Первомайские кошмары.

Ночь. На удивление жаркая ночь с тридцатого апреля на первое мая. Наступает социалистический Праздник Весны и Труда, что означает так же беспробудный праздник алкоголя для граждан нашей великой державы, в том числе и для студентов. В общежитии где-то между Севастопольской и Каховской в одном из десятков блоков было не продохнуть. Несмотря на то, что окна открыты настежь, было до тошноты душно, пахло подгоревшими котлетами, потом и дешёвым одеколоном из «Л’этуаля». Сергей всё ворочался на кровати, поскрипывая ржавыми пружинами. Его раздражало, что сосед по блоку сейчас не храпит (к чему Сергей за весь курс уже привык), а просто периодически вздыхает. Перестав насиловать постель, парень лёг на спину и принялся разглядывать жёлтые разводы на стенах. Светало. Протяжный вздох раздался снова. — Лёха! Лучше б ты храпел, козлина! — потеряв терпение, вполголоса произнёс Сергей. — Я думал, что это ты вздыхаешь, — отозвался бархатный баритон с соседней койки. — Нет, ну ты стебёшься? — злобно поинтересовался у сокурсника парень. — Спи уже, — перевернувшись так же на спину, выдавил из себя Алексей. Его кровать хило скрипнула. Сна было ни в одном глазу. Парни разглядывали разводы на стенах от недавнего потопа, которые вместе с восходящим солнцем всё желтели и желтели. Студенты молчали и были немного обижены, ведь каждый думал друг на друга. Им хотелось уже прекратить эту дурацкую игру в молчанки, оба лежали в беспокойном напряжении и старались не дышать, прислушиваясь друг к другу. Внезапно вздох повторился. Но он раздался возле письменного стола, а вздыхать там было явно некому.

***

— Ну и где эти курицы? — стоя возле общежития, беззлобно спросил Алексей. Сосед по блоку, который сидел на клумбе, молча пялился на оживленную улицу. Люди торопливо шли по улице, спеша по своим нескончаемым делам, машины летели по залитому солнцем асфальту в бесконечном цейтноте. Город жил, и Сергей был уверен, что май выдастся очень насыщенным и плодотворным. Дверь общежития со знакомым скрипом отворилась, из подъезда вышли три девушки, смеясь над какой-то очередной неурядицей — сокурсницы Сергея и Алексея. Их-то парни и ждали, чтобы поехать на дачу и лихо отметить Первомай. — Вы чё так долго? — поинтересовался Сергей, поднявшись с клумбы. — Серёжка, ты какой-то помятый. Видно, рано ты начал первое мая отмечать, — улыбнулась ему Лена, самая старшая из девушек. Остальные две, Маша и Оля, снова звонко засмеялись. — Да забей, — за друга ответил Лёша, потирая трёхдневную щетину. — Просто не спали ночью. Студенты вереницей двинулись в сторону метро, попутно улюлюкая, разговаривая об учёбе, и подначивая друг друга. Путь они держали на Савёловский вокзал — оттуда отходила электричка до Дубны, у Алексея была там дача. Ну, как, не у него, конечно, а у родителей. Просто Лёша создал иллюзию того, что он — молодой барин, а другие либо верили, либо делали вид, что верили.

***

«…Двери закрываются. Следующая станция Лобня.» Электричка неспешно неслась по путям, раскачивались вагоны в такт, а вслед за ними и пассажиры. Было безумно душно, хоть окна были открыты полностью, пахло не лучше, чем в блоке Сергея и Лёши. Туда-сюда по вагонам ходили люди, музыканты, продавцы, контролёры и другие колоритные личности. Электричка ехала почти сорок минут, а Лена уже кемарила на плече у Серёжи, Оля с Машей во всю спали в обнимку, Алексей же сегодня пребывал в состоянии вечного часового. Он всё думал о том, что случилось ночью — они с сокурсником так и не смогли в итоге уснуть. Так как Лёша был суеверным и впечатлительным человеком, тот факт, что томно вздыхал явно не Сергей, его пугал.

