот, но было уже поздно. — Хм, даже так? — искренне удивился Снейп, немного ослабляя захват и позволяя Поттеру дышать полной грудью. — Любопытно... Интересно, как вы дошли до жизни такой, а впрочем... может, и неинтересно. Полагаю, с Авадой пока повременим. Но учтите, вы сами напросились... С этими словами он оторвал совершенно ошалевшего Гарри от стены, крепко притиснул к себе и, презрев все известные Поттеру законы о перемещении в здании Академии, аппарировал. * * * Они оказались в спальне какого-то дома, надо полагать, принадлежавшего Снейпу. Гарри был уже так возбужден от всего происходящего, что едва не выпрыгивал из штанов. Он с ходу полез было к Снейпу целоваться, но его бесцеремонно остановили. — Погодите, Поттер! Вы так и не научились элементарным правилам хорошего тона! — Я, к вашему сведению, не Малфой и не впитал аристократизм с молоком матери, — обиженно буркнул Гарри. Снейп повел вокруг волшебной палочкой: покрывало на аскетичной узкой кровати аккуратно сложилось в изножье, тяжелые шторы задернулись, а свечи в канделябре погасли. — Ну вот, теперь можно! — милостиво разрешил Снейп. — Теперь уже не хочется, — пробормотал сквозь зубы Поттер и тотчас же охнул, потому что в кромешной темноте спальни с него внаглую стащили штаны, и ловкие руки принялись ласкать поникший было член через белье. Возбуждение не замедлило вернуться так же быстро, как и улетучилось. Разумеется, Гарри желал, чтобы Снейп сдернул с него уже эти мордредовы трусы, но упрямый и педантичный профессор делал все по одному ему известному плану. Впрочем, от сжатий и поглаживаний через ткань боксеров, предательски намокшую от обильно выступившего предсемени, Поттер завелся так, что по позвоночнику точно пробегали электрические разряды, а в ушах начало тоненько звенеть. Он попробовал в ответ коснуться Снейпа, но наткнулся на непроницаемую плотную мантию. — Вы что, даже не разденетесь? — Гарри с присвистом втянул воздух, потому что как раз в этот момент рука Северуса поднырнула под резинку трусов, а большой палец обвел головку члена, который едва не взорвался от этой ласки. — Всему свое время, мистер Поттер, — вкрадчиво сказал Снейп и потянул боксеры вниз. «Мерлин, давно бы так!» — мысленно взвыл Гарри, когда Северус обхватил его член губами и принялся отсасывать ему, изредка выпуская член изо рта, чтобы подразнить языком уретру, вылизать уздечку и яички. При этом руки Северуса, уже вконец осмелевшие, сжимали и гладили ягодицы Поттера, по-хозяйски раздвигали их, лаская промежность. Гарри мелко дрожал, стонал и толкался бедрами, втайне мечтая, чтобы эта невообразимо сладкая пытка продлилась подольше. — Северус, я... — он не успел договорить и, к своему неимоверному ужасу, кончил Снейпу в рот. От испуга он даже забыл, как дышать, но, к его глубочайшему удивлению, отповеди не последовало. — Надеюсь, вам было приятно так же, как и мне, — тихий голос Снейпа в абсолютной тишине спальни заводил Гарри, пожалуй, ничуть не хуже только что полученного первоклассного минета. У него, похоже, уже развивался фетиш на этот низкий бархатный голос с еле заметной хрипотцой, видимо, появившейся после укуса Нагайны. Рядом что-то зашуршало, судя по всему, Северус наконец-то решил избавиться от одежды, а потом он снял с Гарри очки и властно произнес: — Сделай шаг назад. Поттер подчинился и присел на постель. — Ляг на спину. Ноги раздвинь, — раздались новые команды, а затем Поттер почувствовал легкое дуновение Очищающего заклинания. Гарри в точности выполнил то, что ему приказывали, хотя от волнения весь покрылся мурашками. Он закрыл глаза и напрягся в ожидании... Вообще-то, аврорам не пристало бояться, но, когда матрац явно расширенной чарами кровати