Чего боялся Толкиен

Четверо хоббитов вошли в трактир «Гарцующий пони». Люди, как обычно, смеялись, пили, пели, секретничали. Единственными мрачными и скучными тут были эти самые хоббиты. Фродо кивнул своим спутникам и те, хлопнув его по плечу, отправились в сторону стойки. За пивом. А может, и за чем-нибудь покрепче. Им не нужны были слова, чтобы понять, что делать. Сам Бэггинс целенаправленно пошел к сидящему в самом тёмном углу и завернутому в плащ Страннику. Плюхнулся напротив и спросил напрямую: — Чё, как? — Мог бы и не спрашивать. — Странник откинул капюшон и перекинул трубку в угол рта, чтобы было удобнее говорить. — И кстати, будь добр, не привыкай так общаться. — Мне нравится. — Упрямо ответил Фродо. — Короче выходит. И эмоциональней. Я лучше скажу: «Какого х…» — Фродо! — Ясно, предупреждения «ненормативная лексика» нет. — Сделал вывод хоббит. Арагорн пожал плечами и напомнил: — Канон. — Тут от канона только мордашка Легси осталась. Кстати, где наш эльф? Едет в Ривенделл? — Щас! Ты вон туда глянь! — Кивнул в другой конец трактира Арагорн. Фродо оглянулся и заметил, что под мелодичную музыку флейты и лютни на столе в углу отплясывает белобрысая фигура, с каждым новым аккордом избавляющаяся от одного элемента своей одежды. Вся женская часть посетителей скопилась там. Наблюдала за процессом. Фродо понимающие хмыкнул: — Отрывается? — Да, все-таки последние свободные дни, когда никто никому ничего не должен. Счастлив, что не с Лихолесья пришлось ехать с ней. — Арагорн передернулся. — А может, не с ней, а с ним, последним носителем крови дунаданов. — Бэггинс искривил губы, поддевая старого друга, а Арагорн артистично изобразил тошноту. — Не напоминай. А то я припомню Голлума. Теперь уже Фродо скривился так, что показалось — сейчас ужин попросится на выход, что вообще для хоббитов было невозможно. Пару минут помолчали, наблюдая за эльфом. Потом Арагорн сказал: — Спор? Фродо кивнул: — Сто. Брюнетка. — Сто пятьдесят — эльфийка. — Двести — с луком. — Ладно, хоть мы и договаривались, что насчёт оружия спорить неэтично — они всегда с луками. Двести — с кинжалом. И двести — одна. — Двести — на лошади. Пари скрепил хлопок ладоней и Арагорн откинулся на спинку своей лавки. — Ну сам знаешь, выходим утром. — Опять в меня будут тыкать всякими острыми штуками… Безнадежная бесконечность одного и того же… Интересно, это когда-нибудь вообще кончится? — Поморщился Бэггинс. — Ты знаешь, что нет. Это кольцо не уничтожить, это тебе не твоя игрушка, которую ты носишь под рубашкой. Снова наступило молчание, на этот раз тоскливое и пустое. О чем говорить, когда бессмертен, но должен делать одно и то же? — Боромир? — Уточнил хоббит. Арагорн пожал плечами. — Сам знаешь. — Следопыт затянулся поглубже, пустив клуб дыма. Фродо принюхался к характерному сладковатому запаху и поморщился: — То есть меня поведет следопыт под кайфом? — И не таких важивал, да и тех выпроваживал. — Отмахнулся Арагорн, снова затягиваясь. — Дай хоть расслабиться. Не тебе с мертвецом целоваться. — Мне с ней на одной лошади ехать. — Это не одно и то же! — Поморщился Арагорн. В этот момент дверь в трактир распахнулась и в помещение, как вихрь, влетела девушка. Её глаза были словно безумные, а волосы настолько яркие, что казалось — их обмакнули в кровь. Арагорн охнул и подался вперёд, увидев её, против воли воскликнул: — Кей?! Милая?! Но как?! Ты же… Умерла много веков назад…