«Комитет по обсуждению любовных дел Феденьки Букера, потому что он тупой дебил, и без нас ничего не может»

Федя искренне думал, что не палится. Ведь никто же вокруг не замечает, как он по пятому разу пролистывает инстаграм Алины, читает твиты, слушает треки, да и его обои в телефоне тоже никто вроде как не видел. А то, что на альбоме и его и Алинином вышли два фита — так это вообще просто так, друзья же, артисты, должны друг друга поддерживать, почему бы и нет, аудитории заходит. Никто же не обращал внимания на простые дружеские объятья, которые порой длились дольше, чем надо — мы просто здороваемся и просто прощаемся, что такого, парни, правда, просто так, вы тоже ее обнимаете, не надо мне тут. На концерт прийти, спеть пару треков — ну раз есть фиты и возможность, почему бы не исполнить перед аудиторией. Все законно, нет никаких подтекстов, просто друзья. То, что Федя влюбился в Алину замечали все, начиная от друзей, заканчивая воробьем из Улан-Удэ. Когда он находился рядом с ней, на нем словно загоралась неоновая вывеска с надписью «Я ЛЮБЛЮ МОЗИ МОНТАНУ». Игнатьев улыбался, постоянно прикасался к девушке, как будто случайно, делал фотки, показывал новые треки, хвалил новые треки Алины, да даже у него на обоях стояла их совместная фотография, сделанная на какой-то тусовке. На дружеских посиделках большую часть времени он проводил именно с девушкой и стаканом чего-либо. Феде его влюбленность даже на руку играла, ведь вдохновение шло и шло, и, как следствие, текста, песни, альбомы. Ему даже нравилось — фанаты рады, да и сам он был собой доволен, потому что треки получались годные. Федина уверенность в том, что он не палится (хотя знали уже все, включая Алину), стала объектом для стеба в кругу друзей. Пару раз Слава забирал у него телефон и наблюдал за реакцией Игнатьева, который едва ли не вырывал его из рук и спрашивал, что он успел увидеть. Каждый раз, когда Алина присоединялась к их компании, все ненавязчиво пытались слинять, шутили что-то про «Когда на вписке решаете, кому достанется единственная баба» и обычно предлагали Феде, на что тот смущенно ржал и отказывался, а Алина лишь дополняла шутку и смеялась со всеми. Девушка сама подталкивала его к тому, чтобы он признался, чаще обнимала, почти всегда находилась рядом, когда они были в одной компании, отвечала на его сообщения в телеграме ночью, но Федя все так же делал вид, что ничего не происходит и никого он не любит, да что вы уставились, мы друзья.

***

— Давайте его набухаем и подтолкнем к тому, чтобы он написал или позвонил тебе, он ведь правда достал уже делать вид, что ничего не происходит, — «Комитет по обсуждению любовных дел Феденьки Букера, потому что он тупой дебил, и без нас ничего не может» в лице Вани Светло, Славы Карелина, Дани Кашина и Алины заседал на кухне. Ваня на полном серьезе придумал это название, а потом ржал с него полдня. — Хорошая идея, — Слава зевнул, — Алин, ты хоть его любишь? Вдруг мы тут за тебя решаем. — Все окей, парни, только пусть сам признаётся, — девушка улыбнулась. — План с бухлом мне нравится, нормас идея, — Кашин стоял в дверях, опираясь на косяк. — Только пусть вживую будет, а то по телефону не интересно, в каком веке мы живем. С утра еще не вспомнит ничего, скажет, что нажрался и вообще не Алине писал. А так я за. — Я тоже за, — Светло поднял руку. Слава и Даня с Алиной почти синхронно сделали то же самое, — Отлично, тогда я объявляю заседание комитета по обсуждению любовных дел Феденьки Букера закрытым. Спишемся. Тусовка, которую они организовали для реализации плана подоспела на следующий день у Феди на квартире. Потому что он был не против потусить, да и квартира свободная, че париться. Слава позвал кучу народу, так что ближе к ночи в квартире было яблоку негде упасть. Светло следил за тем, чтобы Игнатьев достаточно сильно нажрался, а Даня не подпускал парня к Алине, постоянно находясь с ней рядом. В итоге, когда Ваня определил степень пьяности Букера по шкале «десять треков Баскова из десяти» на «тринадцать» Кашин спокойно ушел дальше тусить, а Алину заслали к Феде. — Уже в хлам? — девушка подсела к Игнатьеву на диван, на котором он полусидел, полулежал. — А ты как думаешь? — протяжно ответил он. — Тусовка вообще улет, — он перекинул руку и прижал к себе Алину, которая лишь улыбнулась и уложила голову ему на плечо. — Слушай, я вот тут давно тебе сказать хотел, — он отхлебнул чего-то из стакана, который все это время держал в руке, — Я тут в общем это, люблю тебя, ну там, не как друга, а как нормальную такую бабу, я бы сказал, — его голос звучал пьяно и растянуто. — Я знаю, Феденька, я знаю, — девушка провела ему рукой по груди, улыбаясь. — Ты такая прям, заебись короче, девушка-огонь, милая такая, прямо не могу, — люди, что были рядом, поспешно ретировались из комнаты, потому что на них шикнул Слава. — Так и хочется себе забрать. — А за сто морей увезешь? — засмеялась Алина. — Увезу, отвечаю, — Федя встал, слегка пошатываясь. — Тогда забирай, — девушка встала и подошла к Игнатьеву, который опять отпил что-то из стакана и поставил его на стол. Парень нагнулся и поцеловал Алину, прикрывая глаза. Она улыбнулась, потому что Феде явно было неудобно, и привстала на носочки, руками цепляясь за плечи и отвечая на поцелуй, пьяный, с привкусом алкоголя и сигарет. Отстранившись, Игнатьев вновь вернулся на диван и недвусмысленным жестом предложил Алине сесть к нему на колени.

