Скажи «Да»

      Здесь холодно. Холодно и темно. Это неудивительно, учитывая, что на мне нет одежды, а на глазах чёрная повязка. Руки уже затекли от верёвок, которые заставляют меня вытянуться в струнку, чтобы не висеть и не содрать остатки кожи на запястьях.       Сколько я здесь уже? Неделя? Две? Я уже потерял счёт времени. Я помню, как охотился, затем подъехала машина, крики людей Иоанна «стреляйте блажью». После я уже очнулся в бункере. Я предположил, что это бункер. Учитывая строение и дизайн, об этом можно было догадываться. В течение какого-то времени меня держали в комнате с одним только старым матрасом на полу и всяким хламом по типу ящиков и коробок, наполненных мусором, в основном связанного. Это даже в какой-то мере мне льстило: они так боятся, что я сбегу. Видимо, моя слава бежит впереди меня. Эти фанатики говорили, что скоро Иоанн придёт, и я получу своё «очищение» или «исцеление» — я не особо вслушивался. Как бы то ни было — это заключение было одним из самых утомительных в моей жизни, мне приносили воды и кормили какой-то отвратительной кашей, я сразу же перестал ненавидеть армейскую кухню, здешняя бурда была хуже всего на свете. Никто не заслуживает такой смерти. Хотя с водой тут тоже не всё гладко: на вкус она была сладковатой, и после неё хотелось спать, расслабиться и ни о чём не думать. Чёртова блажь! Мне пришлось отказаться от этой мочи, не хочу стать чем-то похожим на тех зомби! Это, конечно, мне аукнулось. Какое-то время в меня её насильно вливали, но потом и вовсе перестали её приносить. К сожалению, жажда никуда не делась. Такое чувство, что у меня во рту пустыня.       Я вздрогнул от внезапного звука открывающейся металлической двери. — Приятно снова видеть тебя здесь, — раздался знакомый голос, и я повернул голову вправо, откуда слышался голос Сида. — Надеюсь, ты не слишком скучал? — я бы рассмеялся, если бы не скотч. — Уверен, что нет — я могу понять по голосу, что он улыбается, похоже, у этого сукиного сына хорошее настроение, но это исправимо. — Ты хочешь, что-то сказать? — спросил Иоанн в ответ на моё мычание. Он подошёл ко мне, от стен отражался звук его шагов, — ммм? — он отлепил скотч от моего рта, чуть наклоняясь ко мне, якобы пытаясь расслышать, что-то из моих хрипов. Я слишком долго пробыл без воды и не говорил фактически ничего, не то чтобы у меня был выбор. — Мне сказали, что ты не пил весьма долгое время. Видимо тебя замучила жажда. Хочешь пить? — от упоминания воды я невольно облизнулся, — хочешь, — усмехнулся Сид, потрепав меня по щеке. Он отошёл в другой конец комнаты, но вскоре вернулся, чем-то болтая перед моим лицом, чем-то, что приятно булькало. Вода. Я взглотнул, вызывая очередную ухмылку на лице Иоанна. Я не могу это увидеть, я чувствую это. — Хочешь пить? — почему-то заговорил тот шепотом, — ммм? — и снова потряс бутылку с жидкостью перед моим лицом. Я знаю, чего он хочет, но чёрта с два я буду ему потакать, даже если я буду сдыхать в пустыне, я скорее выпью собственную мочу. — Д… — попытался выдавить я из себя. — Ну же, это не так трудно, — Иоанн подходит близко. Даже слишком близко. Я буквально чувствую его дыхание на своей щеке, и то как его одежда трётся об мою обнажённую кожу. Кажется, его не смущала моя нагота. — Да пошёл т… — мой рот тут же залепили скотчем, и я услышал разочарованный выдох, это звучало как «я так и знал, что так будет». — Ты не понимаешь.… Не видишь… — он положил свой лоб на моё плечо, поглаживая мою грудь — я помогу тебе! Я помогу тебе обнажить. Свой. Грех, — буквально прошипел мне в лицо, Иоанн и с каждым произнесённым словом, пальцем вырисовывал слово «ГНЕВ». — «Что ты несёшь?» — спросил бы я, если бы не тот самый скотч. Всё, что мне оставалось — это тяжело дышать через нос и принимать все выпады этого психа. