Искусство разрушения

      Его сердце ещё билось, а джинсовая куртка плохо согревала, хотя любые зачатки тепла уже давно покинули это тело. В его груди был город, а в городе никого, по старым домам разломы шли крестом. Он сжёг этот город, но пепел только закрывал небеса и покрывал веки. Тэхён шёл по закрытому кварталу между домами, чей скрытый от взглядов фасад отражал всё уродство, скрывающееся за презентабельными карамельными домами с картинки. Вокруг были лишь мокрые сумерки, грязные серые стены в гнилых пятнах, запах выгоревшей жизни и дневной свет где-то далеко над головой. Свой свет Тэхён окончательно потерял, когда проснулся от звука нового сообщения несколько часов назад в квартире Джина «Отправляйся по указанному адресу ****. Сейчас»       Самое страшное это пытаться сбежать от ночных кошмаров, но встретить их в реальности. Кошмары Тэхёна настигли его в форме окружённого кровавыми разводами телом парня в солнечных лучах на полу. Его душа улетела в распахнутое настежь окно. Смерть отпечаталась в глубине глаз Тэхёна, поселилась в пустом пепельном городе. Он боялся своих ночных кошмаров и пытался скрыться от них в реальном мире, но раздробленная пулей черепная коробка, ещё одна оборванная Мойрами нить судьбы сделала реальность страшнее любого кошмара.       Среди отголосков шумного города затерялось сбитое дыхание Тэхёна, дёргано оглядывающем каждый уголок вокруг себя, но ничего, кроме собственного отражения в мутной луже. Из отражения смотрел живой мертвец.       Хрипение ветра о стены закрытого переулка между домами расщепилось. Одну из его частей поглотил бетон, а другая часть трансформировалась в сухой смех. Среди теней, что белели на фоне дымчатой темноты, вырисовывался силуэт. — Кто ты? Это ты прислал мне сообщение?       Сумерки стали гуще, когда вместо ответа раздался первый выстрел. Пуля пробила левую ногу чуть выше колена и воздух навалился на плечи Тэ. Его словно кипятком окатило, мышцы сжались от боли, а в глазах среди снопа искр промелькнуло остывшее тело Чонгука, накрытое чёрным брезентом. Первая жертва. — Тебе понравились мои пляски смерти? Надеюсь, что да, потому что наконец наступил черёд твоей партии. Пришла пора чёрному лебедю выйти на сцену, — шипел голос, казалось, что это говорили сами стены.       Силуэт продвигался всё ближе, но свет не падал на него, он как-будто поглощал его. Тэхён тяжело дышал, стараясь ухватить хоть одну мысль, но они в панике метались на закоулках сознания.       Второй выстрел и колени Тэхёна подогнулись, не выдержав напряжения, он упал на покрытую отсыревшей пылью землю. Рана расцвела на правой ноге. Боль ударила по всему телу, расплываясь свинцом по артериям. Вот луч воображенья сверкнул в его душе… Второй образ перед ним — немигающий взгляд Намджуна на мраморном лице. Вторая жертва. — Почему? — на выдохе произнёс Тэ. Он не отводил взгляда от лица человека, стоявшего напротив. — Ради этого момента, ради последней искры в глазах и осознания собственной беспомощности, когда ты поймёшь насколько сильно ошибался, — в глазах Техёна силуэт то расплывался, смешиваясь с частичками пыли, то проявлялся ярче летящей кометы. — Тебе повезло, я не убью тебя так просто в отличии от остальных. Они умерли быстро, ну почти все, а для тебя у меня уготовлена особая миссия. Первый, кто оказался в игре, должен уйти красиво.       Тэхён был на грани обморока из-за тошнотворной боли, но единственные не сгоревшие эмоции — ненависть и отчаяние удерживали сознание в ненавистной реальности. Парень опирался предательски дрожащими руками о землю, пока кровь из ран превращали пыль в рубиновую грязь. Тэхён смотрел, как человеческий силуэт отделился от стены и выплыл на свет. Зрачки расширились от буйности мыслей, распотрашёный удивлением. — Это неправда… — в этот момент, ему хотелось не сбежать ради того, чтобы спастись, а потерять все воспоминания, выжечь из памяти эти глаза, эту улыбку, этот голос, сопровождавший его на протяжении почти всей жизни.       Убийца улыбнулся давно знакомой улыбкой. — Когда встретишь своих друзей, передавай им от меня привет.       И последняя пуля пробила грудную клетку, кровь поднялась по трахее, окрасила зубы в цвета томленой вишни, тонкими струйками стекала из приоткрытых губ, пока тело умирало от раздирающей боли. Три пули пульсировали металлом в разорванной плоти, а сознание отражало всё это в сто раз сильнее. Оказалось, что душевная боль способна на более жестокое убийство, чем простая пуля. Тэхён умирал задушенный осознанием жестокой правды и собственным бессилием пред ней. Перед ним стоял образ Джина, как матери целуют сыновей на прощанье в лоб, так и смерть поцеловала его, оставив разорванный череп вместо следа от помады. Третья жертва. В этот момент ночные кошмары казались райским местом. Местом, где чудовища были лишь образами воспаленного сознания, а в реальном мире настоящее чудовище азартно улыбаясь смотрело прямо в глаза умирающего Тэхёна. В прахе и крови скользили его пальцы. Он видел в глубине зрачков убийцы смерть Чонгука, Намджуна и Джина, а когда-то там был свет далёкой звезды…

