Почти четыре. Неслучайное «снова».

- Поль, мы так до ночи можем здесь сидеть и выбирать, - вздохнул мужчина, откинув телефон на стол и потянувшись за своей чашкой, - Ты хотя бы несколько вариантов выбери, чтобы мы могли сориентироваться! - Да не знаю я, какой выбрать... Ну, они все какие-то разные, - простонала в ответ Пелагея, вновь пролистав что-то в своём телефоне. - Ну, логично, что разные! Это же лагеря, - пожал плечами Телегин, устало потерев глаза, - А территориально? Куда ты хочешь её отправить? Заграницу, на море или всё сразу? - Нашла, - уверенно заявила она, внимательно глядя в экран, - Возможность здорово провести каникулы и отдохнуть, набраться новых впечатлений, расширить свой кругозор и стать более самостоятельным... - И где все эти возможности находятся? - заинтересованно уточнил он, забирая протянутый телефон у неё из рук и быстро пробегаясь глазами по тексту, - Подмосковье? Поль, а чё ж не на дачу к Светлане Геннадьевне-то сразу? - А что тебе не нравится? - удивленно переспросила блондинка, вовремя подбирая и зачитывая нужные аргументы, - Комфортное проживание в трёхместных номерах, пятиразовое питание, охраняемая территория, наличие круглосуточного медицинского обслуживания, да ещё и изучение английского языка... Даже мне нравится! - А что, варианты дальше подмосковья не рассматриваются? Странно, что ты её ещё за МКАД согласна отпустить, - хмыкнул Ваня, вообще не понимая её логики. - Если я согласилась отпустить её в лагерь, это ещё не значит, что этот лагерь будет на другом конце земли. Для начала можно попробовать отправить её сюда. Там мы хотя бы сможем её навещать, а если ей не понравится, то забрать домой... - проговорила она, считая, что это самый подходящий для них вариант, - А к морю мы с ней в июле поедем! - Ладно, делай, как считаешь нужным, - сдался он, не наблюдая смысла дальше спорить, - В конце концов, главное, чтобы ты была спокойна... Расплатившись за свой кофе и её травяной чай, что хоть как-то успокаивал нервы в момент такого важного, как им казалось, выбора, он попрощался с бывшей женой и поспешил уйти, так как ещё имел планы на оставшийся день. Встреча в одной из столичных кофеен была назначена на пятницу в обед, где они и должны были определиться с выбором детского лагеря для Таси. Просмотрев массу различных вариантов, они так ни к чему и не пришли, пока Пелагея не наткнулась на ещё один лагерь, что, в первую очередь, устраивал её по расположению, а во вторую, по всем остальным пунктам. Так как вопрос изначально был не в наличии моря, а в возможности дать Тасе хоть немного почувствовать себя самостоятельной, выбранный Полей, а в последствии, ими обоими лагерь идеально подходил для этого. Мнение самой Таси в данной ситуации не учитывалось, потому что её главным требованием был непосредственно сам лагерь, а уж где он будет находиться и все прочие нюансы, её не волновали. С самого раннего утра Дима считал часы до отъезда Алёны в аэропорт, потому что за последние два дня её пребывание в их доме стало просто невыносимым, как и она сама со своими ежедневными претензиями и беспочвенными возмущениями на самые разные темы. Но даже за эти несколько часов она умудрилась вывести его из себя, решив, что имеет полное право давать советы на тему воспитания их ребёнка. Отчасти так и есть, и все решения, касающиеся воспитания Полины, они должны принимать вместе. Однако почему-то сегодняшним утром Алёна сама приняла одно очень важное решение и прям-таки вместо фразы «Доброе утро» заявила, что «Полина больше не должна видеться и общаться с твоей Пелагеей», обосновав это тем, что «Она на неё плохо влияет». - Если кто на неё плохо и влияет, так это ты, - не растерялся мужчина, чуть не выпав от такого её заявления, - Причём не только на неё, но и на мою нервную систему... - В общем, мне всё равно, что ты там себе думаешь, но если я узнаю, что они видятся, то... - спокойно продолжила девушка, кажется, действительно надеясь, что её «если» здесь кому-то интересно. - То, что? - перебил её он, невольно сжав руку в кулак, дабы хоть как-то держать себя в руках, - Заберёшь её у меня? У тебя совсем крыша поехала? Что за дебильные угрозы и условия, Алён? Да я плевать хотел на твои запреты, поняла? Она такая же моя дочь, как и твоя. И я имею точно такое же право принимать решения насчёт неё, и ты не можешь мне этого запретить. А если тебя что-то не устраивает, давай решать вопросы через суд? Мне почему-то всё чаще начинает казаться, что жить со мной Поле было бы лучше. - Да это у тебя уже крыша поехала! Ты из-за своей этой Пелагеи готов отсудить у меня ребёнка. - Причём тут Пелагея? Тебе не надоело столько лет мне её припоминать? - Нет, не надоело, - не унималась она, чувствуя, как её буквально разрывает от