Глаза красивые

– Слав. – Чё? – У тебя глаза красивые. Слава перестаёт болтать ложкой в своём до охуения (по мнению всех, кто хоть раз отпивал из его кружки) сладком чае. На пару секунд в кухне повисает тишина. – Спасибо, но сейчас я планировал всё-таки дописать тречок. Не вынимая ложки, он делает большой глоток, доказывающий серьёзность и неотложность его планов. – Ёпт, всё у тебя на одну тему. Я вообще-то искренне комплимент сделал. Слава опускает кружку на стол, достаёт из неё ложечку, перехватывает ручку кружки, отставив мизинчик, и делает выражение лица «я весь внимание». – Не припоминаю, чтобы вы ласкали меня словом, не щипая при этом за булочки. Прошу, продолжайте. Андрей понимает, что попал в точку. Что ж, за словом в карман он не лезет. – Впервые за тусклый, промозглый месяц выглянуло солнце, и лучи упали под таким удачным углом, что глаза у него засветились изнутри. Эти его лукавые очи и так были красивого холодного цвета, но только в хорошем освещении становилось видно, что они небесно-голубые. И тёмные ресницы на контрасте выглядели совсем чёрными. Кто, как не лучший друг знает, насколько Слава может растаять под похвалой. Причём хвалить то, что он и сам высоко оценивает, смысла особого нет. Например, на восхищённые «охуенно» в адрес текстов на баттлы он бросает только рассеянное «ага». Но если постараться, то можно заставить его покраснеть, как школьницу. Слава опирается щекой о ладонь, прикрывая пальцами улыбку. Под столом он покачивает ногой, и тапка шлёпает по его голой, наверняка ледяной ступне. – А почему ты мне этого раньше не говорил? – Раньше от тебя за такое можно было в бубен получить. В солнечном свете кружится пыль, намекая, что пора бы сделать в квартире уборку. Из щелей в деревянном окне тянет зимней питерской сыростью. Слава скидывает тапку и опускает на ступню Андрея в махровом носке свою босую ногу, настолько холодную, что чувствуется сквозь плотную ткань. Андрей накрывает Славину ледышку второй ступнёй и греет, растирая носками. – А что у меня ещё красивое? Вот он, момент. Надо дожимать. – Брови. Высокие скулы. И разрез глаз – такой длинный, немного монгольский. Слав? – М? – Ты когда-нибудь пробовал глаза накрасить? Слава откидывается на спинку стула, подсовывая греться вторую ногу. – А зачем ты спрашиваешь? – Да так, просто. Проехали. Андрей отворачивается к окну, отпивая остывший кофе. Всё-таки холодная у них квартира. Наверно, стоит поискать приличную хату с пластиковыми окнами. – Хан Замай ничего не делает просто так. Чего же он хочет? – Смышлёный мальчик Славочка уже давно понял, чего же хочет Хан Замай. Слава подаётся вперёд, опирается локтями о стол и кладёт голову на сцепленные пальцы. – А что мне за это будет? – На два пинка меньше. – О, ну ради такого я готов на многое. Во-первых, – хитрый прищур Ильича сменяется деловым выражением лица, и Слава загибает первый палец, – попрошу сначала потренироваться на ком-нибудь ещё, желательно, на человеке, ибо сам я этим заниматься не хочу. Во-вторых, – загнут второй палец, – никакого говна из «Спектра» и «Магнит Косметик». Попрошу наведаться в бутик поприличней. У меня кожа чувствительная. И в-третьих, побыстрее, а то я могу передумать. – А ты не охуел? – Андрей не ожидал, что будет так легко и так сложно одновременно. Лучше бы в бубен дал, ей богу. – Ну-у, тут хуйня такая, – Слава разводит руками, – твой купец, мой товар, а на этом рынке у меня монополия. – Без конкуренции монополист не развивается или даже деградирует, чтоб ты знал. – Тут хуйня такая, что, блядь… – Всё, завали ебало, я пошёл. Андрей встаёт, приземляя Славины отогретые ноги на холодный пол. – Куда? – искренне удивляется Слава. – А тречок? – Тречок в лес не убежит, а приличные бутики не круглосуточные, – авторитетно заявляет Андрей, ополаскивая кружку. Слава открывает рот, видимо, собираясь отбить удар, и закрывает. Редкое явление, нужно этот день в календаре обвести. – Надолго? – Не знаю, как пойдёт. Я в таких делах неопытный, знаешь ли. – Окей. Пожрать купи ещё чё-нибудь. Со вздохом Андрей смотрит на часы в телефоне и выходит из квартиры.