***

      Ключ в скважине замка сделал поворот, запустил механизм и раздался щелчок. Дверь в квартиру открылась, с тихим шелестом впуская свежий воздух, и касаясь пола, проплыла к стене. Юнги вошёл в прихожую, стук подошвы ботинок при каждом шаге эхом отдавался в пустой квартире. От кожи Юнги пахло морозным воздухом, а в волосах запутались потерянные снежинки первого снега и парочка дуновений ветра. Парень бросил связку ключей на тумбочку и, предварительно сняв куртку и ботинки, прошёл в комнату. Вот уже на протяжении большого количества времени только одинокая тишина окружает его в этой квартире, тишина и кусочки разбитых вещей, правда сейчас их уже меньше. Юнги понял, что должен прекратить идти на поводу своих демонов, когда в очередной раз в порыве гнева метнул стеклянную статуэтку белой лилии в стену, и несколько осколков задели Чимина. Этот парень всегда был рядом, терпел вспышки агрессии, дышал дымом сигарет вместо воздуха, собирал разбитые вещи по квартире, незаметно для Юнги подменял его транквилизаторы на обычные витамины, иначе бы тот уже давно скончался от передоза. Но в момент, когда Чимин убрал ладони от лица, и когда Юнги увидел на его лице несколько косых порезов, многое изменилось, словно Земля остановила своё движение в космическом пространстве и потухла. — Ничего, всё в порядке, я в порядке, — произнёс Чимин, вытирая рукавом свитера кровь с лица. — Чёрт, чёрт, чёрт… Прости меня, я… прости… Я так виноват, мне под силу лишь разрушать, я не могу помочь себе и только делаю хуже остальным, прости, — Юнги сполз по стене, закрыв лицо ладонями, не переставая обвинять себя и просить прощения у друга.       Он услышал хруст стекла. Мягкие, теплые пальцы коснулись его ладоней, аккуратно убирая их в сторону, открывая лицо. Прикосновение похожее на шёлковые реки. — Хён, посмотри на меня, — голос Чимина был спокойным, без намёка на страх или обиду. Парень с тревогой смотрел на Юнги, даже дыхание его было осторожным, словно Мин это хрупкий предмет, — со мной всё хорошо, раны заживут, главное, что сейчас в твоих глазах я вижу настоящего, живого парня. Я вижу Юнги, а не его блёклую тень.       Чимин улыбнулся, а стекающая из порезов кровь скопилась в уголке его губ. Кровь ему к лицу.       В тот день Мин Юнги впервые почувствовал неподдельный панический страх, и этот страх начал возвращать душу обратно в человеческое тело.       Воспоминания растворились мутным облаком. Остался лишь Юнги, пустая квартира и солёное жжение в легких, так бывает, когда тебе кажется, что ты погружаешься в море, а оно оказывается мёртвым.       Парень поднял с пола деревянную рамку с фотографией, стекло не разбилось, но покрылось трещинами, как тело покрывается уродливыми шрамами, после глубоких болезненных ран. На фотографии их еще было семеро. Семь друзей, семь жизней, семь потухших звезд. Подобно этому стеклу их вселенная раскололась на части, которые уже никогда не собрать вместе. Забавно, как быстро всё меняется. Когда улыбки стали гримасами боли? Никто из друзей бы и не подумал, сидя в кофейне в запачканном кофе свитере, что их жизни оборвутся так скоро и быстро, словно паутина при сильном ветре. Юнги провёл пальцем по фотографии. Миру нужно вместилище пустоты, только поэтому он остался жив и только поэтому небеса забирают лучших из нас, чтобы как можно больше людей страдали от потери близкого человека и становились сосудами для вселенского «ничего».       