Сон, который изменил его жизнь....

      Выскакиваю из кабинета, и мы направляемся в ректорат.       — Паша! Ты издеваешься?       — Скажи спасибо, что пришёл я, а не Достоевский.       — Не называй так Фёдора Михайловича, а то «услышит – обидится».       Достоевский, в паспорте Фёдор Михайлович Курочкин, вроде как.... – наш староста. Настаивает на том, чтобы к нему обращались на Вы, по имени и отчеству.... Ну, у всех ботанов свои прибабахи. Хотя сам по себе он неплохой парень.... Относится к категории тех несуществующих в природе ботанов over 5 уровня, которые не увлекаются говноедством, мытьём преподавательских задниц и даже приходят на помощь своим одногруппникам. Знаю, знаю, звучит нереально, но однажды Федька даже вернул ко мне доверие нашей иностранки, а она его любит, ведь Курочкин у нас «фанат английского языка!», даже за границей работать уже собирается, в какой-то йоркской фирме....       — Пфф, не обидится. Он сейчас у экономика торчит, а это надолго.... Ты лучше скажи: это она была в автобусе или её сестра-близнец?       — Блять! Я же тебя просил: «Подожди!».       — Ага, чтобы на меня потом орал Достоевский за то, что ему ебал мозг куратор, которого лишили премии из-за твоей некомпетентности?!       — Мне почему-то подсказывает интуиция, что они и так сейчас этим занимаются в кабинете экономики.       — Ладно. Достоевского ещё можно вынести, но, зная твой нервный нрав, ещё чуть-чуть, и ты бы по глупости рассказал Ниле про свой упоротый сон.       — А я сказал.       — Стоп! Ты же моешь процессоры.... Ладно! И что она?!?       — Не знаю! Ты ворвался на самом интересном моменте!       Мы только подошли к кабинету ректора, как он выскочил прямо из-за угла:       — Царевский! Чаво вы по коридорам разгуливаете? Я вас уже давно жду у себя!       Ага. Прямо-таки давно, прямо-таки у себя....       Амир Тамирович Школьников – наш ректор, в простонародье – Школяр. Противный и корыстный старик, его хобби – «гонение за бабками» и властью. Иногда мне кажется, что раньше он был таким же жополизом, как Кретинин, да и сейчас он ничем не лучше.... Отсюда следует то, что примерно так выглядит модель будущего Вити в возрасте сорока пяти лет, если он не прекратит подтирать чужие задницы....       Вот я сижу в кабинете у этого дядьки и жду, когда он прошарит все свои ящики, наконец вспомнит про моё существование и объяснит, «чо ему надо!».       — Амир Тамирович.       — А-да-да. Что? — поднимает на меня голову.       — Ну, я как бы жду.       — Ах, да. Царевский! — дебильно улыбается своими жирными щеками.       — У меня уже 2 минуты как пара идёт.       — Какая?       — Вторая.       — Нет. Предмет какой? — блять! Так и знал, что он это щас спросит!       — Не помните, Царевский?       — Не знаю, Амир Тамирович.       — А-ха-ха, Максим-Максим, когда же ты возьмёшься за голову.       — Да хоть сейчас, — всовываю свою руку в шевелюру. — Так зачем вы меня звали?       — Макс, при всём уважении к твоему отцу, я отношусь к тебе снисходительно, но ты не был на нескольких экзаменах и не аттестован по трём предметам за прошлый учебный год.       — У меня были соревнования. Неужели вы не можете всё проставить, или за лето крыша уже успела прохудиться?       — Нет, но два бачка в женском туалете треснули, и один из них – по твоей милости, между прочим.       — А не надо было жидиться, когда вы с площадью кабинок определялись. Но я не делаю идентичных ошибок дважды, поэтому я больше туда ни ногой.       — Царевский, меня сейчас не интересуют ваши, таки сказать, «дружеские» отношения с Леоновой. Я, конечно, всё понимаю, футбол.... Но у тебя было целых два дня! Почему ты до сих пор не подошёл к преподавателям? Или они должны сами за тобой бегать?       — А я сегодня первый день.       — Так. Царевский! Чтобы сегодня-таки исправил все свои хвосты.       — Спасибо за пожелание, Амир Тамирович.       — Макс, перестань поясничать. У тебя зачётка при себе?       — Я вообще не знаю, где она.       — Дуй домой и без зачётки не возвращайся.       — Окей. Вы только записку для мамы напишите, а то она не поверит.       — Ёлы-палы! Царевский, прекрати-таки придуриваться и проставь наконец все предметы!       — Ладно, ладно, но вы записку-то напишите, а то мать домой не пустит.       — Все знают, что ты живёшь один, Царевский.       — Да, но у меня в гостях матушка. А Вы-то думаете, почему я сегодня не прогуливаю?       — Всё. Иди отсюдова! Завтра чтоб все экзамены были!       — До свидания, Амир Тамирович. Было очень приятно с вами пообщаться, — откланиваюсь.       — Так! Царевский! Брысь!       Зачем звал? Старик-самодур....