Virginity isn't an excuse

Всё началось с того, что Тэхён позвал Чонгука по имени во сне. Он не сказал это и не прошептал, как иногда бывает, если сильно переутомишься. Он почти стонал его именем. Застенчивый, целомудренный Тэхён. Сначала Чонгук даже не понял, кто в фильме ужасов надумал звать его, и только потом на щеках у спящего на его груди Тэхёна он заметил нездоровый румянец. Очевидный вывод: ему снилось, как Чонгук его трогает, и младший даже догадывался, где именно. Всё началось с этого, а потом Чонгук стал замечать, что тэхёновы сны находят отражение в их действительности. Тормозил страх быть непонятым или же понять всё неправильно. Чонгук в Тэхёне души не чаял ещё до того, как они пересекли отметку «лучшие друзья», первый раз неуклюже поцеловавшись на какой-то богом забытой стройке. Чонгук боялся поторопиться и оскорбить Тэхёна, если намёки всё же видел только он у себя в голове. Просто Тэхён стал таким настойчивым в своих намерениях и не мог молчать о том, что уже готов перенять на себя всю чонгукову любовь. Начинать надо с того, что Чонгук упорно делал вид, что тэхёнов массаж плеч, перетекающий вниз по груди и животу, - это просто массаж, и что заботливый старший ему так помогает расслабиться, не больше. Тэхён не пользовался своей врождённой сексуальностью до тех пор, пока не пришло время сподвигать Чонгука на нечто большее, чем просто обжимания в кровати, пока родителей нет дома. Они были друзьями почти с пелёнок, соответственно, и тайн особых друг от друга не держали. Тэхён знает, что у Чонгука тоже не было ни разу и ни с кем, и обсуждать эту очевидность крайне глупо. Ещё глупее тот факт, что Тэхён просто стесняется сказать «давай займёмся сексом/любовью/этим». Он часто говорил: я тебе доверяю. И, пожалуй, это единственное, в чём Чонгук реально не видел подтекста. –Глупый фильм, да?- шептал Тэхён, прижимаясь к Чонгуку ближе, а он вдруг каменел и, глупо улыбаясь, говорил что-то вроде: –Кукурузки закончились, хён. Принесёшь ещё? Тэхён разочарованно вздыхал и приносил ещё пачек пять, чтобы больше не бегать на кухню. Часто Чонгук преодолевал настойчивое желание сказать ему, что всего лишь боится сделать больно, потому капитулирует при любом нападке близости. Вроде как, вся ответственность за состояние Тэхёна на нём, и он не может признаться, что его неумение, неопытность могут здорово навредить. Иногда старший читает это сквозь сожаление в его глазах и всё понимает. Но любому терпению существует предел. Как-то раз Тэхён набрался смелости и во время вечерней прогулки остановил Чонгука посередине аллеи. Застенчиво посмотрел в глаза. –Ты чего?- спросил Чонгук, не выпуская его рук.- Кстати, вон в том ларьке такое мороженое вкусное, хочешь? –Хочу, чтобы ты ко мне завтра пришёл,- Тэхён встал на носочки и коротко поцеловал младшего в губы. Не состроил глазки, но настоял на своём, как обычно бывает.- Родителей не будет до пятницы, дом в нашем распоряжении. Всю ночь. Чонгук отвёл глаза. Он давно ожидал, что Тэхён так скажет. –В смысле, мы до утра будем смотреть аниме? –Чонгук,- в голосе послышалась обида.- Ты же всё прекрасно понимаешь. Разве... не хочешь? –А ты уверен, что мы готовы?- Чонгук заломал брови.- Это такая ответственность. Тэхён повис на нём, довольно улыбаясь, и не захотел отлипать. –Я тебе до-ве-ря-ю,- сказал он Чонгуку в губы, и тот закивал, понимая, что пришло время наконец взрослеть. И вот сейчас. Чонгук стоит в коридоре с неприсущей ему неуверенностью во взгляде. Без всяких пошлостей Тэхён встречает его как обычно, в домашней одежде. Как обычно, но только совсем не так. Они оба понимают, что собрались сделать что-то такое... Новое, волнующее. Понять и принять целиком, полностью посвятить друг другу самые затаённые частички души. Так это виделось. –Ну ты может уже пройдёшь?