Почти четыре. Неслучайное «снова».

Два дня с момента возвращения Таси пронеслись стремительно, быстро возвращая привычный ритм жизни, что был у них до отъезда в лагерь. Все два дня Пелагея, как и планировала, провела исключительно с дочерью, игнорируя всевозможные предложения подруг встретиться или куда-нибудь сходить вместе с детьми. Впервые за последние несколько недель ей спалось спокойно, вероятно, от осознания, что теперь Тася рядом, и лишних поводов для беспокойства больше нет. Совместное времяпрепровождение в виде прогулок по городу и походов в кино, кафе и рестораны доставляло им обеим огромное удовольствие, потому как скучание друг по другу оказалось невообразимо сильным. Они и не думали, что так бывает, никогда прежде не расставаясь на такое длительное время. Поэтому ближайшие несколько дней они, кажется, ни в ком не нуждались, постоянно обнимаясь, находясь в радиусе нескольких сантиметров друг от друга и не планируя больше так долго не видеться. Поездка в лагерь Тасе, безусловно, понравилась, а реальность вполне оправдала ожидания, да и уезжать оттуда она под конец уже совсем не хотела, долго прощаясь с ребятами, к которым успела привыкнуть. Но стоило ей только увидеть родителей у автобуса, на котором они возвращались из лагеря, как желание поскорее вернуться домой тут же пересилило все остальные. Ловко спрыгнув с качели и приземлившись на газон, Полина спешно направилась в сторону беседки, где последние сорок минут сидел папа, почти не отрываясь от своего ноутбука, попивая кофе и периодически поглядывая на дочь, что всячески пыталась развлечь себя самостоятельно. - Пить хочешь? - уточнил Дима, непонимающе посмотрев на дочь и пододвинув ей стакан с её соком. - Пап, ну, когда уже Поля приедет? - тяжело вздохнув, поинтересовалась она, а на лице её не было ни тени от улыбки. Этот вопрос она повторяла несколько раз в день, искренне не понимая, почему та не приезжает к ним. Она постоянно смотрела в сторону ворот, надеясь услышать за ними шум подъезжающей машины и, наконец, увидеть Пелагею, что ещё тогда, в аэропорту, пообещала ей приехать к ним «через пару денёчков». Но дни летели с немыслимой скоростью, а обещание до сих пор не выполнялось, и это не могло не расстраивать самых маленьких обитателей этого дома. Те, что значительно постарше, относились к этому с пониманием, но, наверное, только потому, что имели возможность поддерживать связь с вышеупомянутой девушкой. Во всех остальных случаях реакция не была бы такой спокойной. Честно говоря, он и сам уже начал по ней скучать, даже снова привыкнув засыпать в одиночестве или с Полиной, что последние два дня заявлялась среди ночи с плюшевым медведем в руках, объясняя это тем, что ей страшно. - Ну, Полюш, я же тебе объяснял, что она пока занята и не может к нам приехать, - вновь ответил он, прекрасно видя, как она её ждёт, но будучи не в силах телепортировать Пелагею к ним домой. - Она нас не любит! - неожиданно заявила малышка, обиженно надув губы, - Иначе бы она уже давно приехала... - Любит, - возразил мужчина, захлопнув крышку ноутбука и пододвинувшись к дочери, - Очень любит, ты же знаешь. - Тогда почему не приезжает? - всхлипнула она, упорно пытаясь это понять. - Так, только не плакать! - замечая, что с каждой секундой они становятся всё ближе к этому, попросил он, усадив её к себе на колени и обняв. - Хочешь, я ей позвоню после обеда и попрошу приехать? - А если она всё равно не приедет? - уточнила Поля, шмыгнув носом и потерев глаза. - Приедет, - уверенно заявил Билан, понимая, что теперь ему в любом случае придётся уговорить Пелагею приехать, если вдруг та не согласится с первой попытки. Он ненавидел, когда кто-то плакал, в частности кто-то очень родной и близкий. И ему до ужаса не хотелось видеть слёзы любимой дочки, которая, наверное, всё-таки не виновата, что успела привыкнуть к присутствию Поли и теперь вполне обоснованно по ней скучала. Сейчас он ещё мог как-то повлиять на её появление на их территории, но страшно представить, что будет потом, осенью, когда они уедут, и простой телефонный звонок вряд ли сможет вынудить Пелагею в считанные часы добраться до них. Он понимал это, как и то, что не нужно вестись на поводу у ребёнка и потакать, если не всем, то большинству её желаний. Понимал и всё чаще ловил себя на мысли о том, что в воспитании того самого ребёнка уже давно пора что-то менять. Ставить какие-то рамки, ограничения, давать понять, что не всегда всё будет так, как ей того хочется. Понимал, но