Ромео

Его здесь не должно быть. Это ошибка. Самая большая ошибка, совершенная за всю его жизнь. Спонтанное решение, посетившее голову, которое никак не давало уснуть на протяжении двух долгих ночей. А на третью ночь он всё-таки решился. Забрался в окно общежития агенства, открыл Расемоном изнутри окно, сдвинув щеколду и неслышно пробрался внутрь. Свет кривого лунного серпа проникал в комнату, ветер колыхал занавески. Ацуши развалился на футоне и безмятежно спал, видел десятый сон и находился там, где чувствовал себя максимально раскрепощено и свободно. Голубой свет из приоткрытого окна освещал пол, создавал причудливые тени на стенах. Акутагава присел на корточки у валяющегося на футоне Ацуши и негромко кашлянул в свою руку, не боясь быть услышанным. Этот парень спит так, что его невозможно разбудить ничем, кроме запаха еды. К счастью, мафиозный исполнитель не стал действовать опрометчиво и брать с собой какую-нибудь вкусность, чтобы проверить насколько этот факт правдив. Парень смотрел на то, как ворочается светловолосый от того, как лунный свет падает ему на глаза. Сдвинувшись влево, Акутагава прикрыл собой лунные лучи, от чего спящий юноша перестал морщиться и просто повернулся на спину. — Тигр, — тихо позвал его черноволосый. Ацуши не ответил, а продолжил мирно сопеть, раскинув руки в сторону и смяв в ногах одеяло. Акутагава устало смотрел на эту живую картину маслом, после чего щелкнул пальцами и направил маленького Расемона поправить одеяло. Пижама на Ацуши так странно задралась, оголяя его живот, что тот вполне мог простудиться с открытым окном. «Если он заболеет, то победить его будет крайне скучно», — беззлобно подумал темноволосый. Немного поразмыслив, он сменил позу: с корточек пересел в позу лотоса, подпёр рукой подбородок и уперся локтем в колено. «Что я здесь делаю? — Акутагава огляделся по сторонам, прикрывая глаза и разглядывая обстановку вокруг. — Зачем я вообще пришел? Убить или похитить, когда этого никто не ждёт? Я могу это сделать, — его взгляд зацепился на скромный книжный стеллаж. Видимые книги стояли вертикально в один ряд, но из середины одной книги не хватало, из-за чего там образовалась темная дырка, раздражающая отсутствием недостающей части. — Но сегодня я пришел не за этим. Я пришел… посмотреть на него», — темноволосый, переведя взгляд на спящего Ацуши, зацепился за выглядывающим краешком раскрытой книги под подушкой. Любопытство завладело парнем и тот аккуратно вытянул её из-под головы юноши, перевернул пару страниц, а потом закрыл её, разглядывая гравировку названия на строгой коричневой обложке. «Ромео и Джульетта». У. Шекспир. Акт третий, сцена пятая. Возлюбленные прощаются, после проведенной вместе страстной ночи. Акутагава перелистал несколько страниц назад и остановился на третьем акте, провел пальцами по мягким желтым страницам и вновь откашлялся в платок, зажатый в кулаке. «Интересно, почему он читал подобное?», — подумал он, закрывая книгу и поднимаясь с нагретого места. Он прошел к стеллажу и поставил книгу на законное место. Прошелся ладонью по корешкам других книг, а затем развернулся от шороха с футона. Ацуши снова сбросил одеяло, заодно окончательно расстегнув пижамную рубашку. Акутагава сам не понял почему, но неожиданно для себя шумно сглотнул, а затем во второй раз отправил Расемона укутать юношу. Парень обошел комнату по периметру, пристально изучая каждую деталь, которая могла бы рассказать о владельце. Везде чисто и прибрано, только вещи небрежно закинуты на спинку стула. На кухоньке, в которую темноволосый заглянул по пути, не было ни единой грязной тарелки, на плите не стояло забытой кастрюли. Акутагава имел наглость налить себе в позаимствованный стакан воды. На столе он обнаружил одну забытую к уборке вещь — диск какой-то англоязычной группы. На обратной стороне, в списке песен его зацепило одно слово — Ромео. Считал ли