flowers are dead...

      Пи’Сингто был как вино. С каждым годом — лучше. С каждым годом подаёт надежды, что Нонг ему не просто братик, за которым хочется присматривать. А Кристу всё хуже и кажется, что ещё немного — и он задохнётся от лепестков в горле.       Кит не помнит, когда это началось. С самого начала их совместных съёмок? Тогда он проснулся в поту, затем побежал в ванную, где выблевывал остатки вчерашней еды вместе с цветами. Кристу просто не повезло влюбиться в Пи'Сингто — в коллегу и близкого друга. Просто не повезло       С какого момента Крист стал изучать значение цветов. С каждым разом он удивлялся какой букет может расти внутри него: клевер, астра, резеда, роза, чертополох. И все они значили то, что испытывал Крист, находясь рядом с Сингто.       Кит знал, что это за болезнь и надеялся на чудо. Что всё само пройдёт.       Как бы не так.       Крист врывается в туалет и запирается в кабинке, открывает крышку унитаза и склоняется, выплёвывая лепестки. Их стало больше по сравнению с прошлым годом. Крист чувствует что-то твёрдое в собственном горле и вытаскивает маленькую ветку из рта, украшенную его кровью, затем бросает в мусорку, приводит себя в порядок и смотрит в собственное отражение — такое жалкое. Глаза красные из-за слёз, а неправдоподобная улыбка портит его лицо. Много времени уходит, чтобы привести себя в порядок. Крист прочищает горло, улыбается собственному отражению и выходит. Пи’Сингто ждёт, сидя на диване. — Съел что-то не то, наверное, — отвечает Крист на немой вопрос, искрящийся в чёрных глазах старшего. Голос ломается и выходит не совсем правдоподобно. — Твои диеты ни к чему хорошему не приведут. Пойдём, поедим. Пи’Джейн принёс полуфабрикаты.       Всё, что хочет сейчас Крист — так это уйти отсюда, но Сингто неумолим. Берёт руку и тянет, а Перават чувствует, как цветы рвутся наружу вновь. — Отпусти! — Крист шипит, глядя на ошарашенное лицо Пи’Сингто, затем моргает быстро-быстро и сбегает, хватая куртку.                     Крист воет от боли, вырывая ветки из собственной кожи. Спина, плечи и живот в маленьких ранках, которые Крист закрывает пластырями. Веток всё больше, цветов — подавно, и они неумолимо начинают перекрывать доступ к кислороду. Крист не чувствует ничего кроме боли — давящей и заставляющей наконец сдастся. Сердце болит вновь, и Перават в очередной раз сплёвывает клевер с собственной кровью в придачу.        — Прости, Пи’Сингто, знаешь, после фанмита столько всего навалилось… — Крист виновато улыбается. — Я слышал, как ты кашлял, ты заболел? давно… тобой… — Возможно. Думаю, стоит сходить к врачу, — Крист знает, как выглядит в глазах Пи — жалко, со всей бледностью лица и со слишком похудевшей фигурой. — Сегодня и пойду, Пи, обещаю, обещаю! — Крист вскидывает голову, ловя обеспокоенный взгляд старшего. не смотри так на меня — Я сам всё проконтролирую, — говорит Сингто и отвлекается на сценарий. — Вечером пойдём в больницу. пожалуйста, не надо…       Доктор хмурится чертовски неодобрительно, а Крист пытается улыбнуться. — Молодой человек… — доктор потирает устало глаза. — Сколько? — Два… почти три, — Крист вытирает салфеткой руку, окрашивая её в красный цвет. — Удивительно, что ты ещё жив, Кит. Почему ты не говорил? — Не хочу волновать семью, дядя. И… его, — Крист смотрит на дверь, за которой сидит Сингто. Наверное, волнуется. — Не твори херню, а. — Но он… — А ты спрашивал?       Крист закрывает рот, затем криво улыбается, качая головой. Он боится правды.                     Крист стал харкать только маками — символом сна и смерти, так символично. Перават улыбается на прямом эфире GMM как обычно — лучезарно, но ведёт себя ещё более распущенно, чем обычно: прижимается к Пи’Сингто при любом удобном случае, кормит с ложечки, ловя странные взгляды. Все ребята удивляются такому поведению Криста и подтрунивают.       Снова. Начинается снова. Крист врывается в туалет и забегает в кабинку, забыв запереться, открывает крышку унитаза и склоняется, выплёвывая лепестки. Они душат сильнее обычного, а дышать становится всё тяжелее. Кит хватается за горло, но голова кружится, а вместо слов из горла срывается лишь жалкий предсмертный хрип. Лепестки летят на пол, тут же превращаясь в пыль. Сердце окутывают ветви и сжимают всё сильнее, останавливая ритм сердца.       Темнота — лишь успокоение от боли, которую он испытывал на протяжении этих долгих лет.                     Крист чувствует что-то горячее на своём лице. Кровь? Нет, слёзы. Кит слышит голос: до боли знакомый, родной… — Пожалуйста, открой глаза, — слышит Кит. — Я тебя люблю, люблю, люблю… — и голос пропадает вновь в теперь уже пугающей, холодной темноте. — теперь я, кажется, терпеть не могу цветы, — Крист смеётся, держа Сингто за руку — у тебя есть силы, чтобы шутить, а? — Сингто щипает Кита за руку, отчего тот ойкает и счастливо улыбается. — Я тебя не потеряю, только не снова…