Омега с хрустальным сердцем

      Четверо парней вышли из зала и направились в кабинет директора. — Неужели в любой другой момент нельзя было поблагодарить нас? — ворчал Чонгук. — А если в наше отсутствие с Чимином что-нибудь случится? А если какой-нибудь альфа захочет его изнасиловать? А если… — Чонгук, а ну, перестань заботиться о нём как о маленьком ребёнке. В конце-то концов, ему девятнадцать лет! — сказал Тэ и слегка ударил своего альфу по затылку. — Но, зато мы знаем, что он будет хорошим отцом, — тихо сказал Джин, но его всё равно услышали. — Ой, да какие дети! Он сам как ребёнок, хотя в постели… — Ким Тэхён! Попрошу без продолжения! — встрепенулся Джин и закрыл уши.       Дойдя до кабинета директора Намджун несколько раз постучался, но в ответ последовала тишина. В итоге, он решился повернуть ручку, и каково же было их удивление, когда обнаружилось, что кабинет директора был закрыт. — Не понял. А где же тогда директор? — Подождите, а кто вообще сказал нам сюда прийти? — очень кстати задал этот вопрос Тэ. — Сон Мин Хо, староста первого класса старшей школы, — сказал Чон, так как он единственный, кто нормально разглядел его среди толпы. — Как это? Его же месяц назад сняли с этого поста. Джун-и, ты вроде сам обсуждал Мин Хо с директором? — Слушай, точно! Надо его найти и спросить, чего гадать-то? — сказал Намджун и направился обратно в зал. Раздался недовольный вздох Тэ и все пошли за Джуном.       Искать этого недостаросту пришлось минут двадцать, но его нашли около спортивного зала. — Мин Хо, где директор? — сходу спросил Чонгук. — Ой, ты напугал меня. Я… я не знаю, меня самого попросили передать, что директор хочет вас видеть. — Кто? — Мин Юнги, третий класс старшей школы, — по телу Мин Хо прошла дрожь, потому что он был в числе тех, кто предпочитал бы с Юнги не встречаться лишний раз.       Чонгук сорвался с места и побежал в бальный зал. Другим ничего не оставалось сделать, как побежать за ним. Если честно, было похоже на какой-то кросс по всей школе, нежели на бал. Гук начал искать среди толпы пепельную макушку и одновременно чёртова Мина, чтобы убить его на месте.       У Чона от злости и шока чуть не выпали глаза. Прямо посреди зала стоят Чимин и Юнги. Вместе. Обнимаются. Режим киллера – вкл. Он уже готов разорвать обоих, но сзади вдруг так ласково обнимают, что земля уходит из-под ног. — На этот раз у них точно всё будет хорошо, я обещаю. Больше Юнги не повторит этой ошибки.       Такой любимый, спокойный голос почему-то заставляет поверить в эти слова. Тэхён всегда знал, как успокоить своего альфу. — Я не могу доверить Чимина в лапы твоего брата, — и как бы Тэ не успокаивал его, Чон за брата всё равно волнуется. Иногда даже больше, чем за себя. — Гук-и, посмотри на них. Посмотри на Чимина, который испытал столько боли, сколько не испытывал ни один из нас, ты видишь это? Он простил Юнги, потому что любит его. Любовь сильнее всего, — Тэхён смотрел прямо в тёмные карие глаза. — А если… — А если попробовать без этого «если»? Просто доверься чувствам своего брата, ну, и моего тоже. Всё-таки, они старше нас, сами могут выбирать, с кем в жизни идти рука об руку. — Обещаешь ли ты, Ким Тэхён, идти дальше со мной несмотря ни на что? — Эй, мы сейчас говорим про наших братьев, а не про нас. — Пока ты не ответишь мне, Чимин до конца своих дней будет под моим надзором. — Вот значит как? Ну, хорошо. Я, безусловно, буду с тобой, Чон Чонгук.       Счастливые улыбки на лицах обоих и любящие объятия. Только вот… — Н-ничего м-м-милее я в жизни не видел, — послышались громкие всхлипы за спиной. Джин, про которого уже все забыли, сейчас захлёбывался в слезах, а с лица не слезала радостная улыбка. — Джин-и, ну ты чего? Ну, успокойся, — вмешался Джун и стал вытирать мокрые щёчки омеги. — Если Чимин счастлив с Юнги, то я закрою глаза на прошлое и не стану вмешиваться в его личную жизнь, — прошептал Чон, смотря на Пака и крепко обнял Тэ.