***

Данное мероприятие занимает ещё больше времени, чем он рассчитывал. Ближайший «Летуаль» оказывается в получасе езды, и чувствует себя в нём Андрей настолько потерянно, что впервые в жизни радуется инициативности продавцов-консультантов. В ходе беседы выясняется, что встречается он с голубоглазой шатенкой с холодным тоном кожи, у девушки день рождения, но подарочные сертификаты она не любит, поэтому надо дарить «натурой». «Реально надо было на день рождения дарить, – запоздало думает Андрей, – а то придётся второй раз мучиться». А ещё в процессе у него щемит сердце за прекрасную половину человечества. Оказывается, чтобы накрасить глаза, недостаточно тени и тушь купить. Сколько же женщинам со всеми этими навязанными стереотипами красоты надо тратить, чтобы выглядеть респектабельно в глазах общества? Оккупированный феминистическими размышлениями, он старается не думать о том, с какой целью он вообще здесь находится и всем этим занимается. По дороге домой заходит в «Дикси». «Что-нибудь пожрать» переводится на общеупотребительный русский как «что-нибудь пожрать и подбухнуть», так что к пельменям в корзине добавляются две бутылки винища. Подумав, Андрей берёт ещё и бутылку шампуня с мыслью: «Праздник, хули». Дома его ждут запах пельменей и Слава в халате с подозрительно добрым выражением лица. – А позвонить и сказать, что ты сам в магазин сходил, нельзя было? – Я собирался, но потом подумал, что завтра нам снова захочется есть. На кухонном столе стоит апельсиновый сок и водка. Начатые. – Ты чего один нахуяриваешься? – Не один, а со Стюартом Ли, – Слава поворачивает ноутбук, задевает локтем экран, и тот замирает в сантиметре от стены. – Давай-ка я его в комнату отнесу от греха подальше. Когда он возвращается, на столе к соку и водке присоединяется откупоренная бутылка вина и два пустых стакана. Слава сосредоточенно сливает воду из пельменей. – Ты вино не будешь, – сообщает Андрей. – Почему? – Потому что градус не понижают. – Ну и ладно. Закинув масло, чтоб не слиплись, Слава наконец отрывается от кастрюли: – Ну, купил что-нибудь или девочку-консультанта склеил? Андрей закатывает глаза и шлёпает на середину стола гремящий содержимым пакет. – Если бы все твои капризы оплачивал один человек, ему было бы дешевле содержать гарем. Слава выкладывает по одной чёрной упаковке на стол, и глаза его округляются: – Бля-я-я… Ой, бля-я-я… – выглядит он в равной степени испуганным, растроганным и довольным. – Андрюх, я ж просто так про бутик пизданул. Я думал, ты в Ашан в распродажку пойдёшь, заодно и пожрать купить попросил. Перед ними лежат тени Том Форд, тушь Клиник, карандаш для глаз Ланком, карандаш для бровей Лореаль и база для век Вивьен Сабо. Знать, что из этого что и как называется, необязательно, потому что и так понятно, что стоит это всё как крыло Боинга. Стоило так вложиться хотя бы ради того, чтобы смотреть на смущённого Славу, крутящего в руках глянцевые упаковочки. – По акции в Ашане я бы побоялся гель для бритья покупать, а ты про свой предмет торговли говоришь, – указывает Андрей на Славино лицо. – Расчехляй Твиттер, я тебе щас отвечу. Андрею приходит уведомление о новом твите: Я НЕ ПРОДАЮСЬ Я ЗАНИМАЮСЬ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬЮ – Ты сейчас на Матроскина похож, который письма Шарику писал. Нахальный, разморённый ласковый котик, которого вот-вот начнёт клонить в сон. – Пойдём? – Андрей встаёт и протягивает Славе руку. Слава сгребает всё обратно в пакет, берётся за руку, приваливается к Андрею и вспоминает о бутылке. – Да принесу я, пойдём. От Славы вкусно пахнет гелем для душа и спиртягой. Ароматы идеально гармонируют, создавая