прогнулся под тяжестью тела Снейпа, Гарри ощутил, что его трясет, как в ознобе. Снейп не торопился приступать к самому главному. К изумлению Гарри, оказалось, что его бывший профессор отменно целуется — и где только напрактиковался? Поцелуи были то властные и подчиняющие, то нежные и невесомые, а то и жалящие, больше походившие на укусы. Лицо, шея, мочки ушей — словно горели под напором губ Северуса. Гарри пропустил момент, когда рука Снейпа скользнула вдоль его живота, а ладонь накрыла член, который весьма заинтересованно отреагировал на подобные манипуляции. Снейп переместился в изножье кровати, развел ноги Гарри пошире и принялся гладить мошонку и промежность. Поттера бросало то в жар, то в холод, особенно когда он почувствовал, как палец, обильно смазанный лубрикантом, проник в сжавшийся от напряжения анус и начал медленно растягивать его. Сперва это было не слишком приятно. Гарри ежился, тщетно стараясь расслабиться, но вскоре ловкие пальцы, орудовавшие в заднице, задели простату, и теперь уже Поттер и сам пытался насадиться глубже, чтобы усилить это непередаваемое ощущение. Вроде бы все было прекрасно, но на задворках сознания билась единственная удручающая мысль, не позволявшая получать удовольствие по полной: «Почему снизу должен быть непременно я? Неужели из-за разницы в возрасте?» Гарри дернулся, умудрившись даже соскочить с растягивавших его пальцев, сел на постели и, балдея от собственной смелости, предложил: — А может, поменяемся местами? — Мой дом — мои правила, мистер Поттер, или вас что-то не устраивает? — ехидно проговорил Снейп, резко схватил Гарри за бедра, развернул спиной к себе и поставил на четвереньки на кровати. Это было довольно больно. И еще более — обидно. Наверное, если бы Гарри не любил Северуса и не жаждал его до звезд перед глазами, он бы вообще поднялся и ушел. Но он все время помнил о том, что увидел, когда применил к Снейпу легилименцию. Северус однозначно не был к нему равнодушен, в противном случае он, скорее, предпочел бы стереть Гарри память об инциденте в туалете, а не тащить его к себе домой и не делать ему фантастический минет. Поэтому Поттер мужественно перетерпел первое мучительное, несмотря на смазку и длительную подготовку, вторжение. Позволил Снейпу овладеть собой так, как тому хотелось: не торопясь, явно смакуя плавное скольжение члена в восхитительно узкой, девственной заднице Гарри. Именно благодаря этой неторопливости Поттер и сам постепенно начал чувствовать, как тянущая, а порой и разрывающая боль сменилась весьма приятными ощущениями. Особенно когда Северус снова принялся одной рукой ласкать член Гарри. А проделывал он это ох как умело! Его ладонь двигалась все быстрее, тогда как сам Снейп продолжал вколачиваться в Гарри, придерживая за бедро другой рукой и при каждом движении попадая по простате. Кончилось все тем, что Поттер не выдержал и буквально взорвался, закусив уголок подушки, чтобы не кричать слишком громко. Снейпу понадобилось еще несколько сильных фрикций, но и он вскоре сорвался в оргазм вслед за Гарри... * * * С этого дня и начались их странные отношения. Так как Снейп не желал огласки, встречались они за пределами Академии авроров в маггловском кафе через улицу, предварительно трансфигурировав мантии в привычную для глаз простецов одежду. Ужинали, окружив себя чарами Отвлечения внимания (опять же ради конспирации), а затем аппарировали к Снейпу. Там из раза в раз повторялось одно и то же: они поднимались в спальню, Снейп гасил свечи и плотно занавешивал окна тяжелыми шторами, потом делал Гарри минет и трахал его. Всегда в темноте и всегда в той же унизительной для Поттера позе — на четвереньках, лицом в подушку, не позволяя в момент