Iris

Его желудок судорожно бьется в конвульсиях, готовый в любой момент вывернуть наружу гнетущее беспокойство, усугубленное невыносимым слиянием с черной ненавистью к себе. Но все меркнет в сравнении с этой болезнью, поразившей каждую клеточку его тела, беспощадно рвущей его на части. Вина. Безграничное чувство вины, которое пожирает его живьем, пока он сидит здесь, погруженный по плечи в эти воспаленные чувства, отчаянно закрыв холодными руками лицо и оперевшись локтями на трясущиеся колени. Он сильно стискивает зубы, прекрасно зная, что завтра будет безумно болеть вся челюсть, но ему все равно. Потому что не он тот, кто в эту минуту испытывает настоящую боль. И горькое удушающее осознание того, что это полностью его вина, только глубже въедается в кожу. Весь этот хаос – можно ли уместить что-то настолько судьбоносное в таком ничтожном слове? – целиком и полностью только его вина. Сидя на этом ледяном пластиковом стуле, он ворошит в памяти все тяжелые воспоминания, возвращаясь в то время, когда вместо необходимой поддержки дарил лишь сухое безразличие; когда он столько раз обманывал чужие надежды и проваливался в роли хорошего супруга. И это болезненное чувство мучительно медленно грызет его кости, разливаясь шипящим ядом по венам, грозясь затянуть в глубокую бездну и никогда не отпускать. --- --- --- --- --- --- --- --- --- --- --- --- --- Чувственный аромат свежесваренного кофе, на поверхности которого лениво плавают мерцающие кусочки сахара, степенно разливается в воздухе, легким слоем оседая на уютные стенки небольшого кафе, в котором Чонин обедает вместе с лучшими друзьями в этот холодный и пронизывающий до костей унылый день. Словно в отражении ему по тусклым улицам спешит такой же серый людской поток, над которым задумчиво проплывают грузные тучи, раздраженно громыхая, готовые в любую секунду излить свой гнев на равнодушную толпу. Чонин не отрывает напряженного взгляда от тарелки с супом, стоящей прямо перед ним, не замечая того, как между бровями неосознанно залегает небольшая морщинка. Сехун смотрит на него с абсолютно скучающим видом, пока Лухан неспешно помешивает ложкой горячий шоколад, звонко разрывая вязкую тишину, каждый раз, когда ее металлическая поверхность задевает стенки чашки. – Разве ты не должен быть сейчас на работе? – застывает над столом вопрос Сехуна, под простой, казалось бы, оболочкой которого витают отголоски совсем других недосказанных вопросов. С чего бы его одержимый работой друг-врач вдруг ни с того, ни с сего в самый разгар рабочего дня собрал их здесь вместе? Чонин медлит с ответом, пытаясь поймать рассеянные в волнах беспокойства и нервозности мысли, пока его друзья терпеливо ждут ответа. – Я встречусь с ним сегодня... с моим будущим супругом, – наконец, со всей серьезностью отвечает он, осторожно поднимая рассеянный взгляд темных глаз с тарелки и переводя его на друзей. Лухан возмущенно вскидывает голову, услышав его заявление. – С ним? Ты такой мрачный из-за того, что твой супруг парень? Господи, Чонин, ты такой старомодный! Сегодня уже никого не волнует, какого пола твой партнер, когда есть возможность использовать репродуктивный имплантат, чтобы иметь детей. Посмотри на меня и Сехуна! – жарко восклицает Лухан, возбужденно размахивая ложкой. – Успокойся, Лу- – Ты даже понятия не имеешь, как сильно некоторые однополые пары хотят завести детей, но не могут, потому что не всем везет с подходящими генами и деньгами для этого имплантата. А ты должен кричать от счастья, что у тебя есть и то, и другое, – продолжает бушевать Лухан, все так же сотрясая ложкой воздух между ними. Чонин закатывает глаза, глотая вместе с очередной ложечкой супа сыплющиеся в его адрес необоснованные оскорбления. – Ты закончил? К твоему сведению, пол моего