Юнги смотрел в эту пустоту, когда почувствовал в воздухе улыбку. Он обернулся. — Ты? Я уж думал, что ты пропал. Ни сообщения, ни звонка от тебя, Джин уже собирался устроить панику и набирать поисковый отряд с собаками.       Юнги отшучивался, чтобы скрыть свой страх и необъяснимую напряжённость в комнате. — Джин мёртв, и Тэхён мёртв, остались только мы с тобой, Хён, — ровным голосом произнёс он.       Юнги не понимал, что за взрыв произошёл в его голове. Он лишь видел и слышал улыбку, сладкую, как сахар в чае и слова, как дёготь в мёде. Казалось, что даже на стенах вырезалось слово «мёртв». Юнги уже давно всё понял, еще задолго до этих слов, стоило лишь увидеть пустые глаза напротив, и слова больше не нужны. Возможно, он проклят. — Как ты мог так поступить, что, чёрт возьми, твориться в твоей голове, что ты так спокойно пускаешь пули в лоб людям, которые готовы были отдать свои жизни за тебя? Мы были тебе семьёй. Кем ты себя возомнил? Богом? — слова сложились предложениями сами собой. Они казались неожиданными, словно вынутыми из пустой коробки, но эти слова вросли в сознание, дали росток уже давно, а сейчас распустились бурным цветом. — Я и судья, и присяжные, и палач. Надо ли сказать, что не всем я пустил пулю в лоб? Тэхён умер не сразу. С начало он корчился от боли и почти потерял сознание, когда пуля отделяла мясо от костей, а потом я прострелил ему грудную клетку и он начал задыхаться от собственной крови. Он умер даже не от ранения, а от кровопотери, так что это достаточно долго.       Юнги вновь накрыла вспышка слепой ярости и он набросился на убийцу. Его движения были неточными из-за перевеса эмоций, а холодный разум его «друга» бил точно в цель. Было достаточно одного промаха Юнги, и под бронёй расползлись пятна маковым полем. С начала был громкий хлопок, потом вязкое пятно по рёбрам и сияющие металлом глаза. Боль накрыла в самый последний момент. — Никогда бы не подумал, что всю свою жизнь я провёл рядом с монстром, — выплюнул Юнги, стараясь остановить кровотечение. — В этом твоя проблема, ты не видишь летающие в темноте маски. Они то появляются, то исчезают, пока ты не поймешь, что скрывающиеся за ними лица куда страшнее любых чудовищ под кроватью.       Мойры натянули серебряную нить, а ржавые ножницы уже скрежетали в иссушенных временем руках. — По тебе бы обязательно поплакали, но больше некому, — нить судьбы сдалась под лезвием ножниц, когда висок раздробила пуля и маковое поле расцвело вокруг Юнги.

***

«— Как думаешь, что делают звезды? Не могут же они просто существовать куском сжатого газа в космосе? — Думаю, они сияют. Звездам положено сиять…» Звёзды не только сияют, они еще и падают, разбиваются в ничто в бесконечном пространстве вселенной.