Беззаботное время

Узумаки знал дом своего лучшего друга, как собственный. Они уже столько раз ночевали друг у друга, что просто не счесть. Поэтому не церемонясь с приветствиями, и излишними поклонами, блондинчик тут же рванул в душ. Свою пропотевшую одежду он бросил в стиралку, и на выходе взял с бельевой верёвки запасную пижаму Саске. — Ты всё? — спросил брюнет, сидя за своим столом с домашкой. — Угу. Устал как чёрт, но на игры сила всегда найдётся. Семья Учих была немного богаче, чем Узумаки. Однако это никогда не заставляло Наруто завидовать своему другу. Несмотря на то, что у Саске в комнате был и телевизор с приставкой, и компьютер, он понимал, что цена за излишние роскошества — строгое воспитание. Отец у его друга был тем ещё тираном в семье, и Наруто никогда не разрешалось оставаться у Саске с ночёвкой, когда тот возвращался домой из своих многочисленных командировок. — Когда там твой батя возвращается? — Через неделю. Несмотря на то, что Саске проявлял себя холодно, Наруто узнавал в его голосе нотки тревоги. Когда Учиха вернулся из душа, в одних только пижамных штанах, он уселся рядом с блондином, и взяв в руки второй контроллер, присоединился к игре. — Если хочешь, можешь пережить эти дни у меня. — Я тебе что, девчонка, чтобы переживать эти дни? — сострил шутку Саске. — Ну, ноешь как девчонка, даттебайо. — рассмеялся Наруто в ответ. — Ах так? Тогда как тебе это? — наигранно надувшись, брюнет резко повернул контроллер, и их игра накрылась медным тазом. На экране высветилось «You lose». — Ну блин, чел! Чё ты такой кайфолом? — Вставай, идиота кусок, нам реально надо закончить домашку. Узумаки, с тяжёлым вздохом, решил послушаться своего друга. Всё-таки он нереально круто умеет помогать с дз, от чего у блонды не такие низкие оценки, как, например, у Кибы. И только попа оторвалась от земли, а ноги выпрямились, Наруто вдруг стало худо. Перед глазами пошли пятна, а голова так сильно закружилась, что он запнулся о провод контроллера. — Ох, даттебайо. — Осторожно! — воскликнул Саске, бросившись к нему с протянутыми руками. Как это обычно бывает от резкой смены положения, у Наруто всё быстро прошло. Однако Саске, хмуря бровями, решил удостовериться в этом, проверив температуру своего друга, прижав ладонь ко лбу. Тут же щёки белокурого парня вспыхнули и налились румянцем. Мягкие подушечки бледных пальцев, так бережно соскользнули с его лба, а эти чёрные глаза, всё продолжали сверлить своим холодным пламенем насквозь, что тут волей-неволей засмущаешься. — Ты ведёшь просто кошмарный образ жизни. Удивляюсь, как ты себе ещё гастрит из-за бесконечного поедания рамена не заработал. — Рамен — сила! После минутного препирательства, они всё же уселись за домашнюю работу. Трудности Наруто испытывал по всем предметам. Особенно в английском, в математике, и в физике/химии/биологии. У него голова горела всякий раз, когда Саске пытался объяснить ему какие-либо формулы. — Уф, ничего не понимаю, даттебайо! Как ты умудряешься всё это запоминать? Эта ж скука смертная! — В отличие от некоторых, я просто внимательно слушаю преподавателей на уроках. — заносчиво заявил Учиха. — Думаешь самый умный-ттебайо? — с прищуром от раздражения спросил он. — А что если так? — Саске облокотился головой о руку, а затем надменно улыбнулся. Тут Узумаки спуску не давал, прорычал игриво, а затем бросился на своего друга, повалив его со стула на пол. Они начали бороться, как боролись когда-то в детстве. Правда, победителями из этих игр редко кто выходил, их либо тут же разнимали родители, либо оказывалась ничья. Наруто рассчитывал, что в этот раз он покажет ему, насколько с тех пор изменился. Насколько укрепили его тело беспощадные тренировки по баскетболу. Саске в свою очередь, поднаторел в кендо, и зная своего врага, уже продумал всё на десять шагов вперёд. Он, изящно вывернувшись из захвата, тут же принял доминирующую сторону, и склонившись над лицом побеждённого, зажал у него над головой его же вспотевшие ладони. Наруто застыл. Его щёки снова воспылали, а дыхание лучшего друга было таким близким, что он ощущал горячие потоки воздуха на своей коже. Эти пронзительные чёрные глаза, что оставались всё такими же невозмутимыми, так манили к себе, и сводили с ума. Казалось, прошла вечность их неловкого молчания, они оба не знали, что делать дальше. По крайне мере до тех пор, пока в дверь не постучалась мать Саске. — Сынок, уже поздно. Ложитесь-ка спать. — указала она. — Да мам. — резко отпрянув от Наруто, ответил ей он. Наруто заметил, как у младшего Учихи тоже выступил румянец на скулах. Было похоже, что теперь он жалеет об этой минутной неловкости. Да и сам Узумаки не вполне понял, что произошло. Саске не так сильно держал его руки, Наруто бы не составило особого труда вырваться и взять над ним верх в этом поединке, но… что-то заставило его застыть на месте. Голова гудела, особенно после дз, он не мог ответить себе на вопрос, почему он не воспользовался ситуацией, и не вырвался из такого хлипкого захвата? Свет в комнате был погашен, и лишь узкий серп луны проливал через окно крошечные лучи. Они оба заснули. Ведь завтрашние занятия никто ещё не отменял…