- спрашивает Тэхён, закрывая за Чонгуком дверь и сразу же отходя на расстояние. Странно, что он по своему обыкновению не поцеловал его в щёку в знак приветствия.- Я там ужин приготовил, хочешь? –Нет,- выдавливает младший, приближаясь. Он втягивает Тэхёна в поцелуй, не предполагая, что вообще говорить дальше и как себя вести. Как-то в фильмах всё получается легче: с разбегу на ручки и затылком об стену, плевать, куда полетит одежда, и никакого стеснения. Так всё просто у них, а Чонгук вот не знает, на какую часть тела Тэхёна положить руки, - можно спустить ниже поясницы или ещё рано? –Что?- в недоумении спрашивает он и наклоняется ближе, но Тэхён приставляет палец к его губам.- Что такое? –Может, вина?- спрашивает он с явным сомнением. –Ты серьёзно? Не глупи, хён. «Не хватало мне ещё сюрпризов с утра»,- думает Чонгук. Это вообще первый раз, когда Тэхён предлагает выпить, не учитывая то, что у него жуткая непереносимость на алкоголь, и после трёх глотков чего-то крепче пива он будет валяться под диваном в полусознательном состоянии. В интересах Чонгука сделать так, чтобы Тэхён проснулся утром со смущённой улыбкой на губах, а не мучался от похмелья. За руку Чонгук ведёт его в спальню, просит лечь на кровать и ложится сверху. Пытается немного разогреть, не зная, что у Тэхёна внутри уже всё пылает от осознания того, чем они тут занимаются. Чонгук его придавливает своим телом, и разница в их габаритах мечется где-то у Тэхёна в животе. Под одеждой не так уж и видно, какой он на самом деле сильный. Тэхён тратит немного времени на то, чтобы погладить Чонгука по щеке и макушке, и на вопрос «можно?» вытягивает вверх руки. С него снимают футболку, специально проезжаясь ладонями по рёбрам. Аккуратно, с чувством. Пока Чонгук выцеловывает тонкую шею, Тэхён справляется с пряжкой его ремня. Нерешительность просто раздирает. Ближе к делу. –Хён, ты у меня такой красивый,- горячо шепчет Чонгук в самое ухо.- Тэхён... И вот он, первый стон с заломанными бровями. Чонгук видит мягкие губы, приоткрытые передние зубы. У него трепещут ресницы. Тэхён разводит ноги, тянет Чонгука ближе, совсем близко, и младший понимает, где подвох. На нём нет нижнего белья. Тэхён виновато улыбается, и Чонгуку эта улыбка придаёт немного уверенности и решимости. Тэхёну так же неловко, как и ему самому. Раздевая его и раздеваясь, Чонгук думает, что вряд ли у Тэхёна получится расслабиться, пока он чувствует, как напряжён он сам. Касание - кожа к коже, Тэхён испуганно вздыхает, хватаясь за его плечи, и смотрит вниз. –Надо было выпить,- хрипит Чонгук, поймав тэхёнов взгляд. –Боже, не сейчас,- шепчет он, кладёт вспотевшие ладони на его лопатки и гладит по спине. Чонгук молчит, тяжело дышит и смотрит на него.