Помоги...

Гермиону выписали на следующий день. Когда она вышла из больницы, то увидела целую толпу друзей — выглядело это так, будто она выходила из роддома. — Мерлинова борода… Что вы тут делаете? — удивилась девушка. — Поздравляем тебя с выздоровлением! — кричал во всю глотку Джордж Уизли. Все расхохотались, а Рон неожиданно подошёл и заключил её в объятия. Гермиона не ожидала такого и поэтому просто по-дружески, похлопала друга по спине. Не хватало ещё, чтобы он поцеловал её при всех. — Ну всё Рон… Не надо, — сказала она тихо и Уизли отошёл. Друзья наперебой что-то кричали, смеялись — совершенно непривыкшая к такому шуму Гермиона чувствовала себя очень неуютно. Отвезти девушку домой, конечно же, вызвался Рон. Пришлось согласиться. Малфой неторопливо ехал по снежной дороге. В салоне автомобиля витал едва заметный запах — на пассажирском сиденье лежал букет из ромашек. Малфой еле нашёл в Лондоне эти цветы. Почему-то именно ромашки напоминали ему о весне. Гермионе должно понравиться. Почему он вдруг стал заботиться о ней? Она всегда казалась ему зазнайкой и вообще… Это же Грейнджер! Наверно, он слишком устал быть таким, каким его считали все эти годы. Машина припарковалась недалеко от больницы. На площадке перед выходом уже толпилась куча народу, неужели это к Гермионе? Хотя, чему он удивляется. Это же не он — к нему пришли бы разве что отец с матерью. Вот и вышла Гермиона. Выглядит бодро и улыбается. Уизли старший начал что-то кричать и все начали смеяться. Ну не сидеть же тут вечно, надо выйти, Драко! Он взял букет и уже было хотел открыть дверь своего авто, как увидел, что Гермиона обнимается с Роном. Уизли снова пытается наверстать упущенное. Драко понял, насколько смешно будет смотреться среди всех этих людей с букетом ромашек. Ну кто он такой? Коллега по работе? Что он ожидал, когда ехал сюда? Что внезапно все зауважают его? Что Поттер похлопает по плечу, а Гермиона растает при виде букета? Какой же он всё-таки кретин… Бросив цветы обратно на сиденье, Драко завёл машину и быстро уехал. Гермиона по прежнему чувствовала себя немного слабо, но тем не менее вышла на работу. Вот Малфой удивится, когда увидит её! — Привет! — сказала она радостно, входя в кабинет. Но ожидаемой реакции не последовало. Юноша сидел с безразличным лицом и читал отчёт о прошедшем допросе с Коллинзом. Ей показалось, что они начали немного лучше относиться друг к другу, но всего за день всё встало на свои обычные места. Что ж, значит это была просто минутная слабость. Так будет даже лучше. — Какие у нас сдвиги по Барти? — спросила она деловым тоном. Не поднимая головы, Драко ответил: — Судя по тому количеству оборотного зелья, которое продал наш друг, Крауч недолго сможет продержаться в чужом обличии. Есть ещё один человек, который может нам помочь. — Кто же это? — Питер Крауч. Брат Барти, — в этот момент Драко наконец поднял на неё глаза, — Придётся скататься за город. Ты со мной? — С тобой, — кивнула девушка. Мог бы и не спрашивать. Они трансгрессировали на какую-то ферму, которая больше походила на болото из-за снега и грязи. — В самую пору наколдовать себе резиновые сапоги, — попыталась пошутить Гермиона. Драко юмора не оценил. Он шагал так, будто бы это была не скользкая грязь, а лесная тропинка. — Расскажи мне о Питере, — она попыталась как-то разрядить обстановку. — Я не знала, что у Крауча есть ещё один сын. — Конечно, ты не знала. Барти Крауч старший скрывал это от всех. Питер родился