Nothing to Lose

— Она снова тебя опередила. Слова Джессики прозвучали совершенно буднично. В ее голосе не было ни недовольства, ни угрозы — всего лишь простая констатация факта, — но Харви все равно с трудом поборол скользнувшую по позвоночнику нервную дрожь, прежде чем решился взглянуть ей прямо в глаза.  В его взгляде мерцал привычный вызов — Джессика усмехнулась. — А я-то думала, что лучше тебя никого не может быть, — с сарказмом произнесла Пирсон. Харви с неимоверным усилием подавил порыв вытянуться в струнку, чтобы стать выше ростом. — Лучше меня никого и не будет, — уверенно отпарировал он; впрочем, у Джессики не было никакого желания попадаться на хорошо знакомую ей удочку. У нее были другие планы. — Разве? — она задумчиво побарабанила ногтями по краю стола, будто старалась подчеркнуть этим всю важность своего вопроса. — А как ты тогда соизволишь объяснить это? На столе были разложены фотографии с неопределенного места преступления. Пирсон вытащила из вороха документов один снимок и вытянула его перед собой, чтобы получше рассмотреть — словно примеривалась взглядом к полотну в картинной галерее. Джессика цепко следила за ним, словно наблюдала за реакцией подопытного кролика. Немного насмешливо, но с искренним интересом. Харви не разочаровал, хотя и взглянул на фотографию помимо собственной воли; за прошедшие часы, он, наверняка, не раз успел просмотреть эти фото.  Впрочем, Пирсон должна была признать — увиденное ею на снимках действительно вызывало невольное восхищение. Невольное и чисто профессиональное. Чистейшая работа. Искусная, изящная, неповторимо элегантная. Если такое вообще можно говорить об убийстве. — До чего же красиво, — сардонически изрекла Джессика. — Вот бы ты всегда работал так аккуратно. Она склонила голову на бок, делая вид, будто хочет рассмотреть снимок в деталях, но на самом деле прислушиваясь к затянувшемуся молчанию. Труп, что был запечатлен на фото, привлекал внимание одной броской деталью — ножом в форме китайской заколки для волос. Искусно замаскированное оружие красноречиво торчало прямо из горла несчастного, а на рукоятке была выгравирована одна единственная буква. — Ди, — Харви искривил губы в усмешке, — снова пресловутая леди Ди. — Та самая, за которой ты безрезультатно гоняешься уже два года? — вставила Пирсон, продолжая исподтишка следить за ним. Ее вопрос вполне можно было считать риторическим. Хотя бы потому, что Харви дал на него вполне ожидаемый ответ: — Я найду ее, — в голосе Спектера металлом зазвенела упрямая уверенность. Джессика развернулась в кресле, отбросив фотографию в сторону. — Два года, Харви. Два года. Зачем тебе это? Ты до сих пор не узнал ни ее имени, ни на кого она работает. Вместо ответа Спектер коварно улыбнулся. На самом деле, у него уже был план. — Ты ведь знаешь, Джессика, — Харви самодовольно подмигнул ей и оправил пиджак, перед тем как взяться за ручку двери. — Я никогда не проигрываю. *** В чем-то Пирсон была права. Происходящее действительно напоминало игру в кошки-мышки. Или пресловутую гонку за собственным воображением — Спектер не знал, какое определение подходит к ситуации лучше всего. Париж. Антверпен. Амстердам. Москва. Будапешт. Харви гонялся за своим призраком по всему миру; буквально следовал по пятам, уподобляясь гончей собаке, но она каждый раз умудрялась ускользнуть, оставляя на прощание подарки-автографы — клинки с гравировкой в форме всего одной буквы: «D». «Подарки» Харви хранил отдельно. Джессика делала вид, что ничего не знает относительно регулярных таинственных пропаж из хранилища улик. *** Это становится одержимостью, больной зависимостью, что просачивается под кожу; постепенно, незаметно. Харви не осознает, не может вспомнить, в какой именно момент начал жить от одной таинственной встречи к другой; когда потребность видеть всполох рыжих волос в перекрестье оптического прицела, перестала быть обычным охотничьим азартом и переросла в необходимость. Она дразнит его. Издевается, играючи подстраиваясь под его маневры, а на деле, просчитывая все его ходы наперед. Дарит ему саркастичные усмешки, часто оказываясь прямо в его точке обзора; на несколько секунд становясь идеальной целью, чтобы затем, раствориться в темноте, изящно помахав рукой на прощание. Харви понимает, что такими уловками, она предоставляет ему шанс выстрелить. Не убить. Просто выстрелить. Но он так и не может заставить себя нажать на спуск. Пусть даже лишь для того, чтобы ранить. Харви Спектер не любит проигрывать. Но позволяя ей раз за разом ускользать за пределы досягаемости, он, по какой-то неведомой причине, не ощущает себя проигравшим. *** На