- Что? –Если тебе что-то не понравится или если ты не захочешь, то скажи, ладно? –Ладно. Это только в фильмах всё так. С музыкой и легко. В жизни же этот самый первый раз - сплошной ляп из неловких моментов, пауз и заминок. Шёпот гремит, сотрясая барабанные перепонки. Чонгук садится, чтобы полюбоваться Тэхёном. Как он втягивает худенький живот, отводит взгляд и тут же прикрывается руками. «Ну не смотри так»,- бормочет он совсем тихо. Вот она, разница: обычно неугомонный и странноватый Тэхён, активный и подвижный в повседневной жизни сейчас лежит и боится вдохнуть, не то что попросить Чонгука наконец прикоснуться везде-везде, где только захочет. Тэхён позволяет Чонгуку закинуть свою ножку на плечо и поцеловать коленку. Он спускается пониже сначала руками, потом - щекочет губами где-то у основания бедра. «Боже, только не там»,- думает Тэхён, поджимая пальцы на ногах, готовится к страшному, но Чонгук останавливается, поднимается к нему, и они долго целуются, ловя мурашки каждый раз, когда соприкасаются животы. Тэхён не думал, что так тяжело будет переступить через себя и посвятить в какое-то таинство между собой и любимым человеком. Оголяться не столько телом, сколько душой, безгранично доверять себя и откровеничать не словами, а изгибами фигуры. Огромная психологическая нагрузка. Чонгук бы согласился. –Я сейчас,- он поднимается, но Тэхён считает нечестным то, что должен оставаться один хотя бы секунду. Боится, что вдруг передумает, поэтому хватает Чонгука за руку, только бы не ушёл.- У меня там в рюкзаке... Ну, это самое. –У меня есть,- он тянется к подушке и достаёт оттуда тюбик смазки, отдаёт Чонгуку.- Давай. Смотрит так честно, что хоть волком вой от стыда. Чонгук выливает на ладонь слишком много, и пара капель падает на тэхёновы разведённые бёдра. Интим - это первое, что лезет в голову и скребёт на донышке живота. Поцеловав для уверенноти, Чонгук осторожно касается Тэхёна там. Он весь замирает, смотрит не отрываясь, схватив за плечи. Когда Чонгук надавливает одним пальцем, из Тэхёна вырывается жертвенный вздох. Это ещё не больно и вполне терпимо. Чонгук и подумать не мог, что трогать его там - это так горячо, скользко и очень узко, что он будет так доверчиво лежать и сдирать зубами кожицу с губ, постепенно отдаваясь. Сродни тому, чтобы разгадывать сложнейшую головоломку его тонкой натуры. Единственную, в которой проиграть и сдаться - непозволительно. Было бы проще, если бы Тэхён был одним из тех мальчиков на видео приватных сайтов, которым всегда хорошо. Он бы не стонал так болезненно, как сейчас, когда Чонгук добавляет второй палец. «Это нормально, если первый раз что-то не получится»,- крутятся его слова в голове, как в центрифуге, мешаясь с жалобными терпеливыми стонами. Тэхёну хочется исчезнуть прямо вместе с этой болью, когда Чонгук начинает двигать рукой чуть быстрее. Никак не получается расслабиться. Даже под куполом заботливых нежных поцелуев, которыми Чонгук безустанно осыпает его грудь, шею и уши. Он с сожалением заглядывает Тэхёну в глаза и видит в ненормально широких зрачках собственное отражение. Он лишь поверхностно может представить, насколько ему больно. Так не хочется его больше мучать, но Чонгук, на секунду остановившись и вслушиваясь, нажимает третьим пальцем, чтобы найти ту самую заветную точку, которая сделает его любимому Тэхёну приятно. И настоящий ад начинается минутой позже, когда Тэхён, откровенно изнывая от этого «больно», уже плача, хныча и извиваясь по всей постели, хватается за чонгукову шею, бьёт ладошкой в грудь и говорит: –Хватит. Слова прошивают током. Это страшнее, чем если бы он изменил ему с кем-то, ей-богу. Он хочет остановиться, потому что Чонгук не может сделать правильно. Просто не умеет, и эта паршивая безысходность, она насильно опускает руки. Над Тэхёном нельзя ставить опыты, ни мальйших на то намёков, и жертвовать им, чтобы что-то понять, - нет уж, увольте. Чонгук медленно поднимается, садится напротив и опускает глаза. –Прости меня,- говорит он. Тэхён поднимается за