Пропажа

Чуя стоит у алтаря, нервно поглядывая на часы Рюноскэ, который находится на расстоянии вытянутой руки, причем также нервничая. Они ждут уже полтора часа, а этих двоих всё нет и нет. Накахара весь извёлся, он звонил Дазаю и Накаджиме уже по тридцать раз, но никто не брал трубку. Акутагава тоже пытался дозвониться до своего Ацу-чана, но слышал лишь гудки. Священник сидел на одной из скамей и тяжко вздыхал. Церемония уже была сорвана. А всё благодаря кому? Ацуши и Осаму, которые не явились на церемонию венчания. И почему именно они? Жених и «подружка» «невесты» — что за несмешной анекдот? Накахара ужасно сильно хотел узнать, что за фарс устроил Осаму, но к сожалению, тот не отвечал. А потом и гудки перестали идти. Но только у Дазая. У Накаджимы гудки шли, но отвечать никто не хотел. Или не мог.

***

В воздухе пахнет, нет, воняет оружейной смазкой, свежей кровью и палёной человеческой плотью. Если так продолжится, то у детективов будет шанс выйти живыми из этой перестрелки. Бандиты из «Красной бегонии» стреляли плохо, попадали в пуленепробиваемые стены корабля, некоторые пули рикошетили, что давало нашим героям некоторую фору. Ацуши уже успел пожалеть десять раз, что согласился на эту авантюру. Осаму успел миллион раз проклясть свою работу и этих чёртовых контрабандистов. У него свадьба, а эти чёртовы бандиты решили так спокойненько свалить из страны! Перспективы для Агентства были неутешительные. И как назло — в офисе только он и Накаджима. Это было превосходно! Прекрасно! Пуля просвистела над белой головой, и Дазай резко потянул Тигра на себя, чуть не порвав рукав дорогого пиджака. Если с ним что-то случится, то винить будут сначала Осаму, а уже потом Накаджиму. И не ясно за что именно — за Ацуши или за костюм. Шатен был просто в бешенстве. Он должен быть не здесь! Они должны быть не здесь! Но почему-то Госпожа Судьба решила иначе! Поэтому сейчас он отстреливается от контрабандистов на пару с Ацуши на Богом забытом грузовом балкере, а не стоит рядом с Чуей у алтаря, слушая слишком скучную, но очень важную речь священника. Светловолосый устало посмотрел в глаза Дазая. Ему надоели все эти выстрелы над макушкой, крики, запахи. Руки уже не держали довольно тяжёлый пистолет, в котором был полный магазин патронов. А бывший мафиози всё понял и без слов, лишь по одному только взгляду. Он помнил, что Накаджима не спал целую ночь, ибо был и на «девичнике», и на «мальчишнике», а ещё и эта перестрелка. Если сюда до кучи ещё и стресс подъедет, то парень вообще вырубится. А этого шатену уж точно не нужно. Когда на той стороне баррикады численность заметно поредела, Осаму кинул гранату М26 и прижал к себе, прикрыв голову, Ацуши, чтобы, не дай Бог, не задело. Взрыв произвёл то впечатление, которое и задумывалось — враг был побеждён, а освободители довольны. Накаджима устало съехал по стене грузового трюма, откинув свою светлую голову на неё же. На горле дёрнулся кадык. Он устал и хочет спать. Но нельзя! Им же ещё на церемонию надо ехать. — В следующий раз мы возьмём с собой пулемёт. Или автомат. И стрелять будешь ты. Потому что идея была твоя. Ни прибавить, ни отбавить. Дазай кивнул и рассеянно запустил пятерню в волосы. Сколько времени?.. — Ацуши, я думаю, что мы с тобой ходячие мертвецы. Нас нет в церкви уже полтора часа. Парень ошарашенно подорвался на ноги, хватая кисть наставника, и смотря на часы. Мамочки… Они точно ходячие мертвецы. Без преувеличений и преуменьшений. — Ловим главаря этой конторы, звоним в полицию и валим отсюда на церемонию. Кстати, твой телефон во-он там. И тебе лучше на него не смотреть. Старший детектив непонимающе посмотрел вслед уходящему на палубу парню, но быстро смекнул, что к чему, и лишь нервно сглотнул. Его четвертуют на месте… Искомый человек нашёлся в капитанской рубке, и Ацуши пришлось прострелить ему бедро, чтобы тот не убежал. Полицию пришлось ждать целых сорок минут. И именно в этот момент у главаря «Красной бегонии» возникло желание сбежать. Это был чертовски опрометчивый поступок с его стороны. Потому что он утащил Ацуши с собой. В ледяную морскую воду. Потому что мужчина забыл, что Накаджима сковал их вдвоём наручниками. И Ацуши было абсолютно наплевать на принципы Агентства. И он снова выстрелил. Только на этот раз в плечо. Благо полицейские не стали прикапываться, а скорая приехала заранее. Сидеть в машине скорой помощи под не очень-то и тёплым пледом