оргазма ни дотронуться до Снейпа, ни увидеть его. И хотя Гарри мечтал совсем о другом, он безропотно сносил такой деспотизм. Да, Поттеру до смерти осточертело прятаться от всего магического мира, словно они со Снейпом занимались чем-то постыдным и предосудительным. Иногда его так и подмывало высказать это в лицо Северусу, но он опасался, что тот окинет его своим фирменным саркастическим взглядом и вынесет приговор: — На нет и суда нет, мистер Поттер! Я же предупреждал. Не хотите по-моему — значит, не будет никак. И без малейших колебаний вышвырнет Поттера из своей жизни. Гарри боялся его потерять и поэтому молчал. * * * Так продолжалось до тридцатого июля. За день до своего двадцатилетия Поттер решил выяснить у Снейпа, как они станут завтра праздновать и станут ли вообще. Северус был мрачнее обычного и одно за другим отметал все предложения Гарри. — Давай сходим в кино на последний сеанс? — Гарри знал, что Снейп, в принципе, не против кинематографа. — Фу, Поттер, что за романтические бредни? Мечтаешь получить от меня в подарок минет на заднем ряду? «Это было бы замечательно!» — подумал Гарри, а вслух сказал: — Ну раз ты не хочешь, может, посидим где-нибудь? — Мы и так были в кафе на прошлой неделе, неужели не помнишь? - отбрил его Снейп. — Ну хотя бы ко мне на Гриммо ты можешь прийти? — с отчаянием в голосе спросил Гарри. — Кричер приготовит праздничный ужин... — Конечно, — фыркнул Снейп. — И прямо посреди празднования я рискую столкнуться с целой толпой Уизли, на которых у меня — уж прости! — сильнейшая аллергия. Нет. Благодарю. Увольте. Кроме того, Поттер, на завтра у меня запланировано много работы. И вечером я вряд ли буду свободен. — Ладно, — вымученно улыбнулся Гарри. — Зелья — превыше всего! Это понятно даже такому непроходимому тупице, как Гарри Поттер. Не провожай меня. И он ушел. По-маггловски. Через дверь. А Северус принялся метаться по своей маленькой гостиной. Он, как обычно, все испортил! Потеряв голову от страсти и страха, он вел себя с влюбленным в него мальчишкой как распоследняя сволочь. Натуральный слизеринский ублюдок! Вместо того чтобы признаться Гарри, как тот дорог ему, Снейп словно возводил между ними непреодолимую преграду. Он неимоверно боялся каждой их встречи. Он не хотел, чтобы Поттер видел его худое, покрытое шрамами тело, и поэтому, точно заправский параноик, задергивал шторы и гасил все свечи, не позволяя ни единому лучу света проникнуть в спальню. А еще Снейп оказался настоящим деспотом в постели. Он занимался с Гарри любовью всегда в одной и той же позе, неизменно ставя его на четвереньки и почти не разрешая дотрагиваться до себя. Он не хотел вызвать у Гарри жалость или, что еще хуже — отвращение. Он не желал рассказывать, откуда эти шрамы. Не мог, пусть и мысленно, возвращаться в те кошмарные дни, когда напрочь съехавший с катушек Волдеморт наказывал своих слуг за ничтожную провинность Магическим кнутом или усиленной в разы Сектумсемпрой. Он стыдился того, что ему, Северусу Снейпу, лучшему зельевару магической Британии, не удалось избавиться от этих шрамов — следов его полной беспомощности перед красноглазым ублюдком. Снейп не мог говорить об этом ни с кем. Даже с Поттером. Он понимал, что такие отношения ни к чему не приведут, что однажды Гарри надоест подчиняться и играть по его правилам. Он видел в глазах Поттера мучительное желание большего. Невысказанное. Пока. Именно поэтому Северус, переступив через себя, и приготовил на двадцатилетие Гарри совершенно особенный подарок. И нашел, как ни странно, весьма неожиданного помощника в лице домового эльфа Кричера — самому справиться с задуманным было практически невозможно. Но Поттер упорно отказывался отпраздновать свой