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он отстранился и произнёс: — Я много думал, — медленно чеканил шаг Иоанн, идя вокруг меня, я чувствовал кожей его взгляд, — я думал о… тебе. — «О, как романтично!» — Ты можешь не верить… пока…, но мы спасём тебя. Я спасу тебя! — рычал мне в лицо, Иоанн. — Ты примешь веру! Ты будешь спасён, хочешь ты того или нет! — он начал говорить, как Иосиф, мне это не нравится. — Я спасу тебя, — тихо повторил Сид, проведя рукой по моей шее. Я не заметил, как перестал дышать, мало ли, что может спровоцировать этого садиста, — ведь как бы ты не отрицал, … мы похожи, … я тоже познал гнев. Он отдёрнул руку, и я спокойно выдохнул. Он смотрит на меня, я чувствую. Он думает о чём-то и вероятно мне от этого будет не очень приятно. Мне бьёт дрожь от холода. От холода или от страха? В горле так сухо, что оно начало болеть. — И всё же, я дам тебе шанс, — произнёс Сид, зашёл мне за спину и развязал ленту, закрывающую мне глаза. Я поморщился от яркого света лампы накаливания, пытаясь привыкнуть к нему. В это время младший Сид подошёл к моему лицу и аккуратно снял скотч. Это так мило с его стороны, меня сейчас стошнит. Он выглядит, как в тот раз, когда меня впервые притащили в бункер: рубашка, жакет, брюки, очки. Красавец, ничего не скажешь. Был бы я бабой — я б ему дал. — Ну, так, что? — спросил Иоанн, болтая перед моим лицом бутылку с водой. Я готов выпить это даже если содержимое этой бутылки на 90% состоит из блажи. — Хочешь пить? Я взглотнул и с полным пониманием того, что я нарушаю своё «обещание» о не потакание капризам Иоанна, я произнёс: — Да, — и я сразу закряхтел, как старая бабка. Из-за сухости в горле, не удаётся говорить нормально, но похоже это устроило Иоанна, если судить по его улыбке и хищному взгляду, который меня всегда, мягко сказать, настораживал. — «Если бы я сравнивал Иоанна со зверем, то каким?» — Да! Да-а! Всё это первые шаги к чему то большему! Ты достигнешь очищения. — говорил Сид, во время того как откручивал пробку и поднёс горлышко бутылки к моим губам. Мне пришлось чуть повиснуть на руках, чтобы обхватить губами горлышко. — «Думаю это был бы волк.» Иоанн смотрел на меня изучающим взглядом во время того как наклонил бутылку и одинокие капли не попавшие в рот, стекают по моему подбородку, шее и движутся ниже по телу. А мне плевать, я хочу пить. Вода не имеет привычного сладковатого вкуса. Он не добавлял туда блажи? — «Конечно, для себя самое лучшее!» Он сморгнул, как будто о чём-то задумался, мгновенно отведя от меня бутылку, когда я подавился водой и начал кашлять. Иоанн похлопал меня по спине, чуть наклоняясь и смотря мне в глаза выражая беспокойство, но я не верил его фальши. Прокашлявшись, я зыркнул на Сида, который всё ещё смотрел на него, прожигая взглядом, от которого становилось не по себе. Он будто бы чего-то ждал. — Кхм… спасибо… — тихо произнёс я, сглатывая скопившуюся слюну — если бы мозги были на месте — цены бы тебе не было. — Он усмехнулся, на его лице снова расцвела самодовольная ухмылка. — Ты так наивен — Сид смотрел на меня как на глупое дитё, его рука переместилась мне на затылок и потрепала длинные волосы. — Ты мог бы задуматься над тем, что Иосиф прав? Тебе всучили автомат наперевес, показали цель, а ты стреляешь не задумавшись. Настоящий солдат! — он похлопал меня по плечу, скаля нижние зубы, но не отстранился. — «Он и в правду похож на волка.» — Ты поймёшь, — закивал Сид в подтверждение своим словам, поглаживая мою шею, пробила мелкая дрожь. — «Приятно» — Ты увидишь, — он переместил свою руку чуть выше, массируя чуть ниже затылка, я тяжело выдохнул. — «Ещё.» Что это такое? — Я вытащу твой грех наружу, — шепнул он мне на ухо, и по