***

Федя проснулся от яркого света, бившего в глаза. Он снова забыл, что перед пьянкой лучше закрывать шторы, ведь наутро солнце выжжет тебе сетчатку даже через закрытые веки. Игнатьев повернулся и голова заболела так, будто он ей час назад ломал кирпичи. Кто-то услышал его кряхтение и закрыл шторы. — Доброе утро, — Федя различил голос Кашина и открыл глаза. Даня ехидно улыбался. Парень вдруг почувствовал, что в кровати он не один. Он повернулся, и увидел Алину, мирно посапывающую рядом. — Пиздец оно доброе, — Федя вылез из-под одеяла. — Минералка есть? — Кашин протянул ему бутылку воды «Ессентуки». — Охуеть я нажрался вчера, — он отпил из открытой бутылки и оглядел комнату. Все было относительно чисто, хотя картину портили его джинсы и футболка, валяющиеся чуть ли не в центре комнаты, а ближе к кровати — другие джинсы и кофта, но женские. — Помнишь хоть, что вчера было? Пиздец ты громкий, вас даже через наушники было слышно. Светло матерился и ворчал, что кто-то мешает ему играть в комп. — Чё? — Федя встал с дивана, накидывая на себя футболку с пола, а потом шепотом спросил, — Мы с Алиной что, переспали что ли? — Ну я не проверял, может вы тут порнуху смотрели, но скорее всего да. Шуруй в душ, от тебя перегаром воняет. Потом поговорим. Игнатьев молча кивнул, взял из шкафа новые футболку, домашние шорты с трусами и ушел в ванную комнату.

***

Слава на кухне ржал уже пять минут, пока Федя нервно курил в окно. — Нет, ну ты правда думал, что по тебе незаметно? Да у тебя было буквально на лбу написано, если не на жопе, что ты в Алинку втюрился. Ну вы посмотрите на него, я не могу! — Карелин вновь начал угорать. — Мы все подстроили, — Ваня улыбнулся, допивая Ессентуки, оставленные Федей, — да не переживай ты так, она тоже тебя любит. Ты ей признался, мы на видео записали. В интернет правда не выкладывали, но можем. Почему ты без нас нихера не можешь никогда? — Нет, вам спасибо конечно, но от этого менее ебнутыми на голову вы не становитесь. Я то хотел, цветов купить, там, романтика, хуё-моё. — А мне понравилось, — Алина, в футболке Феди появилась в дверном проеме, Карелин даже перестал ржать и начал наблюдать за сценой, которую Ваня потом назвал: «когда переспали пьяные по любви, но надо что-то решать, потому что было по любви, но пьяными». — Алин, ну я… — Федя замялся, а девушка лишь улыбнулась и подошла к парню, обнимая. — Если хочешь, можешь потом и цветов купить, только обязательно нажрись перед этим. Ты такой смешной, когда пьяный. — Это любовь! — заключил Ваня и заржал.