до боли привычное и согревающее сердце амбре. Сгрузив ношу на кровать, Андрей приносит с кухни алкашку с соком и стаканы. По постели раскиданы пустые коробочки и плёнки, а посередине сидит Слава и ведёт пальцем по тыльной стороне ладони, оставляя на ней блестящую серебряную полосу. – Прикольно, – хихикает он и берётся за телефон. ГЛИТТЕР НЕ БЫВАЕТ ЗАШКВАРНЫМ – Ну что, разобрался? – спрашивает Андрей, усаживаясь рядом и отпивая красное вино из горла. – А чё тут разбираться, – Слава продолжает сияющую линию и превращает её в сердечко, – в теории понятно, только на практике руки трясутся. По дороге домой Андрей несколько раз посмотрел видео, на котором девушка делает себе восточный макияж, но в технологию вник не особо. При мысли, что сейчас он попробует повторить то же самое, у него от восторга и ужаса взмокли руки. – Покажи хоть, что хочешь, – Слава подползает ближе, подтягивая за собой полы халата. Посмотрев ролик очередной бьюти-дивы до середины, Слава подскочил, сунул ноги в тапки и поставил к зеркалу на дверце шкафа-купе стул. – Сейчас заебашим. Наведи мне коктейль, пожалуйста. Пока Андрей смешивает отвёртку, Слава успевает что-то сделать. Отставляет баночку, принимает на грудь из предложенного Андреем стакана и берёт палетку теней. – Сам выбирал? – смотрит искоса, и в его голубых светящихся глазищах резвятся бесенята. – С божьей помощью. – А кисточки тебе боженька не посоветовал прикупить? – Блядь, – Андрей чувствует себя полным лохом, которому не пришла в голову очевидная вещь, хотя без прямого вопроса сам бы он об этом точно не задумался. – Ладно, тут есть какая-то зубочистка. Лол, она у меня еле в пальцах помещается. На пару секунд повисает пауза. – Ты как хочешь, чтоб пошире повыше было или подлиннее поуже? – Подлиннее и поуже. – Для начала я бы посоветовал вам попробовать подрочить на азиатское порно, а потом уже, если не помогло, воплощать свои фетиши в реальной жизни. – Пробовал даже на татарское. Не помогло. – А, ну тогда окей. Блядь, я забыл уже, что там дальше. Нахуй видео, найди в картинках. Андрей держит перед ним телефон, и Слава, поглядывая то в зеркало, то на экран, растушёвывает серые тени с металлическим отливом. Хотя движения руки медленные и осторожные, но очень точные. Маленькая кисточка зачерпывает чёрный цвет, и рука начинает немного подрагивать. Слава приоткрывает от напряжения рот, левой рукой прижимает ресницы к коже, чтобы глаз не жмурился и не открывался. Андрей не может оторваться от этого зрелища. – Блядь! Чуть подпрыгнув, Слава обиженно откидывает кисточку на стол и придвигается вплотную к зеркалу, рассматривая урон. – Дай посмотрю, – Андрей легонько берёт Славу за подбородок и поворачивает к себе. – Да нормально всё, ну, осыпалось немножко. Можно стереть. Андрей проводит под веком большим пальцем. Большая часть чёрной пыли остаётся на подушечке, но под глазом образуется смазанный след. – Сейчас сотру. Из ванной он приносит чудом завалявшиеся у них под раковиной ватные палочки, слюнявит одну и убирает остатки сыпучей блестящей консистенции. Закончив красить правый глаз, Слава примеривается к левому. – Блин, неудобно. Давай сам. – Раз не боишься стать одноглазым Джо, то пожалуйста. – Напомни, пожалуйста, кому из нас это надо? – А то ж ты так против. На самом деле Андрей никогда ещё не был настолько аккуратен. Долго-долго сверяясь с фотографией и уже накрашенным правым глазом, он невесомо прикасается кончиком кисточки к веку и только потом нажимает чуть сильней. Слава периодически смахивает со лба мешающуюся чёлку. Он улыбается кончиками губ, доверительно подставляя лицо под прикосновения грубоватых, но