***

      На следующий день после бала остались лишь положительные и счастливые эмоции. Чимин сидел на кровати и думал, как же пройдёт этот вечер с Юнги, ведь он вчера пригласил омегу к себе. На календаре двадцать шестое декабря, за окном ясная погода, лучики солнца бегают по большим сугробам, заставляя их блестеть. «Юнги-хён сказал прийти в семь, но сейчас только двенадцать, что мне делать всё это время?» — этот вопрос уже в сотый раз повторялся в голове Пака. От размышлений парня отвлёк грохот на кухне. Чим побежал на источник звуков. Картина маслом: разбитый чайный сервиз, катающийся в истерике Тэхён и Чонгук со сковородкой, который пытается одновременно нормально приготовить блинчики, убрать осколки сервиза и поднять с пола Тэхёна, что получается не так уж и хорошо. — Что случилось!? — пепельный пытается сфокусировать взгляд на чём-нибудь одном, но слишком много движений только кружат голову. — А ты что, не видишь? Ему вдруг… Да какая к чёрту разница, помоги мне! Убирай Тэхёна и сервиз, и дайте мне спокойно приготовить завтрак! — воскликнул Чонгук, резко махнув рукой со сковородкой, отчего блинчик чуть не упал.       Пак не знал, за что взяться первым делом, за Тэхёна или за сервиз. В итоге он приносит метлу, начинает подметать осколки и заодно Тэхёна, истерика которого увеличилась в несколько раз. — Тэхён, встань с пола ты можешь пораниться! — приказал Чим, вдобавок треснув младшего метлой по заднице. Он на четвереньках уполз с кухни и теперь истерил в гостиной. Чимин лишь тяжело вздохнул и продолжил убирать бывшие чашки и блюдца. — Может мне кто-нибудь всё-таки расскажет, что тут случилось? — Что, что. Тэхён сидел на кухонной гарнитуре, прямо над ящиком с сервизами. И вдруг ему стало смешно от того как я выгляжу в фартуке. Понимаешь? Миллион раз уже меня видел в этом несчастном фартуке, но именно в этот момент ему стало смешно. По своей дурацкой привычке начал размахивать ручищами, ну и задел этот ящик с сервизом. Мало того, что сам упал, так ещё и сервиз выпал и разбился. Глупый Ким Тэхён, — ворчал Гук и наливал на сковородку новую порцию теста. — Если честно, то ты действительно забавно выглядишь в этом фартучке с крольчонком, — усмехнулся Чим, подметая осколки из-под Чонгука. — Извините, другого нет. Ты уже два года собираешься сходить купить другой, уходишь в магазин за ним и в итоге приносишь всё, что только мог увидеть, но не фартук. — Гук-и, ты прелесть, когда ворчишь. Ты кстати похож на этих кроликов, — рассмеялся пепельный и тыкнул в кролика на боку Чона. — Пак Чимин! Ты сейчас тоже огребёшь, только сковородкой, — рыкнул альфа и затолкал блин Чиму в рот. — Ом, спафибо.       Чимин развернулся на пятках и пошёл к Тэхёну в гостиную. Паку представилась ещё одна картина, только уже милая и уютная: Ким рассматривал фотографии в альбоме Чимина, который он вчера забыл убрать. Тэ даже не сразу заметил, как он к нему подсел. — Гук-и такой милашка, сколько ему тут лет? — Тэ указал на фотографию, где в кроватке сидит маленький Чонгук и обнимает большого плюшевого зайца. — Два года, в детстве он очень любил кроликов и зайчиков. — У Вас очень красивый особняк в Пусане. — Спасибо, но я на самом деле не понимаю, зачем нужен был такой большой, если нас там было всего четверо. — А это… это ваша мама? — Ким разглядывал фотографию красивой девушки, на которую Чимин был очень похож. — Да, это наша мама. Она была лучшим, что было в моей жизни, — на щеках появились мокрые дорожки от слёз. — Эй, она не была, она и сейчас