Часть 1
19 апреля 2018 г., 23:27
Был поздний вечер, когда Калинкин с Шакулиным возвращались домой после финала стрим стендапа. В воздухе висело напряжение, доходившее, кажется, даже до водителя. Однако это волновало Васю в последнюю очередь, ведь чувство ревности всё ещё до боли сдавливало его грудь, и как бы он ни пытался забыть о произошедшем, ничего не выходило. Подперев рукой подбородок, мужчина не отрывал взгляда от запотевшего окна. По привычке руки тянулись нарисовать что-нибудь глупое на окошке, но не было сил даже на это. Ссоры с Калинкиным всегда истощали его, а в этот раз словно высосали всю радость и желание жить. И он думал лишь о том, что объятия Морфея смогут спасти его от этого неприятного чувства предательства.
Всё то время, пока они добирались домой через весь город, незаметно для водителя Евгений пытался взять Васю за руку или хотя бы просто к нему прикоснуться. Только Шакулин не разделял его желания, спрятал руку в карман и тихо фыркнул, почувствовав удивлённый взгляд Калинкина на себе. Взаимодействовать с голубоглазым Васе не хотелось, ему нужно было время, чтобы отойти, в итоге не сорвавшись на самом же Жене. Он понимал, что ничем хорошим это бы точно не кончилось.
Шакулин продолжал держать рот закрытым даже по приходу домой. Молча переоделся, молча поставил чайник и так же молча смотрел в телефон, всеми силами игнорируя присутствие Жени. Калинкина это немало раздражало. Он ещё толком и не понял, что, собственно, произошло между ними.
— Вась, да че за бред? — возмутился Женя.
— Действительно, у меня до сих пор в голове не укладывается, чем он мог тебя зацепить.
После ответа Шакулина легче не стало никому. Вася язвил, хотя делать этого ему не хотелось. Он не ждал извинений, не ждал уже ничего, только искренне надеялся, что он не пустое место и тем более не бесчувственный робот в глазах Калинкина, но последний как будто специально старался доказать обратное.
— Ты вообще понимаешь, че ты несешь? Я и Фомин… — Калинкин прикрыл глаза, массажируя виски, — ты Диминых тупых шуток наслушался, что ли?
— Не вплетай сюда Диму, он не заигрывал с Фоминым.
— Пиздец, Вася, я просто… Я просто не понимаю, — ответил Женя, поворачиваясь спиной к Шакулину и не желая больше говорить на эту тему.
— Не нужно ничего понимать. Нужно просто хоть раз в жизни подумать о моих чувствах, делая что-то подобное, — выпалил Вася. — Такое чувство, что тебе наплевать.
— Да, Вася, мне наплевать, — обрывает его Калинкин и делает небольшую паузу. — Это ты хотел услышать? Ведёшь себя как баба. Я понятия не имею, как оправдать то, что ты там себе навыдумывал. Но раз уж я такой эгоист, то почему бы тебе просто не уйти и найти того, кто будет о тебе заботиться? — эти слова слетели с губ, оставив после себя жгучую горечь.
Услышанное повергло Васю в шок и заставило заткнуться. Он чувствовал, как слова Жени острыми иглами впиваются в сердце, заставляя его кровоточить. Впервые было так больно смотреть в непривычно тёмные, но всё ещё любимые, глаза и видеть в них настоящий холод. Сказать ему было нечего, поэтому, украдкой бросив взгляд на Калинкина, Василий накинул на себя куртку и вышел из квартиры.
Идти ему было некуда, за исключением одного единственного места, где он мог побыть в тишине наедине со своими мыслями и чувствами. Вася продрог до мозга костей уже спустя несколько минут своего нахождения на открытом балконе последнего этажа. Так хотелось залезть в горячую ванну и согреться, но для этого нужно было как минимум вернуться в квартиру. Только возвратиться не позволит гордость, да и сейчас ему кажется, что он в такой ситуации, когда лучше подхватить воспаление лёгких, чем вернуться к Калинкину. Из хорошего было лишь то, что становилось немного спокойнее. Хотя где-то внутри всё ещё ныло, не позволяя абстрагироваться от реальности и просто забыть о происходящем. Шакулин думает, что это ещё не скоро пройдет, зато, кажется, больнее уже не будет. Разве что ему сломают несколько рёбер, а они в свою очередь пронзят его внутренности насквозь.