жениха волнует меня меньше всего, – наконец, резко отвечает он. – Так значит, ты встречаешься сегодня со своим будущим супругом, - словно подытоживая причину их встречи, повторяет слова Чонина Сехун, тем временем успокаивающе поглаживая по спине раздраженного Лухана, который все еще пыхтит от тирады, обрушенной им на младшего. – Что мне делать? – беспомощно спрашивает Чонин, в его голосе звенят нотки неподдельного страха и отчаяния. – Что значит “что мне делать”? Просто будь приветлив и попробуй поладить с ним, вот и все, - Сехун делает большой глоток горячего шоколада из чашки Лухана и выжидающе смотрит на реакцию Чонина. После долгой паузы тот лишь раздраженно выдыхает, нервно проводя длинными пальцами по темным волосам. – Это просто смешно. Я не могу так просто взять и жениться на том, кого ни разу не видел в своей жизни, даже если это решение IRIS. – Ты сейчас говоришь, что хочешь бросить вызов IRIS? Ты прекрасно понимаешь, что тебя за это могут арестовать, – почти нараспев проговаривает Лухан, слизывая остатки шоколада с ложки. – Как я могу позволить какому-то компьютеру решать за меня мое будущее? Я прекрасно обхожусь и без всякого супруга, – возмущенно отзывается Чонин, спешно отпивая из стакана воду со льдом, чтобы хоть немного остудить разгоряченные нервы. – Ты сам отлично знаешь, как здесь все устроено. IRIS – это основа всего нашего народа, Чонин. Под контролем IRIS находится абсолютно все: начиная от воды и электричества, заканчивая телефонной связью и системой безопасности в каждом доме. IRIS выбирает будущего супруга каждому из нас. Твои родители поженились через IRIS, Лухан и я поженились через IRIS, теперь твоя очередь сделать то же самое. На какое-то мгновение Чонин замолкает. Его лицо мрачнеет, а морщинка между бровей становится только глубже. Все так же, не проронив ни слова, он продолжает неспешно отхлебывать уже остывший суп. Сехун вздыхает, но, тем не менее, попытавшись поставить себя на место друга, мягко спрашивает: – Ты боишься, что ваш брак не будет счастливым? На бесконечно долгую секунду ложка резко застывает в воздухе, прежде чем Чонин вновь продолжает свое занятие. Тогда его друзья понимают, что Сехун попал в точку, и Лухан, подхватывая его догадку, пытается смягчить волнение врача. – Чонин, то, что твои родители не ладили, не значит, что у тебя с супругом будут такие же отношения. Посмотри, сколько вокруг счастливых пар. Они полюбили того, с кем их свел IRIS. И ты тоже сможешь. Чонин бросает ложку в уже пустую тарелку. Сехун и Лухан замечают, как его лицо окрашивается тусклыми красками беспокойства. – Вам невероятно повезло, ребята. Идеальное совпадение, просто безупречное стечение обстоятельств, что вы полюбили друг друга раньше, чем IRIS выбрал вас, как пару. А что если я не смогу полюбить этого человека? Тогда мне придется подвергнуть своего ребенка той же мучительной жизни с родителями, как и у меня. А что потом? Все замолкают, уставившись в разные стороны. Воздух над ними сгущается и буквально искрится от призрачной войны мнений. Лухан первым решает вырваться из удушающего напряжения и, извинившись, уходит в уборную. Сехун прожигает дырки в непроницаемых глазах Чонина, на дне которых отчаянно бьется страх. Оба знают, что никто из них не сможет переубедить другого. Теплое кафе наполняется противоречивыми чувствами, которые, словно заведенные, дразняще мечутся вокруг них. Наконец, Чонин встает со своего места. Он разглаживает костюм и подправляет галстук, прежде чем взять в руки куртку и шарф со спинки стула. Но не успевает он выйти, как Сехун бросает ему в след: – Я не верю в совпадения. Только в судьбу. Потому что, как бы мы не хотели или не были бы против, в конечном итоге все равно оказываемся с теми, с кем нам суждено быть вместе.