Он, правда, пытался

      В голове образ только один, въевшийся в кору головного мозга, настойчивый такой. Вцепился изо всех сил и не отпускает, любит там просиживать время, впечатывается в сознание, а иногда и поглубже залазит. Появляется во снах, пестрит разномастными красками и не даёт после покоя на протяжении целого дня. Он просто повсюду: и во сне, и наяву. Тэхён изо всех сил старался избавиться от него. Он, правда, пытался.       Хотел дать мозгу немножко отдохнуть, а мыслям развеяться. Переключался на что-то другое, совершенно не подходящее ему — лишь бы отвлечься хоть на долю секунды, лишь бы перед глазами не стоял один и тот же образ, не преследовал его. Тэхён играл во всевозможные игры, даже те, которые ему и не нравились вовсе; смотрел идиотские и не очень фильмы в общей гостиной, развалившись на диване с небольшой тарелкой мороженного, пытаясь хоть как-то вникнуть в происходящее на экране. Он, правда, пытался.       Потом образ проходил мимо, на мгновенье телевизор перегораживая, плюхался на диван рядом с Тэхёном и молчал. Сидел и молчал, с Тэхёном плечами соприкасаясь, разглядывал что-то и лез с ложкой в тарелку с любимым мороженным. От образа этого чертовски приятно пахло после душа, а ещё у него волосы во все стороны торчали, и на лице косметики никакой не осталось после сегодняшнего мероприятия. Домашний такой образ, покладистый. Не то, что на сцене. На сцене он был зверем: танцевал остервенело, пел завораживающе и выглядел так, как не позволительно выглядеть. Только вот коротило Тэхёна от него не на сцене, а когда вот так вот рядышком, тепло и слишком уютно. Тэхёну вообще тяжело было, потому что мысли роились в голове подобно надоедливым жужжащим мухам, а выгнать их оттуда никак не получалось. Он пытался...       Замечать за собой неконтролируемое странное поведение Тэхён начал давно, стоило только взглянуть на этот примечательный объект, который, хочешь или нет, но практически постоянно перед глазами был. Настолько близко находился, что в какой-то момент мурашки самостоятельно пешей прогулкой по коже прошлись, не останавливаясь ни на секунду. Соприкосновение неприкрытых участков тела, что крайне редко случается, поскольку стилисты их одеждой под завязку пичкали. Тёмные, практически чёрные, волосы, щекочущие кожу, когда их обладатель ложится своей головой на плечо или же просто сзади утыкается носом в шею. Непроизвольные взгляды, две пары глаз, смотрящие друг на друга, а после идиотская квадратная улыбка Тэхёна, лишь бы хоть как-то выкрутиться из положения и не задохнуться от подступившего нечто. Улыбнуться было проще, нежели опустить взгляд куда-то в пол, потому что второе давалось тяжелее, потому что накатывал ступор, стоило только взглянуть в чёрные зрачки напротив. Отмахнуться, избегать и пытаться быть менее заметным. Получалось с трудом.       Тэхёна, откровенно говоря, раздражало это всё. Он искренне пытался понять, что же происходит такое с ним. Откуда такая реакция идиотская, ведь раньше как-то проще всё было, обычнее что ли. Сейчас так не получается, потому что мысли в голову лезут неустанно, сны сняться красочные, а объект перед глазами маячит. Он же ему как брат младший, маленький кролик, который чуть ли не с самого начала, с самого дебюта, оказался рядом и не уходил никуда. Вцепился и не отпускал целыми днями. Теперь вот даже во снах не отпускал. Сидеть рядом как-то становилось ну совершенно невозможным, даже чем-то каторгу напоминало, ведь мозг отключался.       Тэхён игнорировал, как мог. Больше времени проводил с Чимином, который даже и рад такому был. ЧимЧим как лучик света оказался средь пасмурного дня, среди персональных тучей размышлений, нависших над Тэхёном. Озарял его своей улыбкой, сюсюкался и постоянно смеялся со всех тэхёновых шуточек, которые его голова только придумывала. Вон лучшими друзьями стали, и как-то всё даже успокоилось, вроде бы и внутри что-то на мгновенье утихомиривалось, пока образ снова перед глазами не появлялся.       