день рождения только вдвоем, предлагая варианты один хуже другого, чем так вывел Северуса из себя, что тот вдруг ляпнул о неимоверной занятости. И теперь Гарри, судя по всему, вообще никогда не захочет с ним общаться. — Да и кому, в сущности, ты нужен? Злобный, немолодой, некрасивый... Северус не замечал, что почти кричит, но не успел он наградить себя еще множеством нелестных эпитетов, как в открытое окно влетела сова. — Это еще что такое? — подозрительно воззрился на нее Снейп. Сова глухо ухнула и уронила ему в руки небольшой свиток пергамента, на котором стояло короткое: «Северусу». Снейп догадывался, что содержится в этом послании. Скорее всего, Гарри сообщал, как ему осточертел любовник — параноик и тиран — и что между ними все кончено. Разумеется, самым правильным было бы отправить письмо в камин не читая, но проклятое любопытство все же взяло верх, и Северус развернул записку, которая неожиданно вырвалась из его рук и внезапно заговорила. «Прежде чем ты испепелишь это послание Инсендио, — зазвучал в тишине гостиной негромкий голос Гарри, — я хочу, чтобы ты выслушал меня. Некоторые вещи проще написать, чем произнести вслух. Я знаю, как тебе тяжело, Северус. Может, если бы я не видел, что ты так ревниво прячешь от меня, я бы не смог... Я бы исчез из твоего дома и твоей жизни, но я видел... В первую ночь, когда ты единственный раз позволил мне остаться у тебя. Ты, наверное, думал, что я крепко сплю. Ну как же: молодые здоровые мужики должны спать после секса сном праведника. Но у меня не получалось заснуть. Не после того, что между нами произошло, и того, как это произошло. Я лежал, закрыв глаза и притворяясь спящим, когда ты встал и вышел в ванную комнату, не слишком плотно затворив за собой дверь. Ты стоял перед зеркалом, обнаженный до пояса, и разговаривал сам с собой. Ты помнишь, что сказал тогда, разглядывая собственные шрамы? «Зачем ты ему? — говорил ты. — Это всего лишь блажь! Он наиграется, наш Герой, натешится вымышленной любовью в своего немолодого учителя, а потом бросит тебя, а ты этого просто не выдержишь! Ты совершил непростительную глупость. К чему было вообще начинать? Ты и сам понимаешь — тебя невозможно полюбить. Тебя не за что любить! Сделай так, чтобы и Гарри это понял и ушел сам». Так что я знаю, Северус. Я знаю, почему нас всегда окружает непроглядная темнота твоей спальни, почему ты раздеваешься, когда я этого не вижу, и почему ты не даешь мне дотронуться до тебя. Но я хочу, чтобы и ты кое-что для себя уяснил: я не откажусь! Я люблю тебя со всеми твоими шрамами — ты не должен стыдиться их и прятать под слоями одежды. Я люблю тебя таким, какой ты есть! Может, это прозвучит выспренно, но мне не нужен никто другой, кроме моего «немолодого учителя». Вот. Я это сказал. Я отдаю тебе свое сердце и, надеюсь, что ты не побоишься взять его. Но если ты не придешь завтра и никогда больше, я пойму...» * * * Утром тридцать первого июля Гарри проснулся в состоянии, которое и сам бы затруднился определить. Пожалуй, это была адская смесь из мандража и надежды. Письмо, посланное Северусу с совой, предсказуемо осталось без ответа. Но все же Поттеру отчего-то казалось, что его искренние слова упали в благодатную почву и Северус непременно даст о себе знать. Но по мере того как утро сменилось днем, а тот в свою очередь — вечером, надежда в сердце Гарри таяла, как глыба льда под жаркими солнечными лучами. В семь вечера он был уже абсолютно уверен: Северус не придет. Сегодня и, надо полагать, никогда. Напрасно Кричер пытался отвлечь хозяина от мрачных мыслей непрерывными вопросами об устройстве праздничного ужина. Гарри просто отмахивался от ничего не понимающего эльфа и в итоге, бросив ему: — Приготовь