***

На следующей неделе состоялись межобластные школьные соревнования по баскетболу. Все эти невыносимые тренировки, коими Анка-сенсей подвергала своих учеников, явно должны были принести свои плоды… желательно в виде победы. Трибуны были забиты так плотно, что люди теснились впритык. Саске и Сакура пришли рано, чтобы занять первые ряды. И сейчас они крепко держали кулачки за своего друга. Игра разгоралась напряжённая. Обе команды сравнивали счёт каждый тайм. Повсюду слышались скрипы их обуви, и стук упругого мяча. Судья то и дело жестикулировал своими руками, а комментатор расшифровывал зрителям его посылы. — Объявлен овертайм! — огласил комментатор в свой маленький микрофон, сидя вплотную к игровой площадке. Его голос эхом пронёсся из мегафонов, развешанных по углам зала. И то, что он говорил, означало последний шанс для команды их школы — вырваться в победители. — Ну давай же, Наруто! — прошептал про себя Учиха. В перерыв, блондин подошёл к ним. Весь в поту, с бутылочкой воды в руках, и ужасной тревогой на лице. Сакура грозилась кулаком, и угрожала избить им блондина, если он не принесёт их школе победу. Саске же, собирал всю свою волю и решимость, чтобы посмотреть в эти голубые глаза, и подбодрить своего лучшего друга. Как вдруг, когда он уже было открыл рот: — Наруто! Постарайся! — воскликнула Хината позади них. — Я верю в тебя! И тут, этого блондина озарила широченная улыбка. Такая светлая, и такая тёплая, что на душе у Саске взвыли волки. Тот смотрел на Хинату с таким выражением лица, с каким он никогда раньше не смотрел на Учиху. Ни разу. В этот миг внутри что-то перевернулось, дыхание в лёгких застыло, он захотел смыться оттуда, сбежать, но его вдруг вырвал из раздумий громкий звук, означающий начало овертайма. Чёрные глаза сами прилипли к Узумаки, и уже более не смогли от него оторваться. Наруто дерзко вёл мяч, передавая, и перехватывая его, забрасывая в кольцо снова и снова. Все его движения, всё его мощное мускулистое тело, покрытое капельками пота, частое громкое дыхание, на котором Саске сосредоточил свой слух, всё это возбуждало. Брюнет не совладал с собой, упустил из-под контроля мысли, которые улетели куда-то совсем не в сторону игры. — Ты что не рад? — растормошила его Сакура. Саске оглянувшись, увидел поднявшихся фанатов команды этой школы, ликующих и аплодирующих этой игре. Он понял, что пропустил самое главное, утопая в своих фантазиях. Даже счёт самой игры. — Здорово, наши победили. — с долей сарказма прокомментировал Учиха. Сакура тут же нахмурилась и негодующе посмотрела ему в глаза. Будь на его месте Наруто, то тот получил бы хорошенькую взбучку, однако к Учихе у всех всегда было особое отношение. Особенно со стороны Сакуры. — Что-то случилось, Саске-кун? — Ничего не случилось. — отрицал он, хотя в глубине души понимал, что случилось то, что изменило его навсегда — он влюбился…