не принимал, не действовал, не пытался. Это было у него где-то в планах на будущее, на дальнейшее будущее, когда станет поздно что-то менять. И поэтому сейчас, здесь, сидя в этой беседке, он молча обнимал её и не хотел думать о последствиях; о чём-то ещё, кроме сегодняшнего вечера и вероятности увидеть Пелагею, которая являлась отдельным поводом для размышлений. Наверное, ещё не пришло время что-то менять. День медленно перетекал в вечер, и идея поужинать в каком-нибудь ресторане, чтобы в очередной раз ничего не готовить, была временно отложена как минимум до завтра. Димино предложение поужинать у него, как и в целом приглашение в гости, было очень кстати, а Тася, на удивление, сразу согласилась, сама успев соскучиться по Полине, но, разумеется, не собираясь озвучивать это вслух. Пелагея же, в свою очередь, не проигнорировала это предложение больше по причине того, что сама собиралась на днях съездить к ним, но всё никак не могла собраться и воплотить задуманное в жизнь. Ей и в голову не могло прийти, что один из обитателей их дома уже успел обидеться на неё за столь долгое отсутствие. Эти два дня она упорно избегала мыслей о Диме и об их взаимоотношениях, а присутствие Таси ей в этом всецело помогало. Думать о том, что будет потом, уже не было ни сил, ни желания, как и пытаться что-то изменить раньше времени. По сути ещё ничего не произошло, а у неё уже практически началась паранойя на фоне всех этих событий, связанных с отъездом Димы, операцией Алёны и желанием Полины сменить маму. Она всячески пыталась полностью переключиться на Тасю, на свой день рождения, до которого оставалось всего пару недель, и на их предстоящий отпуск. На всё, что угодно, лишь бы не «о наболевшем». Заехав по пути в супермаркет и купив к чаю торт, с чем и принято ходить в гости, они спешно покинули пределы города. Благо жаждущих сделать тоже самое в среду вечером было не так уж и много. Всю дорогу Тася, как ни странно, думала о Диме с мамой, а если быть точнее, то об их отношениях. Она пыталась представить, как могло бы быть, если бы они вдруг начали жить все вместе; если бы те самые отношения перешли на новый уровень. Мысль об этом почему-то не казалась ей такой страшной и ужасной, как ещё четыре года назад, когда никого, кроме папы, она не видела рядом с мамой и отказывалась даже думать, что может быть как-то по-другому. Единственное, что оставалось не до конца логичным: она никак не могла понять, хотелось бы ей, чтобы так было на самом деле, или же ещё слишком рано об этом думать и загадывать. К тому же, она тоже помнила, что Дима с Полиной приехали в Москву только на лето, а значит, ни о какой совместной жизни не может идти и речи. Озвучить свои такие «предположения» вслух Тая так и не решилась, считая, что мама её неправильно поймёт или хуже того, разозлится, несмотря на то, что ничего криминального в этом не было и нет. В любом случае ей казалось, что глупо так думать и на что-то надеяться и лучше всего дальше продолжать делать вид, что ей абсолютно всё равно на происходящее. Этой позиции она придерживалась с самого начала, стараясь не показывать особого интереса, который однозначно был. Все эти знакомства с Димой (по второму кругу), с его дочкой, совместные ужины и нелепые попытки подружиться друг с другом изначально казались Тасе чем-то странным, учитывая тот факт, что за столько лет она привыкла только к общим друзьям родителей и к их детям, вместе с которыми росла и дружила буквально с самого рождения. Поэтому такие новые знакомства её нисколько не привлекали, как и маленькие, незнакомые дети, что липли к её маме при любой возможности. Полина не понравилась ей с самой первой секунды, и, кажется, это даже было взаимно. Им чудом удалось найти общий язык, и то благодаря тому, что Дима вынужденно улетел в Америку, оставив дочь с Пелагеей, что и послужило поводом для перемирия и начала некой дружбы. К слову, открыто эта дружба ни разу не проявлялась, но, скорее, потому, что Тася всё ещё не демонстрировала лишний раз свои эмоции, ведя себя максимально сдержанно, словно что-то ей мешало выразить искреннюю радость от очередной встречи. Полине же не мешало ничего, и последние две недели она то и дело спрашивала у Пелагеи, когда приедет Тася, и когда они снова смогут увидеться. Довольно быстро преодолевая расстояние от своей машины до крыльца дома, они едва слышно о чём-то переговаривались между собой, пока входная дверь ни распахнулась перед ними, и на пороге ни показался Дима. - Привет, - улыбнулся