спине прошёлся холодок, заставляя невольно прогнуться в спине. — Что было в бутылке? — выдохнул я, ощущая волну приятных мурашек, стараясь не смотреть в глаза Сиду. Я знаю, что он улыбается. — Хм? Ах да… — наигранно «вспоминает» Иоанн, — вода, блажь и… немного афродизиака, — я резко дёргаюсь от него, но Сид быстрее. Он перехватывает меня, встаёт за спиной, одной рукой обхватывает мою шею, придушивая, а второй обхватывает мою талию, чтобы я не мог двигаться. Его колено не двусмысленно упирается мне в промежность, слегка приподнимая над землёй. Получилось так, что я практически сидел на его ноге, мне пришлось намотать верёвку, удерживающую меня, на руки, чтобы создать дополнительную опору и страховку на тот случай, если Сид внезапно решит пойти попить чаю, чему я сейчас был бы рад. Тёплое дыхание обожгло мою шею, медленно переходя на затылок, а затем и на ухо. Я глухо замычал сквозь плотно сомкнутые губы. По телу вновь прошлась волна мурашек, а в районе паха сладко заныло. — «Он как зверь.»  — Я знаю твои грехи, — зашептал мне в ухо Иоанн, — они ведут тебя, правят мыслями и делами. — Он резко выдохнул, его рука перешла на живот и поднялась вверх, к груди задевая соски, и я вновь дёрнулся, но руки младшего Сида держали крепко. — Твои грехи — это Гнев, — прошипел он сквозь зубы всё так же тихо, чуть сжимая моё горло, но тут же отпуская, — и Похоть, — медленно выдохнул Иоанн, задевая сухими губами моё ухо. — И я помогу тебе принять свою похоть, а затем обнажить её. И кажется… — он опустился к шее — я нашёл твои эрогенные зоны. — Ай! — В следующее мгновение его зубы впились мне в шею, а татуированная рука больно ущипнула сосок. Я прогнулся в спине, на несколько мгновений забыв как дышать. Это произошло так быстро, что я до сих пор не понимал, что происходит. Сердце стучало быстрее, а мой член одобрительно дёрнулся. Так быстро, так по-животному, так… возбуждающе. Господи, это должно прекратиться! — Н-ет! Нет! Т-ты чёртов, озабоченный пси… — меня прервала рука, быстро и резко зажавшая рот и откинувшая мою голову на плечо Сида, который снова стал терроризировать своим дыханием моё ухо. — Не стоит сквернословить, — буквально прорычал он мне, на секунду припал к моим чёрным волосам, втягивая их запах, спускаясь свободной рукой вниз по груди и животу, останавливаясь в опасной близости от паха. Я почувствовал, как мой эрегированный орган увеличивался и стал тереться головкой о шероховатую поверхность брюк Иоанна. — Твои уста твердят «Нет», а тело говорит «Да». Прими свой грех! Прими свою похоть! Рука, зажимавшая рот, легла на шею, сжимая, не давая дёрнуться, а другая спустилась ниже, обхватывая у основания член. Я закусываю губу, пытаясь не стонать, это не особо получается потому, что из горла всё равно вырываются мои жалкие стоны. Я никогда не мог держать свои эмоции, чем забавлял своих партнёрш, иногда ловя остроты в стиле «Хэй, Алан, кто тут кого имеет?». Ну теперь наверное меня, ибо это я сейчас выгибаюсь на Иоанне, как шлюха на шесте, во время того как его рука проводит по стволу, обхватывает его и медленно водит вверх-вниз, обводя головку большим пальцем слегка надавливая на неё, заставляя меня шипеть и мучить искусанные губы. Горячий язык проводит мокрую дорожку вверх по шее и острые зубы впиваются в кожу под челюстью. На мгновение кажется, что он собирается просто вспороть мне глотку зубами, но этого не происходит. Лежавшая на шее рука опустилась на грудь, ущипнув сосок. Я всхлипнул и зажмурился, откинув голову на плечо Сида. Было так стыдно и унизительно, быть таким беспомощным и отдаться во власть своего врага. Это смущало, злило и возбуждало ещё больше. — Скажи чего ты хочешь, — выдохнул мне в шею Иоанн, медленнее проводя рукой вверх-вниз про