обычным маглом. Его прятали сколько могли, пока отец не умер. Может, он знает что-нибудь о своём братце. Они подошли к большому кирпичному домику и позвонили в колокольчик. Дверь открыл суховатый мужчина лет сорока. — Что вам будет угодно? — спросил он. — Мы из министерства магии. Нам надо переговорить с вами, — голос Малфоя звучал твёрдо. Никогда и не подумаешь, что он способен смеяться и шутить. Гермиона и сама уже не верила, что это было всего пару дней назад. — Что ж, проходите, — пропустил гостей Питер. — Чай как раз согрелся. Удивительно чистое и уютное жилище — даже Гермиона не могла похвастаться таким порядком у себя дома. Чувствовалась рука хозяйки. Или хозяина. Питер Крауч осторожно поставил поднос с чайником и чашками на столик. — Угощайтесь. Гермиона разлила чай по кружкам, ожидая, что разговор начнёт Малфой. — Если вы хотите что-то узнать о Барти, то я не в курсе где он и что с ним, — мужчина сел в кресло напротив. — От вас уже приходили люди. — Когда вы видели своего брата в последний раз? — Драко даже не притронулся к чаю. — Кажется… лет восемь назад, — Питер закатил глаза, вспоминая. — И то мимолётом. Хотя, мне и этого было достаточно. Гермиона вздохнула — ничего нового они тут не узнают. Барти, как сквозь землю провалился. Единственное, на что можно было надеяться, так это на то, что действие оборотного зелья скоро должно прекратиться и он снова примет свой облик. Малфой продолжал расспрашивать что-то Питера, а Гермиона отстранённо сидела и крутила в своих руках кружку. На ковре, рядом с её ногой лежал маленький листик. Не похоже, чтобы его принесли собой с улицы — на дворе снег и уже нет никакой листвы. Знакомая форма листа смутно напоминала Гермионе о чём-то… Может, просто давно не убирались? Судя по комнате, тут убираются чуть ли не каждый день. Нет, он упал не случайно… И тут Гермиона чуть ли не вскрикнула — сушёные водоросли! Это же был один из компонентов оборотного зелья! — Собственно, это всё, что я могу сказать… — Питер улыбнулся и поставил кружку с чаем на поднос. Неужели перед ними сидел Барти? А что, если она ошибается? — Могу ли я помыть руки, мистер Крауч? — спросила Гермиона как можно спокойнее. — Да, конечно. Раковина на кухне. Она встала и прошла в соседнюю комнату. На вид, как обычная кухня. Никаких тебе котлов или других намёков на зельеварение. — Всё в порядке, мисс Грейнджер? Девушка обернулась и увидела стоящего рядом Питера. — Я не говорила вам своё имя. В этот момент лицо Крауча исказилось страшной улыбкой. Это был он. Это был Барти. Она не успела достать палочку, как Барти сбил её с ног и повалил на пол. Взяв Гермиону за горло он продолжал мерзко смеяться, словно последний псих. Его тонкие пальцы сжимались всё сильнее и сильнее, не давая вдохнуть. Где же Малфой? Почему он не поможет ей? — МЕРЗКАЯ ГРЯЗНОКРОВКА!!! — кричал, брызгая слюной, Барти-Питер. — ДУМАЕШЬ, ЭТО ТЫ РАСКОЛОЛА МЕНЯ? АХАХХХААА!!! ЭТО Я РАСКОЛОЛ ТЕБЯ, МЕЛКАЯ ТВАРЬ!!! Силы были явно не равны — Гермиона понимала, что ещё какие-то мгновения и он точно задушит её. — УМРИ, ГРЯЗНОКРОВКА!!! — заорал он и в эту же секунду его отбросило в сторону. Что-то разбилось. — НЕ СМЕЙ ТАК НАЗЫВАТЬ ЕЁ!!! Гермиона не могла пошевелиться. Воздух всё никак не мог поступить в лёгкие — казалось, Крауч просто передавил ей горло. Рядом что-то хлопнуло и на неё посыпались осколки. — Гермиона!!! — подбежавший Драко не знал, что делать, — Чёрт тебя дери, дыши же!!! Наконец, откашлявшись, она