Часть 1
13 апреля 2018 г., 17:05
«Не выходи из круга и не отпускай руки. Мы затянули туго друг друга вопреки. И время на исходе, с тобой как по ножу; Не упади, прошу — я тебя держу!» © С. Лобода — Лети.
Запястье горит огнём, и я сдерживаю болезненный стон. И это прямо на уроке мисс Гриффин! Вдох. Выдох. Терпи, Ирэн. Всё будет хорошо. Выдох сквозь зубы — левую ладонь снова накрывает волной невыносимого жара. Кусаю губы, жмурюсь и молюсь, чтобы все не пялились на меня. — Ирэн, ты в порядке? — Люси смотрит с беспокойством, и я мотаю головой. Утвердительно. Ведьма не верит, а я подскакиваю с места и вылетаю из аудитории под крики директрисы вернуться на место. Туалет встречает холодом, сыростью, тусклым светом одиноких лампочек и запахом выкуренных сигарет. От контраста адского жара и прохлады меня бросает в дрожь. Стон боли всё-таки срывается с моих губ, и я смотрю на свою руку. Рукав моей спортивной чёрной кофты полностью пропитался кровью. На джинсах алело пятно моей внутренней жидкости с определённым количеством эритроцитов, лейкоцитов, тромбоцитов и других веществ. Скатившись по стене на пол, я с чувством обречённости размотала руку. Нет, я не отрубила себе кисть. Хотя хочу это сделать. Лучше сразу по локоть. Нет, я не вскрывала вены в комнате. Хотя это надо сделать прямо сейчас. Эта чертовщина не может больше продолжаться. Мой бездумный с каплями безумия взгляд смотрел на эту адскую композицию. Капля за каплей, и ненавистный символ на запястье окрашивается в винный-алый цвет. Мои нервы постепенно сдают… Это началось сравнительно недавно. Два месяца назад. До этого в сказки про родственных душ я не верила. Миф. Красивая сказка о любви, которая возможна у фей, а у ведьм — нет. Ведьма слишком эгоистична, чтобы кому-то добровольно отдать своё сердце, а тем более — душу. А я ещё та эгоистка, что мне влом поделиться с кем-либо любимой черничной шоколадкой. А тут в сказке про душу и сердце. Трижды ха-ха-ха. Извилистые линии вновь вскрывшейся раны пульсируют, плывут змеями перед глазами, и волна новой боли накрывает меня снова. Я кричу, бью кулаками по кафелю, лишь бы заглушить это. Лишь бы отпустило. Лишь бы оставило. Да когда я сдохну от боли, чёрт возьми?! Где-то рядом раздаются крики, а я улыбаюсь. Меня снова накрыло, и сознание вытолкнуло куда-то на высотку. В моём сознании одни высотные здания из камня, железа и стекла. Этот мир прекрасен, что всегда вызывает восторг. И я снова на высотке. На краю. С раскинутыми руками и рукавами-крыльями. Личное пространство свободы. А рана-символ пульсирует. Напоминает, что тут я не одна. Мне страшно поворачиваться и смотреть Ему в глаза. Мне страшно думать, что он за спиной, в метре от меня. Мне хочется спрыгнуть от мысли, что на его губах царит ухмылка. Я. Хочу. Сдохнуть! Мой мир — мои правила. И я делаю шаг за край, чтобы после оказаться под землёй, запертой в гробу. Мой мир — не мои правила. И за это я ненавижу Его. Я больше не стучу по крышке гроба. Не кричу, чтобы меня выпустили. Не умоляю. Я просто опускаю руки и закрываю глаза, позволяя воде утопить меня. Меня накрыло. Снова.***
— Не смей… — хриплю я сквозь боль и обморок. — Больше… ты… сволочь… — язык заплетается, в голове звон, телу тяжело. Такое чувство, что у меня жуткое похмелье. Но всего несколько минут назад меня тут выгибало дугой так, что хрустели сухожилия и выворачивались пальцы. — Колдовать… где я… Даже встать не могу, не то, чтобы глянуть на светловолосую сволочь над собой. Я не боюсь. Мир снов — мир наших встреч на протяжении моих восемнадцати лет. И всё равно я ненавижу Валтора за то, что он — моя часть, что его душа каким-то боком присосалась ко мне. Я не верю в сказки про родственных душ. Не верю! — Ты же знаешь, что это невозможно, Ирэн, — чуть ли не мурлычет он, хотя даю руку-знак на отсечение — скалится маг. Скалится, водит ногтём по моей ране, ищет, чем ещё можно причинить боль. Смех вырывается наружу. — Так убей. У тебя получилось, ну. Почти, — отдышавшись и отмахнувшись от его руки, я пытаюсь встать. Под руками кафель. Мы до сих пор в туалете. А может в моём сознании. А может, мы прячемся от Трикс. Кстати, как там мои бывшие однокурсницы? Тяжёлая — во всех смыслах — ладонь впечатывает меня не то в стену, не то в пол, а рык над ухом не пугает, но заставляет вздрогнуть меня. Чувство самосохранения просыпается, и я пытаюсь вырваться. Тщетно. Вместо этого Валтор сильнее давит мне на грудную клетку, и я слышу-чувствую, как у меня хрустнуло ребро. Звон такой… тупой. А вот боль и кровь во рту говорят о многом. — Убил бы тебя, Саммэрс, будь на то моя воля. Но магия — та ещё стерва, — шипит-рычит маг, и я хрипло смеюсь сквозь боль сломанных рёбер и разорванных тканей. — Тебе ли не знать, что мне не нужны слабости вроде тебя. Почти с ненавистью. Почти с обидой. Почти с презрением. Почти с болью. Сквозь смех отплёвываюсь от крови и шепчу: — Я тоже тебя, Валтор… В коридоре снова крики и шум. Кричат и смеются Трикс. Валтор хмурит брови и сжимает губы в полоску. А я широко улыбаюсь. Безумно. — Ты иди-иди. Колдуй. А я тут мирно сдохну. Только звукоизоляцию поставь. А то напугаю твоих ведьм до полусмерти. Помереть мне тихо он не дал. Грубо схватил за больную конечность, дёрнул на себя, как тряпичную куклу и взял на руки. Я хихикаю от вида своей крови на его кристально-белой рубашке. Белое и Красное — идеальное сочетание для двух психов-мазохистов, верно? Моя магия оставляет три рваных пореза на щеке Валтора и символ-паутину на запястье. Мои бывшие однокурсницы встречают меня с самым искренним непониманием ситуации. Я продолжаю улыбаться им в ответ, чувствуя, что вот-вот выключусь. Но перед этим я намеренно пропускаю через себя на него свою магию и вскрываю ему все старые раны, чтобы его рубашка перестала бесить меня своей белизной. — Всё-таки я была права, Валтор. Винный-алый тебе идёт куда лучше. Это были мои последние слова прежде чем меня снова выгнуло дугой.***
В сознание я больше не приходила, зависнув в своём личном мире из стекла, камня и железа.