что-нибудь на свой вкус, — заперся в спальне и спустился в гостиную лишь за пять минут до прихода семейства Уизли в полном составе. На душе у Поттера было пусто и муторно, но он не хотел огорчать гостей, поэтому довольно правдоподобно изображал радость и от общения, и от подарков, которых ему надарили целую гору. Он жаждал поскорее оказаться в одиночестве, но, как назло, застолье продлилось чуть ли не до полуночи. Рон, мистер Уизли, Дин Томас, уже полгода помолвленный с Джинни, и Джордж поднимали в его честь бокал за бокалом, и в конце концов Артур задремал, уронив голову на стол. Только тут Молли, переглянувшись с Гермионой, заявила, что пора им и откланяться. Они с Джорджем подхватили мирно посапывавшего мистера Уизли под локотки, еще раз пожелали Гарри счастливого дня рождения, поблагодарили Кричера за роскошный ужин, и вся большая и шумная компания удалилась через камин. Оставшись в долгожданном одиночестве, Поттер, мечтая хоть на миг отвлечься от невеселых мыслей о Снейпе, начал было убирать со стола, от огорчения совсем позабыв про магию, но тут на него налетел Кричер и с ворчанием: — Негоже наследнику прославленного рода Блэк мыть посуду, словно распоследнему магглу, — выпроводил из столовой. Правда, и сам Кричер не спешил с наведением порядка. Сколько бы Гарри ни прислушивался, из столовой не долетало ни звука. Впрочем, Поттера сейчас мало беспокоило, чем занят его домовой эльф. Спать, несмотря на выпитое во время ужина вино, совсем не хотелось. Разбирать подарки, сваленные горой в гостиной — тем более. Настроение резко приближалось к отметке «Тролль». Благодаря стараниям Дурслей многие дни рождения Гарри были основательно испорчены, но этот, пожалуй, превзошел их все. «Видимо, письмо стало последней каплей, и Северус решил окончательно порвать со мной», — подумал Поттер, устало опустившись в кресло. Как, а самое главное — для чего жить дальше, он совершенно не представлял. — Хозяин Гарри! — вывел его из ступора взволнованный голос Кричера. — У дверей Блэк-хауса — огромная коробка, перевязанная лентами и с надписью: «Подарок для Гарри Поттера». * * * Отлевитированная Кричером в гостиную посылка имела поистине громадные размеры. Гарри равнодушно поглядел на нее, но так и остался сидеть в кресле, не двинувшись с места. Эльф покачал головой, щелкнул пальцами — затейливый бант развязался сам собой, и коробка открылась. Внутри оказался искусно выполненный бутафорский трехъярусный торт, почти неотличимый от настоящего. Кричер, как показалось Гарри, хитро улыбнулся и с негромким хлопком исчез. В ту же секунду в комнате раздались звуки музыки. Поттер практически сразу же узнал эту песню. Еще в самом начале их странных отношений он рассказывал Северусу, что, как-то навещая Рона и Гермиону в их квартирке в маггловском районе Лондона, услышал по радио невероятно понравившуюся ему мелодию. Выяснилось, что исполнителя зовут Брайан Адамс (1) и он — любимый певец Гермионы, а его песня «(Everything I Do) I Do It for You» (2) даже звучала на их с Роном свадьбе, состоявшейся несколько месяцев спустя. Рон потом еще по секрету сообщил другу, какой грандиозный скандал закатила его матушка, когда дети отвергли ее предложение идти к алтарю под пение Селестины Уорлок. Слова одного из хитов маггловской рок-звезды долго не выходили у Гарри из головы: «Пожалуйста, прости меня — я не знаю, что мне делать. Пожалуйста, прости меня — я не могу прекратить любить тебя. Не отталкивай меня — эта боль пронзит меня насквозь. Прости меня — я так нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, поверь мне: каждое мое слово — это правда. Прости меня — я не могу прекратить любить тебя». (3) Именно эта музыка и звучала сейчас