Помоги...

Проснувшись утром, Гермиона поняла, что наконец-то смогла как следует выспаться. Драко настаивал на том, чтобы она отдохнула, и ушёл спать в другую комнату, оставив её одну. Да, всё-таки хороший сон приводит в норму. Она сладко потянулась. Удивительная лёгкость внутри даже поразила её — мысли о том, что в ближайшее время ей придётся пойти на отчаянный шаг, уже совсем её не пугали. Она смирилась. Ещё перед сном она подумала, что сначала надо будет найти Барти Крауча, а уж потом разберётся с собой. Гермиона как-то приняла всю эту ситуацию и больше не ощущала того страха, который засасывал её в пустоту. Всё будет хорошо. Она справится. В гостиной были какие-то голоса — может быть, Драко включил телевизор или радио. Она оделась и вышла из комнаты, надеясь скорей обнять своего Малфоя, но тут же остановилась. На диване удобно расположилась вся семья — Нарцисса, Люциус и сам Драко. Естественно, при виде Гермионы у всех застыли лица. Последнее время у окружающих её людей только такая реакция и была, так что это совсем перестало волновать девушку, да и какой был в этом смысл. — Доброе утро, — сказала она, как ни в чём не бывало. Мать попыталась изобразить улыбку, а отец так и сидел, не в силах отвести своего взгляда от девушки. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — выдавил он наконец. Драко смущённо улыбался, глядя на Гермиону. Неужели он специально пригласил их к себе, что рассказать правду об их отношениях? — Драко, — Нарцисса более ничего не могла произнести. Кажется, у них с мужем просто не могли сложиться пазлы. — Да мама, — он слегка покраснел, но выглядел от этого не менее решительно, — Мы с Гермионой вместе. Я и позвал вас, чтобы сообщить это, — он посмотрел на стоящую девушку, — Чтобы мы больше не прятались от всех и не прикидывались, будто друг другу никто. Люциус едва ли мог прийти в себя. Он ошарашено смотрел куда-то в пустоту, переваривая услышанное. Его сын, его аристократическая кровь будет вместе с грязнокровкой? Едва ли такую судьбу он хотел для Драко. Как же ей хотелось сказать, чтобы они не принимали всё это близко к сердцу, что скоро всё закончится и им не нужно будет выносить её общество… — Полагаю, — сказал Люциус после некоторого молчания, — ты счастлив? Нарцисса смотрела то на Драко, то на Гермиону. Её глаза постепенно становились мокрыми, ещё чуть-чуть и она расплачется. — Да, папа, — Малфой младший встал с дивана и подошёл к Гермионе, обняв её за плечи, — я счастлив. Сердце матери не выдержало и она разразилась слезами. Гермиона испугалась, что сейчас вспыхнет скандал и родители просто молча уйдут, но, неожиданно, Нарцисса встала и пошла к ним, распахнув свои объятия. — Мой мальчик, — говорила она, сквозь рыдания, — Лишь бы ты был счастлив, Драко! Сын был крепко обнят, а Гермионе достались поглаживания по плечу — впрочем, и этого было достаточно, чтобы понять — мать одобрила выбор. Люциус тоже поднялся с кресла и подошёл к ним. Его холодные голубые глаза были такими пронизывающими, что девушка испугалась, как бы он не увидел, что она носит осколок. — Я приму любое твоё осознанное решение, Драко, — сказал он, — Я очень люблю тебя и буду уважать твой выбор. Даже, если это мисс Грейнджер. Кажется, лёд начал таять. Поверить невозможно, что Гермиона приняли в семью Малфоев. Малфоев!!! От одной мысли о том, как могло всё сложиться, ей становилось невыносимо — у неё могла бы быть счастливая жизнь. Даже родители Драко смирились. Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь ей придётся умереть.

***

Было ужасно сыро… Гермиона с Роном осторожно шагали по туннелю. — Кажется, нам туда, — Рон указал налево, — там светло. Они прошли чуть дальше. Здесь, в так называемой тайной комнате, почти не было слышно суматохи, которая творилась наверху. Им надо торопиться. — Вот он! — крикнул Рон и побежал вперёд. Гермиона оказалась в каком-то большом зале, повсюду вода и… огромный скелет змеи. Василиск! — Вот так… — юноша уже отламывал зуб василиска, совершенно не пугаясь обстановки, — Теперь надо всего лишь уничтожить крестраж. Он протянул клык Гермионе, предлагая сделать это самой. — Нет… Рон, я не могу! — испуганно ответила она. — Гермиона, давай. Ты справишься, — его голос был таким решительным, что она успокоилась. — Ну хорошо. Клык был холодный. А может, это её руки были такие холодные. Сосредоточившись на кубке, девушка слушала биение своего сердца. Ровное, чёткое… Рука сама поднялась и с силой опустилась… Умирающая душа, которая находилась в крестраже рассыпалась на миллионы мелких кусочков, которые тут же перестали существовать. Все, кроме одного — который попал в Гермиону. Случайный осколок души Тёмного лорда отскочил прямо в неё и продолжал жить в ней все эти годы, как заноза в ране. Какое-то время он был просто в спячке, но со временем проникал с неё глубже и глубже, отравляя своим существованием. Именно осколок заставлял девушку совершать несвойственные ей поступки, заставлял её отдаляться от всех и медленно забирал её душу себе. Всё бы ничего, вот только сердце Гермионы оказалось таким сильным, что даже великая тёмная сила не могла справиться с тем, что было в ней. Никакая магия не могла победить, никакие тёмные силы не могли противостоять этому чувству. Это было именно то, что спасло её от приближающегося конца, от неминуемой смерти. Это была любовь.