Золотой обруч

Julie Fowlis – Wind and Rain Иккинг считал, что из неё вышел бы неплохой викинг. Он легко мог представить её в этом образе. Кольчуга, обтягивающая её фигурку не хуже платья, юбка до колен, шелестящая драконьей чешуёй, сверху – меховая накидка с капюшоном, отороченным пышной шерстью куницы…. А из-под большого капюшона – ярко-рыжие локоны, обрамляющие её лицо, глаза, в которые заглянешь – и как будто заглянул в глаза небу… Улыбка на тонких губах… За спиной – лук в колчане со стрелами. Сидит на спине дракона, такого же смертоносного, как она сама, например, на Ужасном Чудовище, и сжимает нежными пальчиками луку седла. Хотя вряд ли они у неё нежные, если с лёгкостью могут управляться и с луком, и с мечом… – Я рада, что наконец-то племена викингов и шотландцев пришли к миру, – она сдержанно, но приветливо улыбнулась. С гордой осанкой, под стать королеве, она смотрела на него сверху вниз, со своего пьедестала, на котором стояло несколько тронов – на них сидели её родители... А Иккинг не знал, что ответить, и стоял столбом. В голове крутились дурацкие мысли, что, наверное, он выглядит жутко растрёпанным и помятым после недельного перелёта на драконе, и вообще от него несёт сырой рыбой, а другие викинги и того хуже… Сморкала с открытым ртом крутит головой во все стороны, Забияка и Задирака втихомолку хихикают, показывая на клетчатые юбки, в которые были одеты шотландцы, Плевака зевает, скребя щетину протезом… Иккинг почувствовал смущение и пришёл в ужас от мысли, что они выглядят самыми настоящими неотёсанными дикарями. Да и недоверчивость к ним всё ещё витает в воздухе рваными обрывками. Он сделал шаг вперёд и протянул руку. – После того, как мы заключили мир с драконами, мы перестали видеть смысл в каких-либо войнах. Рыжеволосая королева протянула руку в ответ, но вместо того, чтобы пожать её, Иккинг вдруг порывисто перевернул её тыльной стороной вверх и припал лбом, словно вассал, дающий клятву верности. Впрочем, он быстро одёрнул себя и отошёл на прежнее место. Королева смутилась, это видно по её глазам, её родители переглянулись, викинги зашевелились, Рыбьеног случайно уронил на пол меч. Шотландцы принялись перешёптываться. – Думаю, вам стоит передохнуть после долгой… поездки. Слуги уже приготовили комнаты в замке, вы сможете поесть и принять ванну без спешки. Все вопросы насчёт границ и земель будут решаться завтра. Вашим драконам предоставят места для ночлега и… – она поколебалась, – как много еды им нужно?.. * * * – Упрямый баран, – Плевака отвесил ему лёгкий подзатыльник. – Стоик же наказывал: никаких выходок! Меня послал приглядывать за тобой – так нет же! Что это была за сцена с принцессой? – Она королева, – поправил Иккинг. – Просто знак почтения. – Эй, мы сюда прилетели мирный договор заключать, а не передавать им всю власть над нами! Не хватало ещё, чтобы шотландцы вмешивались в наши дела… Юный вождь промолчал. Рыжеволосая королева, смеясь, взлетала в небо на своём драконе, и её волосы развевались на ветру, как его пламя. * * * Do Chalum - Julie Fowlis Они не доверяли им. Да и викинги им – тоже. Иккинг и королева с трудом удерживали мир в зале, где расположился совет. Викинги ещё помнили шрамы, полученные в битве с шотландцами. Шотландцы скрипели зубами, вспоминая обиды, нанесённые викингами. Новость, что дикари приучили свирепых драконов, небольшой отряд которых, кстати, ждал под стенами замка, тоже не способствовала всеобщему расслаблению. На самом деле идея заключить мир с Шотландией была идеей Иккинга. Его отец нехотя согласился, хотя мысль ударить по врагам всей драконьей мощью была невероятно привлекательна. Плевака и Стоик настаивали на том, чтобы получить всё побережье со стороны Олуха, и поэтому Иккинг вяло выдвигал это условие. Королева же, явно наученная своими родителями, мягко, но твёрдо настаивала на компенсации за разгромленные деревни. Переговоры не шли. Сморкала кипятился, Плевака хмыкал в усы, Рыбьеног с тревогой подсчитывал их шансы на заключение договора на их условиях, близнецы откровенно скучали. ...Иккинг с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух после того, как вышел из душного зала. Подтянув подпругу на Беззубике, который ласково тыкался мордой в руки и только мешал, Иккинг собрался запрыгнуть на спину своего «брата», как вдруг услышал голос: – Как тебе это удалось? Он медленно обернулся. Она стояла, прямая, гордая, вскинув подбородок, в тёмно-синем платье, с золотым обручем, опустившимся на её кудрявые рыжие локоны… Олицетворение, воплощение Шотландии, со сверкающими, словно горные водопады, глазами. – Это не трудно. Все живые существа умеют быть благодарными. Все живые существа понимают добро. Он положил руку на тёплые чёрные чешуйки на голове дракона. Тот втянул воздух, настороженно, но в то же время с любопытством глядя на девушку. Вертикальные зрачки чуть сузились. Лицо королевы даже не изменилось. Иккинг подумал, что, должно быть, она смелая. К драконам никто не решался подойти на такое близкое расстояние. Слуги клали мясо за