смогла вздохнуть. Это было ещё хуже, чем розовая пыль. От каждого глотка воздуха ужасно сдавливало грудь, а к шее просто было страшно прикоснуться. — Где он… — едва слышно спросила она, приподнимаясь. — Трансгрессировал, — Малфой отряхнул её от стекла и помог встать. — Чёрт, он водил нас за нос! И чуть не убил тебя! А меня успел оглушить! Какой же я болван! Вот почему он не сразу прибежал. Даже Малфой не сразу успел среагировать. Нет, им не поймать Барти Крауча. — Тебе надо в больницу, — Драко с осторожностью смотрел на Гермиону, будто она сейчас рассыпется. — Ну вот ещё чего! — она махнула рукой, — Надо срочно в министерство, чтобы сообщить о том, что Крауч скрывается в облике своего брата. — Но… — Не хочу ничего слышать, — серьёзно сказала она. — Ты мне кто, нянька? Даже ей показались эти слова обидными, однако, Малфой никак не отреагировал. — Как скажешь, Грейнджер. Лучше бы он накричал на неё! После пятичасового разбирательства и написания подробного отчёта, всё министерство поднялось на уши. Барти Крауч свободно разгуливает по Лондону! Это была первая встреча с ним за последние месяцы, но это как-то сложно было назвать удачей. Шея Гермионы приобрела синевато-малиновый оттенок. Снова её назвали грязнокровкой… Даже спустя много лет это слово, как тень, преследовало её. После работы Малфой подвёз девушку домой. Гермиона думала, что сегодня отличный повод напиться, но, к своему удивлению, поняла, что не хочет даже этого. Ей только начало казаться, что она потихоньку выходит из это состояния депрессии, как её опять заталкивали в неё, причём ещё глубже… Мерзкая грязнокровка… Шея ужасно болела — будто бы пальцы Крауча до сих пор сжимались вокруг её подбородка… — Поттер был прав, когда говорил, что боится за тебя. Девушка поняла, что они давно приехали — оказывается она так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как они стоят припарковавшись у её дома. — Что, прости? — Ты постоянно вляпываешься в какие-то ситуации. За последнюю неделю ты могла умереть уже два раза, — голос Драко был тихим, но отчего-то задевал девушку за живое, — Да что с тобой происходит? Могла ли она сама ответить себе на этот вопрос? Её взгляд упал на что-то белое. Кажется, это был лепесток ромашки. С ума сойти — откуда сейчас взяться этим цветам? Да ещё и в машине Драко. Хотя, чему тут удивляться — наверняка, подарил какой-нибудь девушке. От осознания этого стало ещё тягостней. — Не знаю… Я так устала… Зачем она говорит это ему? Будто бы он сможет ей помочь. Нет, это просто смешно. Она уже взялась за ручку двери, как всё-таки решила спросить: — Эта девушка обрадовалась? Драко непонимающе посмотрел на неё. — Какая девушка? — Которой ты подарил ромашки. Он будто думал, что ответить. Неужели боится расстроить её? — Нет, не обрадовалась. Кажется, у неё другой. — Мне жаль… — она открыла дверцу и направилась к дому. Внутри неё словно рушились стены — настолько тяжело давался каждый шаг. Нет, она никогда не сможет выйти из этого кошмара, который зовётся жизнью… Открыв дверь своего жилища, Гермиона медленно опустилась по стенке на пол. Она до того была опустошена, что не хотелось даже плакать. Разрушил тишину внезапный стук в дверь. Гермиона поднялась и открыла — на пороге стоял Драко, лицо которого было почти таким же, когда она впервые назвала его по имени… В голове не было ни единой мысли. Она просто сделала шаг навстречу и тут же оказалась в его руках. Руках, о которых так упорно не хотела думать.