на пирсе и мёрзнуть — это то о чём мечтал парень. Всю свою жизнь мечтал опоздать на церемонию венчания, где он имеет немаловажную роль. Осаму, который стоял рядом и помогал держать кружку от термоса с горячим чаем в жутко дрожащих и ледяных руках, отлично понимал, что высохнуть парнишка не успеет, а супер мощного фена под рукой нет. Допрашивать их не стали, но смотрели недовольно — лишняя документация из-за Ацуши не принесёт им премии. А вот поимка довольно опасного преступника — да. На церемонию они всё же приехали. Через четыре с половиной часа. Чуя было уже хотел наброситься на своего жениха с криками и кулаками, но заметил плачевное состояние Накаджимы. Его костюм был полностью мокрым, одежда прилипла к телу, но волосы уже высохли, а на плечах был чей-то бежевый плащ. Чей, - догадаться было несложно. Осаму слегка поддерживал его за плечи, идя сзади, но не наступая на пятки парню. Они оба отчего-то были в приподнятом настроении, но молчали. — Где. Вы. Были?! Акутагава был в гневе, но кричать не спешил. Где такое видано, чтобы жених прямо перед самой церемонией венчания с «подружкой невесты» пропал? Да нигде! Что это был за фарс, тоже хотелось узнать, но сначала нужно получить ответ на первый вопрос. — На к-корабле в п-порту, — ответил Ацуши, чихая, и закутываясь в чужой плащ. Мафиози переглянулись и вперились взглядом в мужчину рядом с Тигром. Осаму оставалось только перекатываться с пятки на носок и посвистывать, засунув руки в карманы, смотря по сторонам для полноты картины. — Что это за неудавшийся фарс, Дазай?! — Чуя всё же поднял голос на Дазая и подошёл поближе. Шатен слегка зажмурился и нахмурился. Ну, правда — это самый лучший вариант. Потому что никакое враньё не оправдает их в глазах Накахары. — Это не фарс. Я не виноват, что эти ублюдки решили по-тихонькому свалить из страны! Я не виноват, что в офисе были только мы! А в том, что он свалился вместе с главой банды контрабандистов с пирса я, тем более, не виноват! — Оправдываться он мог вечно, но решил остановиться на этом. Парнишка, который стоял и дрожал рядом, не поднимал глаз со своих туфель. Ему стыдно. Он виноват. И ему не хочется сейчас оправдываться. Он готов признать свою вину. Он готов сделать всё, что угодно! Только, пожалуйста, дайте ему ещё горячего чая и согреться! Он продрог до самых костей! Рюноскэ смерил его недовольным и презрительным взглядом. С ума сойти. Герои дня! Поймали контрабандистов! Со смеху сейчас помрёт! Какого Чёрта?! К Тигру не то, что подходить не хочется — видеть противно. Весь сгорбился и сжался от холода. — Осаму, ты невыносим! Ацуши, тебя-то как туда понесло? — Голубоглазый перевёл стрелки. Да, на него действительно смотреть жалко. Так и хочется согреть. — Н-ну… Ес-сли б-бы мы и-их уп-пустили, т-то н-наш-ша р-репутация бы пост-тр-радала. Тем б-более, ч-что сказ-зали пойм-мать любой ц-ценой, — заикаясь и запинаясь выдал Ацуши, стискивая рукав плаща до судороги в пальцах. Акутагава лишь раздражённо сложил руки на груди. Что за проблемы с этими детективами? Работа вечно на первом месте! У Дазая свадьба, а он ринулся контрабандистов ловить! Шикарное развитие событий! — Завтра. Нам разрешили перенести вашу свадьбу на завтра. Ацуши, пошли. Расскажешь всё дома. Рюноскэ грубо схватил парнишку за запястье и потянул за собой на парковку. Светловолосый чудом смог бросить плащ владельцу. Ацуши послушно позволил тянуть себя. Он понимал, что Рюноскэ просто нужно выпустить пар. Акутагава был зол и разочарован. Он жутко волновался за него, а этот невозможный мальчишка даже в глаза ему не смотрит. Акутагава всё так же грубо запихнул парня на переднее сиденье машины и сам сел на водительское. — Боже… Да ты весь дрожишь! Ладно… Ладно. Ладно, иди ко мне! Ацуши буквально кинулся ему в объятия, зарываясь ледяным носом в рубашку и пиджак мафиози. Он как будто ждал этих слов. Рюноскэ оставалось лишь вздохнуть и посадить Тигрёнка к себе на колени. В машине это было не так удобно, но он смог. От Ацуши пахнет морской солью, океаном и морским бризом. И он дрожит сильнее, чем видно. — В следующий раз — звони. Хорошо, милый? Рюноскэ растаял. Это видно по интонации голоса, рукам, гладящим его по плечам и макушке, и тому, что он расслабился. — Прости. Я правда не хотел. Акутагава ничего не ответил. А всего лишь поцеловал в ледяные губы, забираясь тёплыми пальцами под прилипшую к коже ткань рубашки. — Расплатишься натурой.