двадцать шагов и убегали. А она стоит так близко – всего четыре шага. У него в голове появилась опасная, но такая заманчивая идея. Продолжая держать левую руку на голове у Беззубика, он сделал шаг и протянул к ней другую руку. – Ты сама можешь его приручить. Я могу показать, как. Она перевела взгляд на него, так задумчиво взглянув в его душу, разглядев, казалось, каждый её изгиб. И, похоже, увидела-таки то, что искала. Его пальцев коснулись её пальцы, такие изящные и аккуратные. Он мягко накрыл их, повёл и опустил на морду дракона. Все трое замерли в этом странном моменте, каком-то личном, хрупком, почти смущающем. Он убрал руку, но она уже гладила Беззубика, а тот пытался её понюхать. Тонкие губы изогнула улыбка. Не та, официальная, а искренняя, широкая, восторженная. По Иккингу прокатилась непонятная волна, ударив по мыслям, лишив возможности нормально думать. Захотелось рассмеяться, громко, запрокинув голову, как безумец. Одним сильным движением подхватив королеву и закинув её на дракона, он сам запрыгнул на его спину, и мощное животное вертикально взмыло в воздух, оставив на земле глубокие борозды от когтей. Она крепко обхватила его руками и прижалась к спине Хэддока, а крылья как сумасшедшие загребали воздух, заставляя забыть, где земля, а где небеса, зависая в состоянии невесомости, превращая мир вокруг в смазанное ветром пятно… Клик ликования застревал в горле, дыхание перехватывало, голова кружилась, а когда Иккинг раскинул в стороны руки, держась лишь ногами, Беззубик, набрав скорость, сделал мёртвую петлю. На пару секунд они коснулись ногами небесной тверди, на пару секунд их мир перевернулся, стал неправильным, не таким, как у всех остальных – мир, принадлежащий только им. Мир, в которым были только они. Она не закричала. Она не отпустила его, прижавшись лишь сильней, и её дыхание обжигало кожу сзади на шее. Чёрная крылатая ящерица парила, позволяя воздушным потокам нести её над холмами, над острыми разрезами скал, над жёлтой колыхающейся травой, и высота путала мысли. Они разбредались в разные стороны, натыкались друг на друга, и, по сути, сейчас были и не нужны. Осталось лишь наслаждение свободой. Беззубик взмахнул крыльями и пошёл на снижение. Когда его лапы коснулись земли, Иккинг обернулся. Она откинула назад свои волосы. – Ты должен мне один золотой обруч, – насмешливо заметила она. Спутанные кудряшки, казалось, насмехались над драконьим огнём, передразнивали его. * * * Викинги не притязали на побережье. Шотландцы забыли про компенсацию. Вернее, да кто их всех спрашивал?.. Переговоры закончились на следующий же день. Иккинг чувствовал, что отец будет злиться. Мама Мериды молча осуждала такой упущенный шанс. На Мериде, кстати, красовалась другая корона – тоже золотая, но немного другой формы, с голубоватым круглым камнем. Этой ночью они снова полетели на ту скалу, неподалёку от Зуба Карги и Огнепада, чтобы опять проболтать всю ночь. – Из тебя получился бы неплохой викинг, – Иккинг лежал на спине, но смотрел на звёзды, а на Мериду. Она искала глазами знакомые созвездия. – Да, но я уже неплохой шотландец, мм? – Если бы ты только могла улететь с нами, – с жаром проговорил Иккинг, чувствуя всю глупость и безнадёжность этой фразы. Щёку колола сухая трава. – У тебя был бы свой дракон… И домик на Олухе… Конечно, не чета вашему замку… – Ваши меня не поймут. Не примут. И кроме того, как я могу бросить свой народ? Она не смотрела на него, не отрывала глаз от шёлкового платка, расшитого серебряными нитками. Иккинг молчал. Он и сам понимал это. Он и сам не видел Мериду среди Сморкалы, Рыбьенога, Забияки и Задираки… И Астрид… Слишком уж она была другая. Такая же отчаянно-бесстрашная, видящая себя и природу как нераздельное целое. Но другая. С её стороны дремал Беззубик. Наверное, он тоже будет по ней скучать. Она повернулась на бок, почти коснувшись носом его носа. – Ты ведь даже меня не знаешь, – прошептала она, почему-то проводя пальцем по его щеке. – Всю прошлую ночь мы разговаривали. Этого оказалось вполне достаточно. «Чтобы окончательно в тебя влюбиться», – чуть не сорвалось с языка. Она улыбнулась, словно прочитав его мысли. Приподнялась на локте, наклонилась и прошептала: – Возможно… Иккинг закрыл глаза, и её губы коснулись его губ. Руки нащупали её в темноте и нежно прижали к себе. Беззубик делал вид, что спит, но утробный смех выдал его с головой. Мерида толкнула наглую трясущуюся от смеха зверюгу в бок и тоже заливисто рассмеялась. Иккинг вдруг притянул её к себе и перекатился, прижав к земле. Мерида улыбнулась и снова потянулась к нему, и он почувствовал, что не раз сюда ещё вернётся. Звёздное небо колыхалось над ними от лёгкого ветра. * * * Спустя три недели. – Ну и куда это ты собрался, – по привычке ворчливо кинул Плевака, столкнувшись с ним на пороге кузни. Иккинг бережно прижимал к груди что-то, завёрнутое в тряпицу. – Беззубик уже землю роет, а седельные сумки полны еды… Опять твои путешествия? – Да так. Задолжал одной королеве золотой обруч, – хитро улыбаясь, ответил вождь.