***

После ослепительной победы, и празднования с командой и их сенсеем, Наруто условился о реальном празднике со своими друзьями. Шикамару, который просто фанател от игр со стратегиями, тут же по этому поводу подсуетился и протащил в караоке-бар целую бутылку шампанского. Киба, что непосредственно играл вместе с Наруто, тоже явился не с пустыми руками. Чоуджи вытащил свой запас вкусняшек, Хината испекла в клубе выпечки свои знаменитые рисовые булочки, а Шино всех удивил старой отцовской бражкой. На этот раз, они забронировали комнату на всю ночь. Точнее, её забронировал старший брат Саске — Итачи, будучи уже совершеннолетним. — Домой только не смей явиться. — предупредил он его по телефону. — Тут отец из командировки вернулся, и он не обрадуется, если распознает в тебе хоть грамм алкоголя. — То есть, вообще не прийти домой менее наказуемо? — с усмешкой поинтересовался младший Учиха. — Я прикрою. Вы же учитесь в старшей школе, и наверняка скоро будет какой-нибудь тест. Скажу мол, ты остался у Узумаки, чтобы подтянуть его оценки. — Скорее всего так и будет, старший брат. — соглашался Саске. — Не сомневаюсь. В общем… береги себя. Их милый разговор оборвался тем, что Ино вздумалось огласить тост в честь Наруто и Кибы. Она подняла свою кружку с доселе малоизвестным содержимым, все поддержали её торжественную речь, а затем все выпили и принялись балагурить. — Говорю тебе, мне сразу же три девчонки признались! — задирая нос, бахвалился Киба. — Вот, смотри историю смс. Одна прислала даже мне свои си… — А ну кончай выпендриваться! — долбанув этого идиота по башке, Сакура забрала телефон, и отключила его. — Не смей даже и думать, чтобы начать встречаться с одной из них! — Это ещё почему? — недоумённо спросил Киба. — Ну ты и дурак, Киба. — прокомментировала Ино, поддерживая мысль Сакуры. — Это потому, что они хотят погреться в лучах твоей славы. — И что? А если одна из них мне нравится? — В каком смысле? Разве ты не хочешь, чтобы и ты ей нравился? По-настоящему, а не притворно. — Какой в этом толк, Сакура? Мы парни, не обращаем на такие мелочи внимание, пока тёлка даёт — всё в шоколаде! Да, Наруто? У Сакуры горел пукан от ярости, кулак неимоверно чесался, а выражение лица предсказывало, что кому-то сейчас влепят знатных люлей. Огонь-девчулю пришлось от виновников торжества прямо-таки силком оттаскивать. Все ещё раз выпили, и хмель ударил им всем в головы. — Слушай, Нарыч, а какие девушки тебе нравятся? — спросил Киба. В это время меланхоличный Саске, постепенно тянущий свою бурду через трубочку, навострил уши. — Ну, Киба, всё зависит от того, какого размера у неё… д-душа. — нервно отвечал блондин, глядя на то, как раздражённо зыркает на них Сакура. Всё-таки на очередной пендаль от беспощадного розоволосого зверя, у него просто не хватит выносливости. Это ввело Саске в очередное ностальгическое состояние. Он опять вспомнил тот день, когда впервые солгал своему лучшему другу. — Какие девушки тебе нравятся? — спросил Наруто, пока они оба сидели всё на той же крыше, залатывая пластырями и антисептиками свои синяки и царапины на лицах. — Нет у меня времени на отношения, идиот. — резко ответил Учиха. — Да я не про то. Я про… это. — Это? — Ну да-да. Про это самое. К-когда-ттебайо… — в этот миг всё лицо Узумаки покрывалось багровой краской. Саске еле догнал что этот дибил имел ввиду. — Хочешь знать на что я дрочу? — этот вопрос ему дался на удивление легче, чем он предполагал. Его лучший друг от такой откровенности чуть на пол не свалился. И всё же, он всё ещё молчаливо вопрошал, и сверлил своими небесно-голубыми глазами. — Я скажу тебе, кто в моём вкусе, когда ты мне скажешь, кто в твоём. — Ну, тут всё просто… — Дай-ка угадаю. — прервав Наруто, Саске с саркастичной ухмылкой, стал изображать из себя экстрасенса. — Хммм, кто же это может быть? На кого ты фапаешь, Узумаки? На кого же твой маленький хер встаёт безусловно? Погоди-погоди, сейчас настроюсь на волны космоса, и ответ мне придёт прямо в голову… Сакура! Я прав? — Ты задница, Саске! К чему вообще тогда задавать такой вопрос, если знаешь ответ? — Просто люблю выпендриваться. — Раз ты всё равно был в курсе на счёт меня, то теперь моя очередь узнать, даттебайо! — Ладно. — с тяжёлым вздохом, отвечал ему брюнет. — Я считаю, что самые сексуальные дамочки те, что, во-первых, умные, а во-вторых — постарше. Это была самая противная ложь в жизни Саске, которую ему приходилось говорить, чтобы избежать той гнусной правды о том, что ночи напролёт его возбуждают фантазии не о девушках, а о мужчинах.