Где ты?

Ночь... Ночь перед его восемнадцатым днем рождения... Ему казалось, что он совершенно не спал. На электронных часах у кровати светятся зеленые цифры "16.01.; вторник; 05:07". За окном маленький город, освещенный лишь редкими фонарями. Но и их света достаточно, чтобы видеть, как блестит снег, опадающий мягкими перьями на выступы балконов, изгибы фонарных столбов, черные, пустые и одинокие ветви деревьев. Откуда-то слышен злой вой бродящего по улицам ветра,обозленного от холода и одиночества. Его порывы заставляют дрожать березку перед окном, наверное, от страха перед этим остервеневшим от темноты и пустоты разбойником. А на небе из-за тяжелых темных облаков иногда выглядывает тонкий месяц в окружении молодых и блестящих звезд. Темные, как горький шоколад, кудрявые волосы юноши растрепаны. Большие холодно-карие глаза бесцельно устремлены к звездной толпе, издеваясь смеющейся с черного неба. Длинная шея, острые ключицы и милый красный носик спрятаны в тёплом багровом свитере. На полусогнутых коленях парня лежит телефон, прокручивающий в сотый раз песни Twenty One Pilots, через удавку наушников, окутанных вокруг юноши. Но его мысли далеки от песни, пилоты в наушниках лишь помогают думать. Диппер никогда не был увлечен соулмейтами, хотя все вокруг только и грезили тем, что в восемнадцать лет увидят того, кого выбрала им судьба. Вот и его восемнадцать лет... - Ну, поздравляю. Вот уже, как пять часов совершеннолетняя, - шепотом проговорил кареглазый. Он определенно не хотел видеться со своей родственной душой. - Всё, что мне нужно было бы сегодня, - это хотя бы его сообщение, - думал Диппер. Он легко соскользнул с подоконника, на котором сидел всё это время, сбросив телефон и наушники на кровать с чёрной, как смоль простынёй, а сам прошёл к столу и открыл ящик, в котором хранилось последнее воспоминание о том, кого он согласился бы считать своей родственной душой тогда, два года назад. На фотографии была почти осень, конец августа. Диппер заливисто, будто ребёнок, смеялся, уже давно на его лице редко можно было встретить даже улыбку, когда речь заходила о нем - втором человеке на фото. Он тоже улыбается, глядя на неё, но в его янтарных глазах виднеется серьезность и грусть. Накинутая на плечи рыжая кожаная куртка, тот самый бордовый свитер и его рука на его плече. "Просто друг," - так Диппер говорил всем любознательным. "Просто друг" - так Билл говорил всем. К фотографии был прикреплен листок из дневника кареглазого, который он давно забросил и забыл куда. Сохранился только этот фрагмент страницы: "Почему он не писал мне с той осени, когда уехал в институт? Почему перестал отвечать на мои сообщения после своего восемнадцатого дня рождения? Я слышал, что некоторые люди, найдя свою половинку, забывают всех, но он не мог меня забыть, ведь так?" Глаза быстро пробегаются по записи, по вопросам, на которые всё ещё нет ответа. В глазах застывают прозрачные кристаллы слез. Нет, он обещал, что больше не вспомнит о нем. Сегодня он не будет вспоминать его ни на секунду, не будет вспоминать, что он ему был важнее друга, нужнее друга, ближе, чем друг. Сегодня его восемнадцатый день рождения...