негодования, - Знаешь, я, наверное, даже через двадцать лет буду тебе её припоминать, потому что такое сложно забыть! - Слушай, ну тебе ведь всё равно, видятся они с Полей или нет... Ты ведь просто хочешь сделать хуже мне, признай это, - невесело усмехнулся Билан, давно догадавшись, что дело не в ребёнке, - Только я и через двадцать лет буду любить её, как бы сильно тебя это ни раздражало... - Как жаль, что лето длится всего три месяца, - наигранно «огорчившись», усмехнулась в ответ брюнетка, стараясь не показывать, как сильно её задели его слова, - И через три месяца наша дочь в любом случае вернётся домой, а где будешь ты вместе со своей Пелагеей, меня вообще не интересует. Благо к этому моменту проснулась Полина, и их разговор не успел перерасти в скандал, на которые в последнее время так тянуло Алёну. За прошедшие пять дней к присутствию мамы дома она успела привыкнуть, но особой радости это присутствие не вызывало. Вроде бы любовь к матери заложена природой, и разорвать эту сильную духовную связь между ними нужно ещё очень постараться, но в данном случае Поля не чувствовала никакой связи, как бы прискорбно это ни звучало. Вбить в голову маленькому ребёнку, что это его родители, что они его любят, и что он тоже должен их любить - довольно просто. Куда сложнее доказать, что так и есть на самом деле, что «мама и папа» - это не просто слова, а самые важные люди в её жизни. И если папа целиком и полностью оправдывал все ожидания и характеристики, относящиеся к этому слову, то мама справлялась со своей ролью намного хуже, словно материнский инстинкт проснулся во время беременности, а через три года заснул, сам того не заметив. Даже самой себе Алёна не могла объяснить, почему её не тянет к собственной дочери так, как должно; почему её гораздо больше волнует тот факт, что Дима снова общается со «своей Пелагеей», а не то, что её дочь предпочла бы другую маму вместо той, что есть. И что самое грустное во всей этой истории, она не понимала, что ей делать, и как всё исправить. Не понимала, нужно ли вообще что-то исправлять. Поэтому им оставалось просто дождаться, когда она, наконец, уедет, и в доме воцарятся привычные тишина и покой. Перед дневным сном, что шёл почти сразу после обеда, Полина, как и полагается, попрощалась с мамой, собирающей уезжать в аэропорт, даже пообещав скучать по ней всё то время, что они не будут видеться. Конечно, исключать этого скучания никто не мог, но некоторые сомнения на этот счёт однозначно закрадывались. Проводив бывшую невесту (если её можно так назвать) до такси, Дима, в свою очередь, пообещал не скучать по ней, что было вполне в его стиле. В стиле их общения, если быть точнее. Он не собирался следовать её указаниям и не скрывал этого, почему-то считая, что поступает правильно. А что могла сделать она? Настоять на своём и забрать Полину силой со скандалом и разборками? Устроить очередную истерику и вывести его из себя? Или же просто уехать, грубо говоря, ни с чем? Продолжить заниматься любимой работой, время от время звонить им по видеосвязи, чтобы дочь хотя бы не забывала, как выглядит мама, и никак не препятствовать Диме и его отношениям с Пелагеей? И последний вариант в какой-то момент стал казаться ей самым оптимальным. Она уезжала с полной уверенностью в том, что о её ребёнке в любом случае позаботятся, что бояться нечего, и что всегда можно вернуться и всё исправить, ведь ещё очень много времени, а сейчас оно не самое подходящее. Рано или поздно это лето всё равно закончится, и всё вернётся на круги своя. Она снова будет видеть дочь каждый день по сорок минут, целовать перед сном и говорить, что очень любит, вне зависимости от своих чувств, эмоций и настроения. И это её заметно успокаивало. А по пробуждению Полина уже не спрашивала о маме, но не потому что так быстро забыла о ней и о её отъезде, а потому что на то были веские причины. Вернее, одна. Одна крайне веская. Медленно спускаясь вниз по лестнице и потирая сонные глазки, она ещё успела до конца проснуться, но уже спешила сообщить папе о том, что дневной сон успешно подошёл к концу. И оказавшись на предпоследней ступеньке, малышка не поверила своим глазам: в гостиной, на диване возле журнального столика, сидела Пелагея с чашкой чая в руке и о чём-то негромко рассказывала Диме. Мгновенно проснувшись, она буквально слетела со ступенек и наконец-то громко закричала на весь дом своё долгожданное: «Поля!», уже успевшее стать некой традицией. В ту же секунду повиснув у неё на шее, она ясно дала понять, что больше никуда её не отпустит, даже если будут очень уговаривать, шантажировать и всячески подкупать. Она не видела её целую неделю и теперь была не намерена расставаться дольше, чем на пару минут. Ведь не зря же она так долго этого ждала.