В ожидании чуда

Муж никак не выйдет из комы, и Тамара каждый день приезжает в больницу только для того, чтобы не оставаться наедине со своим горем. Витя не может навещать своего брата так часто, но когда он появляется в палате без сопровождения Саши с Космосом, то позволяет себе поведение, не принятое в их мужской компании. Слишком меланхоличное, слишком открытое в эмоциональном плане – Витя привык скрывать душевную тоску, и не хотел бы отвыкать, но ничего не получается, как раньше. Фил не узнает, но лучше бы узнал – потому что это значило бы, что брат пришел в себя, что, конечно, дороже любой репутации. – Он обязательно вернется, – как и всегда, Витя приносит пластиковый стакан с крепким чаем для Тамары, она благодарно улыбается, но молчит. Он достает из кармана пиджака фляжку и делает несколько глотков, надеясь, что алкоголь хоть на минуту успокоит нервы. Витя хочет сказать, что должен был оказаться на его месте или хотя бы в той же машине. Что он точно сопьется от невозможности как-то помочь, потому что работа не помогает отвлечься. Что он не для того выживал в последний момент, чтобы мгновение за мгновением терять лучшего друга. Но он молчит. Оказавшись на грани смерти, он больше не может доверять даже самым близким людям. Сейчас он понимает, что, вообще-то, всегда мог доверять только Филу, а теперь остался один. И рядом с ним – Тамара, тоже одна, но ей еще сложнее. Она не привыкла к смерти и крови, конечно, любимый муж ограждал ее от нюансов своей профессии. Нельзя, чтобы первое столкновение с жестокой реальностью было похоже на катастрофу у самого близкого для тебя человека. Витя хотя бы знает, что и не из таких ситуаций выпутываются, многое успел повидать. Врачи – если у тебя есть деньги на профессионалов – могут собрать человека в буквальном смысле по частям, он знает, он видел. Но такие вещи не пересказывают любимым женщинам – и любимым женщинам друзей, в том числе. – Конечно, вернется, – уверенности в ее голосе не слышно. С полминуты Витя завидует ей, поскольку сам на неуверенность не имеет права. Он сидит рядом, наклонившись вперед, чтобы не смотреть ей в глаза, и держит ладонь Фила в руках. Он знает только один способ утешения женщин, и мысленно просит у брата прощения за то, что рано или поздно его применит. Потому что Тамара не заслуживает страданий, свалившихся на ее голову. Даже если пацаны заслужили, что еще надо доказать. В следующий раз Витя приезжает нескоро – очередная рабочая поездка затянулась. Теперь деловые контракты бригада заключает в разы аккуратнее: больше таких опасных партнеров, как Кордон, она позволить себе не может. Витя только рад был вырваться из Москвы, даже несмотря на то, что взятая по приказу Саши куча охранников неизбежно напоминала отряд Шмидта, доставлявший его на Голгофу, не добавляя уверенности в собственной безопасности. Увидев, кто пришел, Тамара улыбается одними губами, в ее глазах такая тоска, что Вите стыдно. На самом деле, он делает все, что может. Но пока нет результата, пока его любимый брат не очнулся, это ничего не значит. Витя даже не спрашивает, как дела у Фила: смысла нет, видно же, что ничего не изменилось. Он садится рядом и берет его за руку, это уже стало привычкой. Когда Фил был в сознании, Витя себе столько нежностей не позволял. Несерьезно это как-то. А теперь он и не знает, как по-другому выразить, что дорог ему брат, и все бы свои деньги отдал, лишь бы этот нескончаемый кошмар закончился немедленно. От мыслей о неизбежности выздоровления Фила его отвлекает всхлипывание жены брата. Нервы у нее опять не выдерживают. Бедная Тома… и как же она, вообще, держится, постоянно сидя в палате, где атмосфера реально кладбищенская. «Надо будет предложить Саше нанять сиделку,» – думает Витя, прижимая ее к себе. Очень странно – одной рукой держать за руку Фила, а другой – обнимать за талию его рыдающую жену. Для самого Вити и глаза на мокром месте – это слишком, он просто не хочет себе позволять лишнюю эмоциональность. Слишком устал, чтобы объяснять себе, почему вести сложнейшие переговоры может, а элементарно держать себя в руках – уже нет. Такими темпами и на покой пора будет. Кто бы только отпустил… – Все будет хорошо, слышишь? – повторяет Витя в который раз за последние месяцы и в который же раз чувствует, как эти слова теряют смысл. Не будет. Пока он просто болтает и не предпринимает решительных действий, ничего не изменится. – Врач опять говорил… – дальнейшие слова на тему «с каждым днем все меньше шансов» теряются в глубинах платка, которым Тамара вытирает слезы с лица. Мысленно Пчелкин матерится: да, хирурга он нашел профессионального, но свое мнение специалист хренов мог бы держать при себе и не расстраивать жену больного. – Это его работа, – с трудом произносит Витя, затем наклоняется к ее уху и добавляет: – Он прекрасно разбирается в мозгах и как там что устроено, но ничего не знает о нашем Валере. Выкарабкается. Не сегодня – так завтра. Тамара согласно кивает, но не заметно, чтобы она поверила. Крепче обнимая ее, он касается губами уголка ее губ. Жест слишком интимный, уважая собственнические инстинкты братьев, Витя никогда не позволял себе обращаться с их женами и вполовину так нежно, как с малознакомыми девушками. С репутацией бабника лучше не рисковать, хватило уже одного раза по молодости, когда Космос ему нос сломал за успешное соблазнение своей девушки. Тамара удивлена, она даже боится, по глазам видно. Хотя бы так, лучше, чем равнодушие к внешнему миру, которое ей овладевало последнее время. – Спокойно, – уверенно кивает Витя, больше ничего не предпринимая. У него и в мыслях не было ничего превратного. Жена брата – это святое, но отвлечь ее хоть на несколько мгновений лишним не будет. – Витя, ну как ты себя ведешь… – наконец произносит она. Но доверяет ему и успокаивается. Он тут же, как ни в чем не бывало, отстраняется сам и снова наклоняется вперед, опуская взгляд на лицо брата, своей неподвижностью напоминающее маску. Нет, не то, нужен другой способ. Ведь именно Фил к нему никогда бы не приревновал – доверял слишком сильно. Да и вообще, притворяться, будто сейчас брат понимает, что происходит, оптимистично просто до глупости. – Плохо, я знаю. И очень хочу, чтобы он сейчас встал и спустил меня за это с лестницы, – Витя понимает, что не звучит это как шутка. И не потому, что не смешно, а просто на самом деле хочется чуда. И пускай оно бы противоречило всем законам анатомии, Вите наплевать, он в школе плохо учился.