деликатных рук. – Попытаться подвести? Выглядит пиздец сложно. – Естественно, не хуи же нам теперь карандашом за 2k рисовать. Карандаш оказывается не карандашом, а чем-то вроде узкого фломастера, что, наверно, даже к лучшему. Изначально получившаяся кривоватой тонкая линия исправляется сверху более толстой. Андрей старается так, будто в его руках шприц или машинка для тату, даже дыхание задерживает. Спустя двадцать минут и горку испачканных ватных палочек он приходит к выводу, что сделал всё возможное. – Открой глаза. Пиздец… Даже с их уровнем мастерства, только что слегка оторвавшимся от нуля, результат вышел сногсшибательный. И без того большие вытянутые глаза превратились в кошачьи: огромные, раскосые, гипнотизирующие. Не хватает только продольного зрачка. – Слав, ты чё молчишь? – Я не Слава, я Джамиля из татарского порно. Андрей любуется проделанной работой в отражении, пока Слава вертится из стороны в сторону и щурится, выбирая ракурс. – Давай фоткать в инсту. Подожди, тушь забыли. – Какую инсту? Протрезвей сначала. Слава проводит кисточкой пару раз по верхним ресницам и усаживается на кровать. – Тогда просто пофоткай. Андрей уже точно знает, какая судьба ждёт эти фотографии. Оставшись один холодным зимним вечером, он передёрнет на них, и не раз. – Раздеться не хочешь? – А ты? – Слава вскидывает бровь. Про брови забыли, но уже не важно. – У меня другие планы. Андрей садится в кресло у стены напротив зеркала и приглашающее хлопает себя по коленям. – Оу. Слава приосанивается, деловито запускает руки под полы халата, привстаёт и стягивает с себя трусы. Подходит к креслу, перекидывает ногу и седлает бёдра Андрея. Ведёт руками по торсу, прижимается, трётся задницей о джинсы. Андрей спускает халат с его плеч и, не развязывая пояса, гладит ягодицы и изогнутую спину. Слава издаёт первый тихий стон. Господи, как же легко его… – Давай потрахаемся уже, а? Голос грудной, и хриплый, и голодный. Дважды просить не придётся. Андрей расстёгивает джинсы, спускает до колен и тянется за смазкой. – Без презерватива? – Без. Пару движений внутри, и Слава расслабляется, помогая протолкнуть в него головку. Дальше он щурится и сам насаживается, содрогнувшись всем телом и максимально прогнувшись в спине. – Больно? Одной рукой Андрей придерживает его за талию, другой ласкает плечо и шею, ведёт рукой выше и мягко тянет за густые волосы. – Нет. В доказательство своих слов Слава крутит бёдрами, и Андрей толкается вверх. Они набирают темп. Андрей наслаждается по очереди Славкиным лицом с восточными шлюшьими глазами и шикарным видом в зеркале, где можно наблюдать за ритмичными движениями, красными колеблющимися волнами халата и капельками пота, стекающими между белыми лопатками. Слава отслеживает его взгляд, оборачивается и улыбается Андрею в отражении пьяной довольной улыбкой с хитрым прищуром накрашенных глаз. До конца остаётся недолго. Среди раскиданной по столу косметики Андрей нащупывает свой телефон и фокусирует камеру на зеркале. Короткое видео, на котором отчётливо слышны его шумные вздохи и Славкины покрикивания, особенно громкие, если задаться целью выбить из него эти звуки. Десяток фотографий, на которых Слава бессознательно смотрит в кадр, а потом падает на Андрея и утыкается лбом ему в шею. Андрей отбрасывает телефон на стол и приходит следом. Жарко, влажно, липко. И дохуя хорошо. Активная физическая деятельность отрезвляет. Вынырнув из посторгазменной неги, Андрей ведёт Славу за собой в душ, смывая с него пот, сперму и макияж. Тречок этой ночью они всё-таки дописывают, и заодно записывают ещё один, который определённо не увидит свет, но останется на их ноутбуках.