ним, притягивает за локоть и говорит: –Давай сразу? У него нездорово-красное, мокрое от слёз лицо. Ужасно стыдно, и ещё тысячу раз стыдно, что струсил, испугался и поспешил обидеть Чонгука своими капризами. Дрожащей рукой он касается его лица, а он, уворачиваясь, возмущается: –Тебе больно, хён! Я не могу это с тобой сделать. –Пожалуйста, Чонгук,- Тэхён пытается заглянуть ему в глаза, забирается на колени и поворачивает к себе его лицо. За какие такие заслуги его топят в безграничной заботе, доводящей до страха так и не пересилить себя ради любви? Нельзя застрять на единственной сложной ступени, когда впереди ещё целая лестница. Тэхён настаивает на своём: - Я потерплю. Пожалуйста. Когда он просит, Чонгук в принципе не может отказать. Тэхён его убеждает настойчивым поцелуем. Он хочет, и страшно предположить, как сильно хочет, притирается к Чонгуку, снова возбуждая. –Только не останавливайся,- лепечет он, укладывась обратно на кровать. –Только не бойся,- шепчет в ответ. Тэхёну кажется, что он говорит это сам себе. Нетрудно догадаться, почему. На пару секунд заминка, пока Чонгук выливает ещё геля на дрожащую ладонь. Это томление, пока он удобнее укладывается сверху, придерживает за поясницу и на пробу несильно толкается. Тэхён снова замирает. И чувствует, как ему вдаривают разрядом по всем мышцам. Потому что Чонгука слишком много, потому что он медленно, почти изощрённо медленно двигает бёдрами дальше, опасливо задерживая дыхание. Глушит, туманит глаза. Свои Тэхён распахнул в страшном, испуганном вздохе, вобрав в себя весь воздух, который они делят на двоих. Это так... крышесносно - находиться в чужом теле и чувствовать, как оно струной вытягивается в агонии. Узкое, распалённое и адски напряжённое. Чонгук выдыхает восторг Тэхёну в ухо, неосторожно двигается и входит до конца. Он слышит всхлип. Первый, второй. Тэхён плачет совершенно в открытую, но не бесится и не пытается вырваться, ударить или заорать. Будь так, он бы здорово помешал Чонгуку сосредоточиться на процессе. Тэхён не в его власти, ведь скажи он хоть слово против - Чонгук не посмеет ослушаться, и дело всё не в том, что он завлёк, направил и буквально кричал о доверии и готовности сделать это. Тэхёну нужно доверять и вверяться Чонгуку. Больно - это самая последняя из причин, почему он мог бы сбежать. Подождав, пока пик истерики минует, Чонгук несмело начинает двигаться. Немного не то слово - неумело и с совершенным отсутствием всякого ритма. Тэхён не может расслабиться и постоянно скулит. Кайф, перекрывавший до этого все мысли Чонгука, на минуту рассеивается, дав волю рассудку. Чонгук боится заглянуть в глаза своему счастью - вот же оно, плачет под ним в душной лихорадке и время от времени надрывно шепчет его имя. Виной его слезам сам Чонгук, он поднимается на локтях и собирает их с лица Тэхёна, негласно извиняясь. Он горит, и пусть к чёрту идёт тот, кто скажет, что любовь не способна выжечь изнутри. –Поцелуй... ме... ня...- бормочет он. Чонгук выполняет незамедлительно, прихватив Тэхёна под тазобедренной косточкой, и сразу же ему по губам вибрацией проносится стон. Тэхён до хруста выгибает спину, вцепляется Чонгуку в предплечье и долго стонет в ощущении истомы всего тела. Неужели это та точка, которую он так искал? Тэхён смотрит сквозь своим стеклянным, мутным взглядом, упирается макушкой в подушку и как заведённый шепчет «ещё, ещё, ещё». Он пробует двигаться сам, это немного страшно и совсем непонятно. Он запутался в ворохе ощущений. Чонгук тяжело дышит Тэхёну на