Почти четыре. Неслучайное «снова».

Вечер опускался на город медленно, но от того не менее решительно. Спешно купив всё по списку, Дима уже через час был на пороге Полиной квартиры, заранее зная, что не покинет её пределы раньше завтрашнего утра. Специально предупредив маму, чтобы укладывала Полину спать и не ждала его, он был вынужден пообещать ей, что в скором времени они с Пелагеей познакомятся по второму кругу. Нина Дмитриевна уже не первый раз настаивала на том, чтобы он, наконец, пригласил её к ним на ужин, и они по-человечески все вместе посидели, раз уж скрыть её существование у него не получилось. Сам же Дима не видел в этом необходимости, всё время отнекиваясь и до последнего оттягивая этот момент, потому как лично его всё вполне устраивало и без ужинов. Ему казалось, что маме вовсе не обязательно быть в курсе того, с кем он встречается, учитывая тот факт, что конкретно эту девушку она знает очень давно и очень хорошо. Тем не менее сегодняшним вечером избежать этого обещания ему не удалось, потому как придумывать отмазки и отговорки он устал и просто сдался. Впрочем, надолго эта мысль в его голове не задержалась, и уже через несколько минут он забывался в объятиях Поли, которую не видел несколько дней. Она занималась своими делами после отдыха, а он же просто не мешал ей, понимая, что им обоим нужно пару дней, чтобы отойти и чуть-чуть отдохнуть от совместного времяпрепровождения. Казалось бы, зачем нужен отдых людям, которые совсем недавно готовы были съехаться и жить вместе? Но и мозолить друг другу глаза тоже не входило в их планы, так как для людей, что не виделись последние четыре года, полторы недели совместного проживания - это очень много. Это даже больше, чем очень много. Однако по прошествию этих нескольких дней скучание вновь превысило всякий лимит. Ужин получился вкусным, как и всегда, когда у них появлялась возможность провести вечер исключительно вдвоём у Поли дома. Это были особые вечера, и их количество можно было сосчитать по пальцам. Вечера, когда не было ни Таси, ни Полины; когда обязательства и ответственность за детей снимались с них вместе с одеждой; когда можно было расслабиться и ни о чем не думать. Для таких вечеров никогда не нужен был повод, потому что они сами по себе являлись поводом. Но всё хорошее когда-нибудь либо заканчивается, либо просто перестаёт быть хорошим. И всё особенное ставится типичным, банальным, обыкновенным. Романтика этого вечера была в самом разгаре, когда Дима пошёл в душ, а Пелагее оставалось лишь дождаться его оттуда, и тогда всё, наверное, было бы и дальше хорошо. Или даже отлично. Или у них как минимум был бы секс. Но телефон, оставленный им на журнальном столике в гостиной, зазвонил слишком не вовремя. На экране высветилось имя «Алёна», а шум воды в ванной давал гарантии, что владелец телефона не слышит звонка, и, может быть, даже не узнает о том, что произошло дальше. Она сама не поняла, как провела пальцем по экрану и молча поднесла телефон к уху. - Алло, Дим, я не отвлекаю? - послышалось на том конце, а у Поли тут же перехватило дыхание, - Просто в другое время звонить не могу... - Это не Дима, - прохрипела блондинка, в ту же секунду откашлявшись. - Пелагея? Здравствуйте, - вполне спокойно отреагировав на её голос, поздоровалась Алёна, - А где он? - Он в душе, - отозвалась она, невесело усмехнувшись такому банальному развитию событий, - Я ему передам, что вы звонили!.. Спустя четыре года они вновь перешли на «вы», несмотря на то, что когда-то давно уже имели опыт общения друг с другом. Правда закончился тот опыт весьма неутешительно. - Знаете, это даже хорошо, что трубку взяли вы, - неожиданно сказала девушка, чем буквально ввела её в шок, - Я давно хотела с вами связаться и поговорить, но всё никак руки не доходили. - Со мной? А о чем со мной говорить? - удивленно поинтересовалась Поля, не до конца понимая, что творит. - Я знаю, что у вас прекрасные отношения с моей дочерью, и что она души в вас не чает... И я бы хотела, чтобы это продолжалось настолько долго, насколько это возможно, - выдала та, окончательно запутав свою собеседницу. - Я не претендую на роль её матери, и наоборот, стараюсь напоминать ей о том, у неё есть мама, которая её очень