себя Ацуши героем подобной истории — Акутагава не имел об этом ни малейшего понятия. Как и о том, что он забыл в комнате своего недруга, как и о том, почему он не предпринимает ничего, что бы вышло на руку портовой мафии. Он просто стоит здесь, смотрит на его спящее лицо и испытывает смешанное чувство спокойствия и удовлетворения происходящим. «Может быть, дело в его словах о том, что Дазай мною доволен. Или в том, что нас часто сравнивают?» — Акутагава налил еще немного воды из-под крана и залпом осушил стакан, после чего вернулся на старое место. — Тигр, — снова позвал его парень. Было бы забавно, проснись сейчас он. Наверняка бы спросонья ничего не понял, а если бы до его крохотного мозга, сжатого тисками прошлого, дошло, кто без приглашения вторгся в его дом, то испуганная мордашка была бы весьма забавной. — неужто ты ищешь в мафии свою Джульетту? — спросил он вслух свою внезапную догадку. Ацуши заворочался и в очередной раз откинулся на спину, выдыхая воздух через нос и теперь уже начиная похрапывать. «Или, быть может… своего Ромео?» — случайно дополнил мысль Акутагава. От осознания того, о чем он сейчас подумал, сердце стало биться чаще. Капал плохо закрытый кран. Луна сдвинулась вниз, её свет потускнел. Означало, что совсем скоро первые лучи солнца коснутся Земли и цвета рассвета начнут расцветать оранжевыми бутонами на востоке, постепенно охватывая всё сизо-голубое небо. Ветер всё еще выдавал своё присутствие шорохом колеблющихся занавесок. Акутагава встал над Ацуши и безмолвно уставился на его безмятежное лицо. Ему всё не давала покоя последняя мысль про Ромео. То ли его посмел захватить какой-то неестественный романтичный дух после прочтения пары абзацев из трагедии, то ли на нём сказалась потраченная ночь на наблюдения за светловолосым, совершенно не чувствующим опасности в своём выдуманном маленьком мирке. Акутагава пытался разобраться в гамме смешанных чувств внутри себя, расставить всё на свои места, но новое, незнакомое ощущение никак не находило себе правильного места в голове, в сердце. В Ацуши всегда виделся жалкий парень, который находился по другую сторону баррикады, которому посчастливилось быть несправедливо положительно оцененным Дазаем. Еще Ацуши очень слабый, неспособный признать свою ценность, боящийся собственной силы. Может быть после произошедшего с борьбой по спасению Йокогамы он и вырос в глазах темноволосого, но не настолько, чтобы считать его чуть более достойным противником. Ацуши определенно не был тем, кто мог бы заинтересовать. Кроме как добычи и работы — никак иначе. Возможно Дазай плетет какую-то интригу и упорно старается свести их в одну команду (всё-таки парень хорошо знал своего бывшего наставника и не заметить подобного он просто не мог), но это никак не должно сказываться на нём, на его ощущениях и эмоциях. Акутагава развернулся к окну. Не стоило приходить, этот поступок породил в нём только новые вопросы, догадки для ответов на которые он был не в силах признать и принять. — Аку… Акутагава замер у окна. Он был готов поклясться своей способностью, что ему это не послышалось. Парень повернул голову, так и замерев, сидя на подоконнике. Ацуши лежал лицом к нему, но продолжал спать. Скорее всего он пробормотал это во сне, неосознанно. А ведь темноволосый даже вздрогнул от удивления, подумал, что его застали врасплох. «Но почему из всех имён — моё?» — Акутагава посмотрел на светающее небо и розовые облака. Вспомнилась злосчастная трагедия, злосчастная сцена третьего акта. Он всего лишь проник к Ацуши домой и наблюдал, но стыд легкой краской прилил к щекам. Как-то глупо всё вышло. Парень перекинул ногу через подоконник и спрыгнул вниз. Постоял, вперившись взглядом в чужое раскрытое окно и двинулся прочь, пока его никто не заметил, чувствуя себя совершенно непонятно. «Какая жалость, что этот сияющий восход твои блестящие глаза не увидят».