члену, — скажи, ты хочешь кончить? — от такого откровенного вопроса побежали мурашки по коже, возбуждение всё нарастало, а фантазия вырисовывала невообразимые картины. — Хочешь ощутить удовольствие? Хочешь утолить свою жажду похоти? Скажи это! — рука Сида сжала член у основания, заставляя выть от неудовлетворения. Я чувствую чужое дыхание на своей шее, трение кожи о грубую ткань брюк, на которых образовалась выпуклость, и упиралось мне в зад, — скажи «да». — О боже… — простонал я, когда рука сжалась чуть сильнее. Последней каплей был лёгкий чмок за ухом который контрастировал со всем, что творил Иоанн мгновенье назад. — Господи… Да! Иоанн резко развернул меня к себе и толкнул к стене. Он подхватил меня под задницу, заставляя обхватить ногами его поясницу и закинуть всё ещё связанные руки ему за шею. Ещё секунда и он расстегивает ширинку и достаёт из-под резинки боксёров свой налившийся кровью член, который уже сочился смазкой. — О боже… — я только осознал, что будет дальше. Меня накрыла паника, когда член прошёлся по ложбинке меж ягодиц и упёрся мне в анус. — Боже, Иоанн… я не смогу. Нет. Не… — Шшш… — Иоанн прикоснулся лбом к моему, я взглянул на него, он смотрел прямо в мои испуганные глаза, — нет покаяния без боли, но ты почувствуешь и увидишь… Ты не пожалеешь. Я почувствовал, как его орган стал проникать в меня, я закусил губу, затем раскрыл рот в немом крике, наблюдая, как член Иоанна проникал в меня сантиметр за сантиметром. Он вошел почти наполовину и остановился, наблюдая за мной. Я положил голову на его плечо, пытаясь расслабиться, скуля ему в рубашку. Глаза предательски защипало от слёз. — Иоанн… боже, Иоанн… — я не понимал, что несу. Из-за афродизиака и блажи я чувствую боль не так сильно, лишь болезненное возбуждение. Похоть. Жажда, которую надо утолить. — Боже, Иоанн! — я почти рыдал, когда Сид начал двигаться, сначала медленно, а потом с оттягом, насаживая на свой член. Всё, о чём я мог думать, это: — «Я чувствую его внутри» — мокрые поцелуи в шею вызывали у меня громкие стоны. — «Ещё! Не останавливайся!». Толчок и меня прошибло словно током, я выгнулся в спине и крепче сжал ноги вокруг Сида, прижимая его ближе к себе, я завыл ему в шею, пытаясь кое-как приобнять Иоанна связанными руками. Он замер, но почти сразу же начал медленно двигаться в ту самую точку, с каждой фрикцией вырывая из моего горла стоны и неразборчивое бормотание. Его движения стали резче, шлепки доносились с перерывом в полсекунды. А собственный орган требовал внимания. — Иоанн… Чёрт!.. Мне нужно… — моё горло сдавила твёрдая рука, приложив головой об стену, он смотрел мне в глаза. Мне не хватало кислорода, я чувствовал, как задыхался, чувствовал опасность и это ещё больше возбуждало. Моё сердце выпрыгивает из груди, а щёки стали влажными. Я хотел закричать, но из горла доносились только хрипы и скулёж. Я задрожал, и по телу прокатилась волна удовольствия. Я выгнулся, изливаясь себе на живот, попадая на одежду Иоанна. Через пару секунд он отпустил моё горло, вжался глубоко в моё тело и замер с гортанным стоном, изливаясь глубоко внутри. Тяжело дыша, я не в силах держаться, повиснул в руках Сида, ослабевшими конечностями, прижавшись к его груди. Я не хочу ни о чём думать, ничего ощущать, я хочу лишь спать. На грани сознания я осознавал, как Иоанн обрезал верёвки с протёртых до крови запястий, как его закутывают в покрывало, и несут куда-то на руках, и лицо Иоанна выглядит довольным и умиротворенным.

***

Я очнулся на мягкой постели, заметно контрастирующей с тем прогнившим матрасом, на котором мне приходилось спать. Ниже копчика болезненно ныло, кажется анестезирующий эффект блажи прошёл. Грудь жгло, и я посмотрел вниз, где красовалась свежая татуировка «Гнев» и «Похоть».