есть, вот тут, — Тэхён приложил руку к сердцу Чимина, но потом быстро убрал, будто боялся, что от одного прикосновения оно может разбиться. — Да, пожалуй ты прав. — Извини за нескромный вопрос, но что вчера случилось между тобой и Юнги? — на самом деле беловолосого распирало от любопытства. — Вот это я и выясню сегодня вечером. Юнги позвал меня к себе, — смущаясь, признался Чим. — Ну, уж нет, ты никуда не… — из кухни показался Чонгук со сковородой, но потом поймал на себе злобный взгляд своего омеги, и вспомнил, что пообещал вчера не вмешиваться в личную жизнь Чима. — Я хотел сказать, предохраняйтесь только. — Чон мать его Чонгук, что ты говоришь, балбес!? — пепельный вспыхнул как помидор, вскочил с места и удалился к себе в комнату. — Гук-и, а это был не перебор? — Я же любя, — подмигнул альфа и снова ушёл на кухню.

***

18:55       Чимин стоит около дверей Юнги и всё не решается нажать на звонок. Собравшись с силами омега, тянется к кнопке, но, не успев нажать, дверь открывается и на пороге показывается Мин. — Ты тут уже вечность стоишь, страшно заходить что ли? — Я… ам… прости… — и в один миг все собранные силы исчезли, будто их и не было. — Проходи, чувствуй себя как дома, — альфа повесил куртку Чима и проводил в гостиную.       Хоть дом Юнги снаружи и казался холодным, неприветливым и вульгарным, но внутри было очень уютно и красиво. Не зря ведь говорят: не суди книгу по обложке. — Чай? Кофе? Или что-нибудь другое? — Мин заглянул в карие глаза, в которых явно читалось беспокойство. — Ты умеешь делать какао? — Ну, Тэхёну нравится, как по мне, ничего сложного там нет. — Сделаешь мне? — Юнги кивнул и ушёл на кухню.       На самом деле, Чимин и не представлял, с чего начать разговор и надеялся, что первым начнёт Юнги. Через десять минут пришёл альфа с двумя кружками в руках. Протянув кружку с какао Чимину, он сел рядом и уставился в камин. Тишина висела в воздухе на протяжении пятнадцати минут и Пак уже начал думать, что он явно лишний в этом доме, поэтому решил заговорить. — Юнги? Зачем ты позвал меня, если мы просто сидим и молчим? — очень тихо спросил Чим. — Я… Прости, просто я не знаю, что говорить, в голове слишком много мыслей. — Начни с того, что беспокоит тебя больше всего… — это был как зелёный свет для Юнги, и поэтому он поставил свою кружку с чаем на столик и взял Чимина за руки. — Чимин, прости меня! Я знаю, что миллион раз сказал это, но я не перестану извиняться. Я, правда, не понимаю, как ты мог простить меня, я ведь чуть не убил тебя! — голос, Юнги дрожал, как и руки. — Ты ведь не знал, тем более, сейчас со мной всё хорошо, — Чим посмотрел в тёмные лисьи глаза и наклонил голову на бок. — Я был таким глупым, я… — Юнги, послушай меня. Давай забудем это, ладно? Я понимаю, такое сложно забывается, но прошлым жить нельзя. Я знаю это на своём опыте. У моей матери тоже было хрустальные сердце. Шесть лет назад его разбил отец, и она умерла прямо на моих глазах. Я всё это время продолжал ходить с этим грузом и одна из трещин на моём сердце появилась из-за того, что как-то раз я снова вспомнил тот ужасный момент. Но, у каждого человека есть другой человек, который спасает его, верно? И знаешь, кто у меня был этим человеком? Ты, Юнги, это был ты. С твоим появлением в моей жизни, я подумал, что когда-нибудь ты спасёшь меня. И пусть все остальные расколы появились благодаря тебе, но я знал, что рано или поздно, ты поможешь мне. С твоим появлением, я почти забыл своё прошлое и простил отца. С твоим появлением, я