он, обращаясь к Тасе и принимая в свои объятия Полю, что в этот раз уже не стеснялась присутствия дочери и могла спокойно обнимать и целовать его у неё на глазах. Правда последнее они решили временно отложить, дабы, в свою очередь, не смущать Тасю и не давать поводов её неокрепшей психике внезапно пошатнуться. - Привет, - кивнула та, слабо улыбнувшись ему в ответ и протянув торт, что несла и держала в руках всё это время по маминой просьбе. - Проходите, - пропуская их обеих в дом, сказал мужчина. - А где дочь моя названая? - засмеялась блондинка, имея в виду Полину, что своими попытками сменить одного из родителей уже подкинула им повод для шуток на эту тему. - Она на тебя обиделась, - усмехнулся он, разведя руками, - Но вроде в гостиной была... Я думаю, мы на веранде будем ужинать?! На улице же тепло. - Так, подожди, - вовсе не собираясь игнорировать услышанное, перебила его она, - Что значит «обиделась»? - Ну, вот давай ты у неё сама спросишь, а она тебе всё расскажет? Тась, пойдём поможешь мне на стол накрыть?.. - догадываясь, что ближайшие несколько минут Пелагея будет занята, попросил Билан. - Пошли, - пожала плечами Тася, двинувшись следом за ним. Проводив их удивленным взглядом до конца коридора, где они вскоре завернули за угол, девушка явно была обеспокоена несколько другим, понимая, что раз Полина до сих пор не выбежала её встречать, значит, Димины слова про обиду не были шуткой. Направившись в сторону гостиной, она сразу заметила на диване Полю, что смотрела в экран телевизора, никак не реагируя на шаги за спиной и словно специально игнорируя. - По-о-ль, - неуверенно протянула та, всё же вынудив её обратить на себя внимание и повернуться, - Привет... Ты чего, правда обиделась на меня? - Я с тобой больше не дружу! - уверенно заявила малышка и, соскочив с дивана, побежала наверх по лестнице, в считанные секунды оказываясь на втором этаже, а оттуда попадая в свою комнату. Обида давалась ей с трудом, и куда сильнее хотелось привычно кинуться в объятия своей любимой Поли, что уже абсолютно точно успела стать родной. Но с другой стороны ей было обидно, что та может так легко не сдержать своё обещание, а потом приехать, как ни в чём не бывало. Эта несправедливость жутко не нравилась Полине, которая, честно говоря, не знала, до какого момента нужно обижаться, ведь в её планы не входило затягивать это на длительный срок. Услышав шаги в коридоре, она выжидающе посмотрела на дверь своей комнаты, кажется, заранее зная, кого снова увидит через мгновение. И вряд ли Пелагея стала бы бегать вот так за кем-то ещё, (не считая Таси), случись подобная ситуация, но это было явное исключение. Явное и дорогое для неё исключение. - Ну, чего ты? - присев на корточки и посмотрев на неё снизу вверх, невесело усмехнулась она, - Обиделась? - Ты к нам не приезжала, потому что ты нас больше не любишь, - как на духу выдала девочка, невольно нахмурившись. - Кто тебе сказал такую глупость? - не согласилась блондинка, серьёзно глядя на неё, - Я вас очень сильно люблю, а не приезжала я, потому что у меня были очень важные дела... - Важнее, чем мы? - всё ещё не собираясь так легко сдаваться, хмыкнула та. - Иногда есть обстоятельства, которые мешают нам всё делать только так, как мы хотим, - пояснила она, разговаривая с ней, как со взрослой, и не пытаясь придумать детские отмазки, которые наверняка сработали бы. - Я боялась, что ты больше никогда не приедешь, - неожиданно сказала Полина, снова всхлипнув, только теперь уже по-настоящему начав плакать. - Ещё чего, - возмутилась Поля, притянув её к себе и крепко сжав в своих объятиях, - Никуда я вас больше не отпущу. Даже думать так не надо, поняла меня? - Даже если мы уедем домой? - всхлипнула она, на секунду оторвавшись и посмотрев на неё. - Даже если уедете, - утвердительно кивнула та, лицом к лицу столкнувшись с той самой темой, которую так упорно избегала последние несколько дней. - Обещаешь? - снова отстранившись назад и внимательно уставившись на неё, спросила малышка. - Обещаю, - уже и сама с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, ответила девушка и большим пальцем своей руки стёрла с её щеки маленькие слезинки, что медленно скатывались вниз. Прижимая её к себе и ласково поглаживая по голове, она чётко осознавала, что сейчас дала это обещание не только Полине и «для галочки», но ещё и самой себе. Она пообещала, в первую очередь, себе, что теперь во что бы то ни стало, будет рядом с ними. Даже если они уедут домой.