Где-то сзади послышались приближающиеся шаги, кому они принадлежали было понятно сразу. Шакулин игнорирует, надеясь, что Женя уйдёт сам, но вместо этого Калинкин встаёт плечом к плечу, направляя свой взгляд на крыши высоток напротив них и протягивая Васе кружку горячего чая. За этим следует лишь продолжительное молчание, чему Шакулин безгранично благодарен. Несмотря на всё произошедшее, он чувствует тепло близстоящего молодого человека. Теперь возможность заболеть — последнее, о чём думает Вася. Его мысли наполнены Калинкиным и их светлыми воспоминаниями. Он, кажется, помнит всё до единого, всю их историю от начала и до этого момента. Помнит первую встречу, как смотрел в глаза Жене и понимал, что безнадёжно влюбился, помнит, как впервые проснулся, обнимая его, и как не верил, что это всё взаправду… Наверное, не верит до сих пор. Но если проанализировать всю их историю, то можно с уверенностью заявить, что рядом с Калинкиным он чувствует себя самым счастливым человеком на земле и даже не пытается это скрыть.
— Мне же тоже обидно, Вась, — неожиданно сказал Евгений, повернув голову к нему, — понимать, что у меня не получается быть хорошим парнем, который заслуживает доверия. Если честно, то я не знаю, что ещё должен сделать, чтобы ты понял, как сильно я люблю тебя… — горько усмехнулся Калинкин, глядя прямо на Шакулина. — Прости. Я перегнул палку, но только потому что очень разозлился.
Шакулин хотел бы слушать парня вечно, ведь его слова, голос, манера речи даже спустя столько времени не перестали быть очаровательными. Каждый раз, когда Шакулин смотрел на Женю, снова убеждался в том, какой он красивый — его обветренные розовые губы, голубые блестящие, сравнимые, пожалуй, только с глубоким морем, играющим бликами на солнце, глаза, ресницы, щетина, что придаёт ему немного брутальности, — абсолютно всё делало его красивым. Вася любил Калинкина. Любил так, как, думал, никогда не сможет, и поэтому был готов простить ему что угодно.
— Вась, ну не молчи, я тебя молю! — тонким голосом взвыл Калинкин, вызвав тем самым улыбку у парня. — Слава Богу, ты улыбаешься, — выдохнул парень, схватившись за сердце.
— Просто обидно, что ты постоянно даёшь повод…
— Я правда не понимаю, какие «поводы» и для чего я даю, — прервал Женя, потому что не хотел снова слышать разбивающие сердце слова. — Думаешь, если бы я на самом деле не уважал твои чувства и не любил тебя, то мы бы всё ещё стояли здесь вдвоём? Думаешь, я бы сделал горячий чай, понимая, что ты сейчас мёрзнешь, поднялся бы сюда и говорил все эти вещи? Просто подумай, продержались бы мы так долго?..
Шакулин молчит, действительно обдумывая слова Жени. Последний же покорно ждёт вынесения вердикта, тщательно скрывая своё волнение. В конце концов Вася поворачивается к Калинкину, и грустная нежность в его взгляде говорит сама за себя.
— Какой же ты всё-таки глупый, Вася… — тепло произносит Женя заезженную фразу.
Вася кивает, после чего Женя кладёт руку на щёку Шакулина и притягивает его к себе, пылко целуя прямо в губы, от чего внутри у обоих появляется невероятная лёгкость. Поцелуй получается коротким, но чувственным, одним из тех, что переворачивают всё с ног на голову, таким, после которого понимаешь, что нет пути обратно. Пускай где-то глубоко внутри ещё остался осадок, но Вася всё равно дарит счастливую улыбку Жене, похожую на улыбку человека, выигравшего в лотерею, впрочем, практически так оно и было.
В ответ Калинкин улыбается самой искренней улыбкой, чувствуя, как успокаивается его бешеное сердцебиение.