Хоби тоже помогал, как мог. В случае с Хосоком весельчаком в их дуэте выступал уже именно он, а Тэхёну оставалось лишь поддерживать все его действия. С ним хорошо было, весело и непринуждённо, как ни с кем. Он располагал к себе всех и сразу же. Это, пожалуй, чем-то врождённым у него было. С Намджуном же поговорить можно, потолковать над чем-то серьёзным таким, значительным. С Юнги помолчать, послушать музыку или находиться рядом, чтобы просто быть. С Джином у Тэхёна тоже тёплые отношения, чуть ли не родные они, особенно, когда старший его подкармливает всякими вкусностями, пока менеджеры не видят. Только вот ни с одним из них у Тэхёна дыхание не останавливается, взгляд не замирает, а тело не каменеет. Всё это только, когда Чонгук рядом.       Всё как-то завертелось, дошло до того, что в комнате своей приходилось закрываться или убегать куда-то, отвлекаться на что-то другое или на кого-то другого. С кем бы из ребят он не общался, вероятность того, что Чонгук окажется рядом равнялась ста процентам, потому что по-другому никак, не дано.       «Куда делся фансервис, ребят?», — спрашивал стафф, а Тэхён только головой из стороны в сторону махал, да сбегал куда подальше. Только фансервиса ему сейчас не хватало, и так в голове каша сплошная, жидкая и вязкая, растекается по нервным окончаниям, притупляя ощущение всего, что не касается Чонгука.       А потом начался «Хваран», и получилось отвлечься, немножко привести мысли в порядок, находясь поодаль от общежития, потому что, ну правда, невыносимо уже было. Да и люди были интересные, даже с тем же Бо Гомом очень быстро хорошими друзьями стали. Выкинуть всё из головы не получилось, но хотя бы как-то отвлечься всё-таки вышло, ведь с Бо Гомом у них очень много общего, можно было весело время провести, съездить куда-то, отдышаться в конце концов. Впитать весь тот воздух, который не поступал каждый раз, как только Чонгук рядом появлялся. Только вот по возвращению домой почему-то всё по новой, с каждым разом только хуже становилось, потому что взгляд у Чона какой-то странный, даже немного злой, что совершенно на него не похоже. Тэхён старался не думать об этом, поэтому каждый раз, возвращаясь домой, уходил в их с Намджуном комнату и играл в очередную наскучившую компьютерную игру.       — Хён, что это за фильм? — прозвучало над ухом, выгнало из прострации и снова перекрыло кислород.       Под боком почему-то слишком тепло было. Тэхён готов был прямо сейчас подорваться и сбежать подальше, потому что ну сколько можно-то уже? У него же голова не железная, да и внутренности тоже не из стали. Внутри-то скоро всё оборвётся, ведь сил уже держаться нет. Раздражительности никакой, одни нервы сплошные и взгляд, потупившийся вниз.       Всё стало слишком плохо после последнего Countdown’а, который они проводили вместе с Джином, Хосоком и Чимином. Вчетвером было весело, ребята шутили постоянно, веселились, а Тэхёну давали немножко отдышаться. «Хорошо, что с ними», — подумал Тэхён, когда всё-таки было решено, кто из мэмберов присутствовать будет. Если бы был Чонгук, то слишком бы плохо, потому что опять младший решил бы поиграть в славную игру, именуемую «фансервисом». Он бы совершенно не замечал, что у Тэхёна вот-вот и заворот внутренностей произойдёт, что дрожит он мелко, а сам взгляд куда-то отводит, лишь бы хоть как-то успокоить то раздражающее внутри, которое взялось не пойми откуда. Если бы Чонгук был бы с ними, то Тэхён сразу представил картину, как они идут прочь со студии, по узким коридорам, а младший подбегает сзади и, как обычно, закидывает свои руки на плечи Тэхёну и говорит: «Хорошо сегодня отыграл», а после не отпускает, идёт так дальше до самой гримёрки, чтобы, — не специально, конечно, — сделать всё только хуже.       В этот раз Тэхён сидел спокойно, практически не обращал внимание на всё происходящее, наслаждался воздухом, пока ему посчастливилось подышать, а потом… Потом идиотский Чонгук и тут достал, появился на экране и задавал вопросы идиотские.       «Бо Гом-хён или я?»       Ну вот что за вопрос? Зачем такое спрашивать? Тэхён было подумал, что Чонгук скучает, ведь раньше-то всегда вместе и рядом, а тут Тэхён пропадать начал, убегал куда-то гулять постоянно, уезжал отдыхать с кастом, а то и с Бо Гомом вместе. А может просто для шоу попросили записать такое видео? Чтобы веселее было, фанаток порадовать фансервисом. Они же, бедные, потом ещё долго не смогут оставить это в покое, будут кучу теорий строить, выдумывать что-то. Только обычно Тэхёна предупреждали о таком, а тут ничего, совершенно.       