смог полюбить. — Чимин говорил так спокойно, что я вся тревога сразу исчезла. Карие глаза, что больше не скрывали линзы, смотрели прямо в душу. Руки Юнги больше не тряслись, а во взгляде появилась уверенность. — Мне очень жаль твою маму. И раз уж это вечер откровений то теперь послушай мою историю. Это было два года назад. Я встречался с одним парнем хоть и знал, что он не мой истинный. Он был красивый, но самое странное то, что он похож на тебя как две капли воды. У него был мягкий и добрый характер, я думал, что если не найду своего истинного, то проживу с Лиёном всю жизнь. Но, в один день, я позвал его гулять и почувствовал на нём чужой запах. К слову, у нас дальше поцелуев не заходило, если что. Я подумал, что мне показалось, и поначалу не обращал никакого внимания. На протяжении всех наших отношений ему часто звонил какой-то парень, но Лиён говорил, что это всего лишь одноклассник. И представь, долгое время я верил в это. Когда мне исполнилось семнадцать лет, мои родители подарили мне этот дом. Сразу после переезда я рассказал о нём Лиёну. Он так восхищался, а я, дурак, сделал копию ключей и отдал их ему. Но с одной стороны, если бы я не сделал этого, то продолжал бы жить в обмане. В один день я пришёл от родителей и увидел в коридоре чужую обувь, а на втором этаже из моей спальни исходили странные звуки. Где-то на подсознательном уровне я уже понял, что происходит. И открыв дверь, я увидел как моего парня трахал какой-то альфа. С того момента я разорвал с Лиёном все связи, но этот случай сломал меня. Я уже хотел покончить с собой, но мой внутренний голос сказал, что я буду полным идиотом если распрощаюсь с жизнью из-за какой-то подстилки и больше меня не посещали мысли о самоубийстве. После этого, я стал жестоким. Все в школе боялись и продолжают меня бояться. Но некоторые, несмотря на это, стали общаться со мной. А потом появился ты. Меня переклинило, и злость внутри решила отыграться на тебе, мне ужасно стыдно…       Чимин не дал договорить и крепко обнял Юнги, как бы поддерживая. — Раз ты говоришь, что я был твоим спасением, то знай, ты был моим, — прошептал Мин, отвечая на объятия. — Я… — И я тоже смог полюбить.       Разорвав объятия они посмотрели друг на друга. На лицах обоих была счастливая улыбка. Теперь всё будет хорошо. Вдруг из темноты показались жёлтые глазки и тут же их хозяин, он прыгнул к Чимину на колени и стал довольно мурчать. — Малыш, это ты!? Юнги, это что, твой кот? — глаза Пака загорели как у маленького ребёнка. — Да, это Юмин. Я вижу, ты понравился ему. Обычно он кроме как ко мне больше ни к кому не подходит. — Так вот оно что, а я всегда говорил ему, что вы похожи. — Я слышал, — усмехнулся Мин, но Чим пропустил это мимо ушей, продолжая тискать кота. — Он такой хороший, каждый день ждал меня после уроков около школы, когда тебя не было… О, кстати, а где ты был? Неужели уезжал, а его оставил одного!? — Нет, Чимин-и, я был ближе, чем ты думаешь. — Хотя, какая разница? Ведь сейчас ты здесь, рядом со мной, — Чим оторвался от кота и посмотрел на Юнги. — И так будет всегда. — Обещаешь? — Юмин ушёл, позволяя Паку сесть ближе к Мину. — Обещаю, — и Юнги поцеловал Чимина, так нежно, любяще, что Чим чуть не расплылся на диване как масло в сорокоградусную жару. — И, кстати, новый цвет волос тебе очень идёт. — Спасибо... — Через несколько дней Новый год, и ты проведёшь его со мной, — нежели утверждая, чем спрашивая, сказал Юнги. — Я буду только рад, — снова объятия и счастливые улыбки на лицах парней.