в гостиной. Гарри ошарашенно крутил головой, пытаясь понять, откуда раздается мелодия, как вдруг крышка торта откинулась, и из него показался... Северус Снейп. Неотрывно глядя на застывшего с приоткрытым от изумления ртом Поттера, он начал медленно, в такт песне, расстегивать крючки на своей мантии. Гарри сглотнул. Ему внезапно стало тяжело дышать. Он не мог отвести глаз от Снейпа, который уже сбросил мантию и принялся за многочисленные пуговицы на черном, застегнутом под горло сюртуке. Затаив дыхание, Гарри наблюдал, как из-под темной плотной ткани появляется белоснежная рубашка, как обнажается незащищенное, испещренное шрамами от укусов Нагайны горло Северуса. Вот уже и сюртук оказался небрежно отброшенным в сторону. «Я чувствую себя снова так, словно это наша первая ночь вместе, Словно это наш первый поцелуй... И он даже лучше, чем первый... Нет никого, кто сделает это лучше, чем ты». Брайан Адамс пел, Северус неспешно раздевался, а Гарри уже совершенно ничего не соображал от затопивших его нежности и возбуждения. Ему нестерпимо хотелось прикоснуться к этой бледной коже, покрытой сеткой застарелых рубцов. Поцеловать каждый из них... Он застонал и кончил, не дотрагиваясь до себя. Между тем рубашка полетела в сторону, а Снейп, открыв потайную дверцу, ступил на пол. Теперь из одежды на нем оставались лишь черные брюки. И тут Гарри не выдержал. Не обращая внимания на мокрые от спермы джинсы, он рывком вскочил с кресла, да так, что опрокинул его на пол, в один прыжок очутился возле Северуса, стиснул его в объятиях и аппарировал со своей драгоценной добычей в спальню. Сперва он решил, что ошибся комнатой. Его глазам предстали десятки свечей, паривших в воздухе и заливавших все вокруг таинственным мерцающим светом. Гарри скользнул взглядом по заботливо разобранной постели с откинутым одеялом, и тут же в голове мелькнула мысль: «Снейп всегда занимается сексом в темноте». — Погасить их? — спросил Гарри севшим от возбуждения голосом, все еще прижимая Снейпа к себе. — Нет, — последовал тихий ответ. — Сегодня — твой день рождения. Пусть все будет так, как ты хочешь. — Вообще-то, он был вчера, — Поттер почувствовал, как к горлу подступает ком. Еще минута — и вместо обладания самым желанным для него человеком, он разрыдается у Северуса на плече! — Так чего ты хочешь, Гарри? — сводящий с ума голос расставил все по своим местам, и Поттер протянул руку и коснулся кончиками пальцев застарелых шрамов на груди Северуса. Тот вздрогнул, но не отстранился, позволяя Гарри гладить пересеченные рубцами плечи и живот. — П-п-подожди, п-пожалуйста, — от волнения Поттер внезапно начал заикаться. Он стащил через голову майку, рывком сдернул с себя джинсы вместе с трусами и, подойдя к Северусу вплотную, прижался к нему всем телом. Снейп потерся носом о его макушку, а затем взял лицо Гарри в ладони и поцеловал. Он невербально уже успел избавиться от остатков одежды, и теперь их возбужденные члены терлись друг о друга. Гарри обхватил их ладонью и, не переставая целовать Северуса, принялся надрачивать их. Он ощущал, как тяжело ухает сердце Снейпа. Как тот рвано и прерывисто дышит. И как, неожиданно притиснув Гарри к себе, кончает с протяжным стоном. — Я хочу тебя, — прошептал Поттер в приоткрытые губы. Северус еле заметно усмехнулся и кивнул, увлекая Гарри к разобранной (вероятно, заботливым Кричером) постели. — Твой эльф — просто чудо, — Снейп взял с прикроватного столика маленькую баночку им же сваренного лубриканта и вложил ее в руку Гарри. — Сговорились, — догадался наконец Поттер. — Утром дам этому хитрецу одежду, чтобы впредь не строил козни за спиной у хозяина. — Вы чем-то недовольны, мистер Поттер? — бровь Северуса удивленно