Видео выключают, а Джин какой-то отсчёт начинает вести, хотя рука уже давно с микрофоном поднялась. Тэхён был готов говорить, даже практически начал. На автомате всё, а самый старший хён отсчёт какой-то ведёт. Зачем, спрашивается? Тэхён хотел, чтобы вот эта его автоматическая система выражения эмоций хоть раз не срабатывала или же хотя бы подчинялась здравомыслию. Тэхён хотел бы отключать её хотя бы на какое-то время, систему эту дурацкую. Он, правда, пытался.       — Чонгукки, — однозначный ответ и больше ничего.       Ну и что, что потом он Хоби выбрал, чтобы вопросов меньше было? Для Тэхёна ответ уже давно остановился на одном, застопорился и въедался в сознание. Тэхён это понимал. Не хотел, но понимал, потому что по-другому быть не может, по-другому никак, не дано...       — Чонгук…       Фильм ушёл на второй план, мороженное давно уже подтаяло и раскисало на дне глубокой тарелки в руках Тэхёна. Сейчас вот почему-то захотелось спросить всё, узнать, что происходит, потому что уже слишком плохо, хоть и молчал он все две недели после Counrdown’а, после того вопроса странного и выбора уверенного. Избегал, конечно, как мог, а Чонгук только со стороны наблюдал, как хищник, поджидающий свою жертву, которую стережёт уже уж очень давно, чтобы никому другому, а потом самому сцапать. Сейчас вот, видимо, не выдержал и плюхнулся рядом, придавливая к стенке и локти на ноги Тэхёна поставил, чтобы тот не сбежал.       — Что?       Чонгук как-то резко откинул ложку на столик, следом за ней поставил туда же тарелку с мороженным, вырванную из рук Тэхёна, и улёгся ему на ноги. Поёжился немного с прикрытыми глазами, выискивая положение поудобнее, а после глаза свои открыл и смотрел на Тэхёна снизу вверх, взгляд не отрывая. А у Кима слова все пропали, вопросы исчезли в непонятном направлении. Теперь вот вспоминай, что спросить хотел, пока глаза снизу смотрят на тебя, а в зрачках отблескивает свет, исходящий от экрана телевизора.       — Хён?       Вырвался из ступора, получилось буквально на секунду, и грудная клетка, вроде как, успокоилась немножко. Можно и спросить, пока по новой всё не началось:       — Что это за вопрос от тебя был?       — Какой вопрос, хён?       Чонгук недоумевал, либо же просто делал вид, что не понимал ничего, а у самого-то уголки губ приподнятые, глаза сверкают. И кто тут ещё кролик, раз Тэхён в ловушке такой оказался?       — На Countdown’е, — ответил Тэхён, а у самого ком в горле, который кое-как получилось протолкнуть внутрь.       Кадык непроизвольно дёрнулся, веки задрожали, а Чонгук смотрел в оба глаза, пристально так, и всё замечал. Наблюдал, выжидал и лишь оттягивал свой ответ. Так мастерски, как будто это не Тэхён в актёры заделался, а Чон.       — Ты сам знаешь, — отвечает.       Черноволосый ёрзать головой своей начинает по ногам Тэхёна, а тому уже вообще плохо, спасайте и реанимируйте. Особенно, когда Чонгук голову свою поворачивает и смотрит на тэхёнов живот, скрытый под футболкой домашней, а может и не на живот вовсе, но Киму от мыслей, что всё-таки туда, было спокойнее.       — Как это так? — возмутился Тэхён, а у самого в голове уже звенело, потому что взгляд у Чонгука какой-то не такой, не как обычно.       Глаза у Чона мутные какие-то, томные, будто он всю душу вот-вот наизнанку вывернет, залезет туда и больше не покинет её никогда. Тэхёну только остаётся гадать, что в голове у этого идиотского Чонгука, когда у него вот так вот глаза блестят, язык по губам пересохшим проходиться, а дыхание глубокое поднимает грудную клетку. У Кима-то ведь тоже самое всё, и от этого «всё» слишком хреново.       Чонгук почему-то поднимается, принимая положение сидя, а у Тэхёна уже мысли о том, что сейчас сбежит, оставив его без ответа. Только нет же, сидит и сверлит взглядом, да близко так, что опять воздуха не хватает. Вот придётся потом опять запасы пополнять, потому что из-за младшего кислородное истощение появляется.       А тот всё ближе, тянется вперёд, сокращая миллиметр за миллиметром, а потом губы в непозволительной близости возле уха и томный голос, уж слишком глубокий для Чонгука:       — Ты всё сам понимаешь, Тэхён-а.       Прикосновение губ за ухом, еле ощутимое, желанное. Вот уже дыхание опаляет кожу на шее, грудная клетка вздымается часто-часто, а глаза дрожат, закрываясь.       Тэхён сейчас понимает, знает всё, как бы не пытался раньше отогнать от себя это. Не получилось, но он же, правда, пытался.