ухо, тыкается кончиком носа ему в висок и пытается подстроить под свой неровный ритм. Поравнявшись взглядами, они не могут друг друга узнать: раскрасневшиеся щёки и поплывший, ничего не соображающий взгляд. Жар шарашит им по коже, душит. Кто бы мог подумать, что это такая одержимость - быть одним целым, брать начало друг в друге и заканчиваться там же, жечь одуревшими касаниями и понимать, что так близко не был ещё никто и никогда. Не безумие, но чувство, сравнимое с высшим пределом доверия. Даже не физическая разрядка, это - самая мощная душевная эйфория. Вами когда-нибудь дорожили так сильно, что боялись сломать одним лишь поцелуем? Вас когда-нибудь полноправно и бесконечно трепетно трогали там, где никому и никогда нельзя? Вам хоть раз говорили «ты мне очень нужен» одними только глазами? В эти моменты не задумываешься, что счастье - это на самом деле неустойчивая и кратковременная структура. Так творится химия человеческих душ. Вымученный болью, уставший Тэхён не чувствует ничего, кроме Чонгука, его неустанной мощи и мягких, осторожных толчков. Его потряхивает, он дерёт Чонгуку лопатки, сотрясаясь под его напором, стонет часто и очень томно, не сводя с него глаз. Младший чувствует, как тело под ним напрягается, запускает руку между их животами, чтобы помочь Тэхёну, и чувствует, как он весь зажимается, как внутри него становится невыносимо тесно. Тэхён зовёт его по имени, как тогда, во сне, почти хныча и крошась на атомы, и с громким протяжным стоном пачкает ему живот. В груди всё трепещет, все мышцы перетягиваются в тугие узлы, и Чонгук кончает в Тэхёна, пережав узкую талию под рёбрами. Под закрытыми веками течёт марево, кровь приливает к вискам. Чонгук тяжело дышит, наваливается на Тэхёна сверху, и они лежат так долго, сводя дыхания друг к другу. Вдох-выдох, и по новой. Тэхён дрожащими пальцами водит Чонгуку по затылку, растерянно смотрит из-под слипшихся мокрых ресниц. Чонгук выпускает его из объятий, валится рядом и смотрит в потолок неверящим взглядом. –Мы только что сделали это,- говорит он глубоким, хриплым голосом, и Тэхён смеётся сначала тихо, потом жмётся к нему и глупо улыбается куда-то Чонгуку в шею.- Чего смеёшься? –Это было... круто,- его голос слышится уставшим и слабым, но со счастливым придыханием. Он водит пальцами по его груди, прикрывая глаза, и отстранённая улыбка не сходит с лица. Чонгук укрывает их одеялом, поворачивается и целует Тэхёну волосы на макушке. Он говорит, почти шепчет: –Да. Поспи. Приложись они к алкоголю, вышло бы не так. Это ощущение единения - то самое, испытав которое в трезвом состоянии, открываешь для себя немного взрослого мира. Когда ты помнишь каждый вздох, нечаянный взгляд, неосторожное движение, и чувствуешь, как распаляется в животе желание не останавливаться. Волнующе для юных и совсем неопытных. Это взрослые думают, что секс нужен исключительно для разрядки, и порой не могут отличить его от любви. Их вина в том, что они не знают цены притяжения и думают, что знают всё. Тянет - это не когда ты хочешь спать с человеком. Тянет - это когда ты не находишь оправдания тому, что хочешь отдаться во власть или повелевать. Подчинившись друг другу, они подчинили себе целую жизнь. Жизнь заключается в их союзе, и вряд ли хоть кто-то посмеет это оспорить. –Чонгук..?- невнятно зовёт Тэхён, почти не смыкая обкусанных алых губ. –М?- лениво отзывается он и приоткрывает тяжёлые глаза. Ответа не последовало. Тэхён заснул, прижимаясь горячей щекой к его плечу. Помните? Всё началось именно с этого.