этот раз она приходит в белом. В «Авангарде»* слишком много народа; Харви пытается сосредоточиться на музыке, а не на навязчивом звоне в ушах, когда замечает ее. Она стоит около барной стойки, опираясь на нее столь знакомым ему жестом — видение не менее призрачно, но гораздо более реально, по сравнению с тем, что преследовало его эти два года. Она насмешливо салютует ему фужером с сухим мартини. Харви замирает с бокалом скотча, поднесенным ко рту. Она игриво подмигивает в ответ. Кто-то из приятелей-адвокатов дружески хлопает его плечу. Харви едва не расплескивает виски себе на костюм. — Харви, дружище, что с тобой? Ты будто призрака увидел. Приятелем оказывается Таннер; он выглядит изрядно подвыпившим. Харви едва сдерживает желание врезать Трэвису локтем и расквасить ему нос. Вместо этого он ослепительно улыбается. — Знаешь, Трэвис, в кои-то веки ты оказался прав. А теперь — прошу меня извинить, но мне пора. К моменту, когда Харви удается протолкнуться сквозь толпу, она ставит на стойку опустевший фужер и крутит им по гладкой тиковой столешнице; в ее глазах искорками светится насмешка. — Вы запыхались, — замечает она полным сарказма голосом. — Быть успешным и знаменитым иногда так утомительно, — без запинки парирует он, попутно оправляя слегка помявшийся пиджак. — Бедняжечка, — усмехается она в ответ. — Мы раньше нигде не встречались? Ответом ему служит загадочная улыбка: — Вполне может быть. Она вновь пускает фужер по кругу и выжидающе смотрит на него, изогнув одну бровь. Харви смеется. Ладно, в конце концов, в эту игру могут играть и двое. — Постойте, я что-то припоминаю. Париж, два года назад. Вы исчезли, так и не сказав мне своего имени. Ее зрачки расширяются в притворном ужасе: — Боже, я была так невежлива, — она прикрывает рот ладонью, картинно хлопая ресницами. — Хотя нет, погодите. Я исчезла, предложив вам угадать мое имя. Спектер вновь усмехается. Да, переводить внимание ей удавалось мастерски. Так и быть, он поддастся. На время. — А что же привело вас сюда, прекрасная незнакомка? — спрашивает он. Она изящным жестом неопределенно взмахивает рукой куда-то в сторону затемненных столиков: — Решила взять автограф у Джеймса Спейдера, — ее голос абсолютно серьезен, но во взгляде играют смешинки. — Я слышала, он бывает тут по пятницам. Харви показательно крутится по сторонам, чувствуя на себе ее пронзительный взгляд. Она и вправду наблюдает за ним, приподняв брови и едва сдерживая смех. — По-моему, его сегодня тут нет, — он поворачивается обратно, с притворным сожалением пожимая плечами. Он намеренно приближается к ней вплотную, рассчитывая сделать все, чтобы не упустить. В этот раз, он точно не проиграет. Кажется, она не замечает его вторжения в ее личное пространство. Или делает вид, что не замечает, со вздохом соскальзывая со стула. — Что же, — она ослепительно улыбается. — Может быть, в другой раз повезет. Было приятно, мистер Спектер. Она не успевает сделать и шага — Харви резко хватает ее за руку, решительно пресекая любые попытки пройти к выходу. Она замирает, вскидывая на него глаза, но в ее взгляде нет абсолютно никакого страха — скорее, дразнящее ожидание. — Вы не сказали своего имени, — шепчет он; практически шипит, по-прежнему крепко держа ее за руку.  Если ей и больно, она не подает вида. Лишь улыбается — ему кажется, что она всегда улыбается, когда смотрит на него, — и едва слышно шепчет в ответ: — Угадайте его. Вместо ответа Харви просто ее целует. В конце концов, «Леди Ди» звучит не так уж и плохо. *** Утро врывается в его голову солнечным светом и ощущением, что он снова оказался тем, кто проиграл. Простыни все еще хранят запах её тела, но самой рыжеволосой искусительницы нет и в помине. Китайская заколка для волос с одним единственным инициалом лежит на соседней подушке, матово переливаясь в ярких солнечных бликах. *** Через пару дней, Джессика вызывает его к себе в офис. Перед тем как подчиниться, Харви нехотя оправляет пиджак, застегивая его на пуговицу. В кабинет он входит без стука. И тут же замирает, не успев переступить порог. Сидящая в кресле для посетителей рыжеволосая женщина, одаривает его снисходительным взглядом с долей неизменной насмешки, чтобы затем грациозно подняться на ноги. — Харви, познакомься, — голос Джессики возвращает Спектера на землю, — это Донна Полсен. С сегодняшнего дня она будет работать с нами.  — Что с вами? — незнакомка — Донна — прошивает его взглядом, словно автоматной очередью. — Потеряли дар речи? На губах Харви расцветает улыбка осознания. — Добро пожаловать. Я так долго ждал тебя, леди Ди. Иногда — проигрывать не так уж и плохо.