вздернулась вверх. — Нет, напротив, все прекрасно! — отозвался Гарри, отвинтив крышечку и втянув ноздрями тонкий аромат ванили. — И ты прекрасен! Ты это знаешь? Теперь-то мне позволено сказать тебе это? — Теперь тебе позволено все! — серьезно произнес Снейп, привлекая его к себе. — Даже оттрахать своего немолодого преподавателя. — Вот уж не думал, что вы употребляете подобные словечки, мистер Снейп, — засмеялся Гарри. Впервые он не чувствовал себя рядом с Северусом зажатым и скованным. Хотелось целовать его везде и всюду, раз больше не было никаких запретов. Оказалось, что делать минет самому — это ничуть не хуже, чем получать его. Гарри едва не кончил, пока вылизывал член Северуса, ласкал губами поджимавшиеся яички, гладил и разминал пальцами анус. Ему невероятно нравилось ощущать во рту эту горячую плоть. Нравилось, когда тугое колечко ануса смыкалось на его пальцах. Он делал Северусу минет и одновременно стимулировал простату, едва не доведя того до разрядки, а после, так и не дав ему кончить, размазал лубрикант по собственному члену и осторожно вошел в него, стараясь не навредить и не совершать резких движений. А потом замер, упираясь в матрац ладонями и вглядываясь в любимое лицо. Гарри жаждал запомнить эту картину: разметавшийся под ним Северус, с закушенной нижней губой и бисеринками пота на лбу. Он умирал от желания обладать этим мужчиной и вместе с тем сгорал от нежности к Северусу. И пока член скользил в тугом анусе, доводя Гарри до исступления и приближая к оргазму, он повторял снова и снова: — Я люблю тебя, Северус! «А еще, — думал он про себя, — это был лучший день рождения в моей жизни!» В спальне, озаряемой светом десятков свечей, два человека слились телами и срослись душами, а внизу в гостиной так и продолжала звучать музыка. «Пожалуйста, прости меня — я не знаю, что мне делать. Пожалуйста, прости меня — я не могу прекратить любить тебя. Не отталкивай меня — эта боль пронзит меня насквозь. Прости меня — я так нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, поверь мне: каждое мое слово — это правда. Прости меня — я не могу прекратить любить тебя».

***

Наши дорогие, любимые читатели! Если вам понравился этот фик, большая просьба нажать на кнопки "Прочитано", "Понравилось". Авторам будет очень приятно, если вы таким образом оцените наш труд. ___________________________________ 1. Брайан Гай Адaмс (англ. Bryan Guy Adams; 5 ноября 1959, Кингстон, Канада) — канадский рок-музыкант, фотограф, гитарист, автор и исполнитель песен, который начал свою карьеру в шоу-бизнесе в 1976 г., первоначально в составе рок-групп. Его дебютный сольный альбом был выпущен в 1980 г., а в 1985 г. он впервые возглавил Billboard Hot 100 с рок-балладой «Heaven». Именно этот жанр принёс ему успех по всему миру. https://ru.wikipedia.org/wiki/Адамс" target="_blank">https://ru.wikipedia.org/wiki/Адамс,_Брайан 2. «(Everything I Do) I Do It for You» — песня канадского певца, гитариста и автора-исполнителя Брайана Адамса, вышедшая 18 июня 1991 года с саундтрека к кинофильму «Робин Гуд: Принц воров». Авторами песни выступили Брайан Адамс, Майкл Кэймен, Роберт Джон «Матт» Ланг, а продюсером был Роберт Джон «Матт» Ланг. Число просмотров видеоклипа в интернете превысило 200 млн, а тираж сингла превысил 4 млн в США. Песня в 1992 году получила награду Грэмми в категории Best Song Written for Visual Media и несколько номинаций, включая Премию «Оскар» за лучшую песню к фильму. https://ru.wikipedia.org/wiki/(Everything_I_Do)_I_Do_It_for_You 3. Перевод песни «Please, forgive me» (Bryan Adams). Перевод — Елены Аксеновой. https://en.lyrsense.com/bryan_adams/please_forgive_me https://en.wikipedia.org/wiki/Please_Forgive_Me