любит, - возразила Пелагея, явно не поняв смысл сказанных ею слов, - Тем более Дима вряд ли решится на переезд в Москву, а значит, в скором времени они уедут, и мы не увидимся... - Нет, вы не поняли, - перебила её девушка, нервно усмехнувшись, - У меня в голове опухоль размером с мячик для пинг-понга, и поэтому я была бы счастлива умирать, зная, что у моего ребёнка есть кто-то, кто заменит ей маму. Так и застыв на месте с широко распахнутыми глазами, Поля не могла лишний раз даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Внутри всё оборвалось, глаза моментально стали стеклянными, а ноги - ватными. - Что? - только и смогла переспросить она, растерянно пробегаясь глазами по пространству гостиной. - Я бы хотела сама сказать об этом Диме, просто ещё не придумала, как это сделать, поэтому если можно, то... - Я ничего ему не скажу! - Спасибо, - ответила Алёна, а в следующую секунду дверь ванной распахнулась, откуда через мгновение вышел Дима, частично завёрнутый в полотенце. Обнаружив свою благоверную в гостиной со своим же телефоном в руках, он лишь недоуменно уставился на неё, как бы условно требуя объяснений. - Просто ты был в душе, а тут Алёна позвонила... - растерялась блондинка, едва успев перед этим сбросить вызов. - А с каких пор ты начала брать трубку, если я в душе? - обалдело глядя на неё, спросил мужчина, а затем выхватил гаджет у неё из рук, дабы убедиться в её словах, - И о чем вы с ней разговаривали целых три минуты? - Ни о чем, - пожала плечами она, не успев придумать ровным счетом ничего в своё оправдание. На лице её по-прежнему читался шок, растерянность и некий страх. - Ты не умеешь врать, - серьёзно посмотрев на неё, сказал он, - Какого чёрта ты вообще лезешь в наши с ней отношения? Мы же закрыли эту тему! - Я никуда не лезу, - возразила Поля, с трудом перебирая языком и будучи готова разрыдаться. - Да я вижу, - отозвался Билан, всё ещё пытаясь найти подвох. Но на самом деле он как будто не видел или просто не замечал, что её потряхивает; что ей по-настоящему страшно, и она даже не пытается это скрыть; что ей куда больше хочется сейчас, чтобы он её просто обнял. - Перезвони ей, если хочешь, и убедись, что ничего такого я не сказала, - предложила она, обхватив себя за плечи руками и поджав губы. На несколько секунд задержав на ней свой взгляд, Дима, кажется, только сейчас уловил эту плохо скрываемую эмоцию на её лице, которую не мог описать даже самому себе. Одним рывком притянув её к себе, он жадно впился в губы, постепенно опускаясь на шею и нарочно оставляя на ней следы. - Ай! - прошипела Пелагея, ударив его в плечо и отступив назад, - Что ты делаешь? - Целую тебя! А что не так? - наигранно удивился он, глядя на то, как она потирает шею и морщится от боли, - У нас какие-то другие планы на вечер? - По-моему, ты просто пытаешься прокусить мне сонную артерию, - отозвалась она, искренне не понимая, почему он себя так ведёт, - Я правда ничего такого не сказала Алёне! - Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это, брала мой телефон, пока я в душе, а главное, не хочу, чтобы ты врала мне, - выпалил мужчина, недовольно нахмурившись, - Поэтому либо ты мне сейчас рассказываешь, о чем вы с ней говорили, либо я одеваюсь и ухожу! - Дим, ты с ума сошёл? Что за детские угрозы и нелепый шантаж? Ни о чем мы не говорили. Она просто сказала, что не против нашего общения с Полиной, - возмутилась блондинка, меньше всего ожидая такой реакции от него. - Все три минуты? - недоверчиво переспросил он, полагая, что это уже больше похоже на правду. - Остальные две я объясняла ей, что ты в душе и не можешь ответить, и что я передам тебе, что она звонила. Всё? Допрос окончен? - уточнила она, обиженно надув губы, а затем направившись в сторону спальни, перед этим демонстративно обойдя его стороной. Сердце колотилось в грудной клетке так бешено, словно она от кого-то убегала, а ноги подкашивались от одной только мысли, что будет дальше: что будет с Полиной, которая, вероятнее всего, останется без мамы; что будет с Димой, когда он узнает, что риск остаться отцом-одиночкой, как никогда, велик; а самое главное, что будет с Пелагеей, когда он узнает, что она скрыла от него эту информацию и действительно соврала.