***

«Станция Дубна. Просьба освободить вагоны…» Студенты высыпали на пустынную платформу — солнце висело, казалось, прямо в зените и шпарило как в июле. Алексей подобно Ивану Сусанину двинулся первым по ближайшей дороге, так и не проронив ни единого слова после выхода из электрички. Девочки же, выспавшись, во всю щебетали и смеялись. Шли минут сорок по основной дороге, а потом уже посёлками до нужной деревни. Женская часть небольшой группы вместе с Сергеем, как будто, не замечали ни палящего солнца, ни времени, ни дорожной пыли — они покорно двигались за Лёшей, который был чернее тучи. Дойдя до ворот с кривой цифрой «7» на них, которую когда-то 16 лет назад мазутом начертил отец, Лёша с надрывом отворил ворота и первым ступил на участок. Домик, конечно, дышал на ладан, но для «культурного» распития его вполне хватало. Первая небольшая бутылка коньяка ушла как морс — студенты утомились после дороги, душа требовала хлеба и зрелищ, а организм — заведения «пламенного мотора». Лёша уже начал потихоньку расслабляться, но его хрупкую душевную гармонию снова нарушили: — А лес у вас тут рядом есть? — поинтересовалась Оля. — А ты валежника набрать решила, чтоб нас потом всех оштрафовали? — по-женски хихикнув, игриво спросил Серёжа, которому уже было очень хорошо. — Местные лес не любят, — мрачно отозвался Лёша. — А почему? Что в нём такого страшного? — заискивающе вопрошала Ольга. Лёша промолчал. Уж очень ему после событий ночи не хотелось переться в лес. — А это повод поднять задницы и исследовать лес! — внезапно вскочив, торжественно произнесла Лена. — Вперёд!

***

Как же не нравилась эта затея Алексею и, кажется, уже Маше — она была немного рассудительнее и спокойнее двух других девушек. С её бойцовской расчётливостью, «подшофе» направляться в лес было не самым лучшим первомайским планом. Лёша уже жалел, что не предъявил никакого хозяйского протеста и лишь молча шёл за сокурсниками. Рядом шагала Маша, тупо наблюдая за пьяными визгами подруг и пошлым смехом Серёжи и изредка ловя сочувственный взгляд Лёши. Им, конечно, ничего не мешало развернуться и направиться обратно к деревне, но это было бы не по-товарищески. Не по-пионерски. Спустя час пьяных блужданий по лесу, студенты высыпали на огромную, почти с километр в радиусе, поляну. По краям стояли огромные сосны, а сама поляна была усеяна фиолетовыми цветами, которые, как показалось Лёше, наблюдают за непрошеными гостями. — Какая полянка! Давайте погуляем здесь! — почти мурлыкая, Оля скинула со своего плеча руку Сергея и первая побежала на середину поляны, где трава была выше и гуще. Лена и Сергей почти галопом бежали следом. Двое оставшихся так же молча, как на расстрел, шли за друзьями, изредка неловко переглядываясь. — Я, наверное, покажусь занудной, — впервые за всё пребывание лесу нарушила непринужденную атмосферу Маша. — Но… Вы слышите птиц? Смех прекратился. Пятеро стояли на середине поляны и слушали тишину. Да, стояла гробовая тишина, абсолютная и угнетающая. Не было слышно даже ветра, высокая трава и цветы неспешно колыхались, но как-то неестественно. Студенты вглядывались в кроны деревьев, пристально щурились, даже отходили друг от друга и пытались услышать хоть один звук. Маше показалось, что это не они наблюдают за лесом, а лес наблюдает за ними. Внезапно раздался крик Лены и её умоляющие причитания: — Ребята! Пожалуйста, Христа ради, помогите мне, умоляю, меня засасывает в землю! Оля взвизгнула. Остальные в оцепенении стояли рядом с орущей девушкой и с ужасом наблюдали за тем, как трава под их ногами почти плавилась и превращалась в отвратительную чавкающую массу. В момент студенты протрезвели. Субстанция источала жуткий аромат гниющих тел, канализации и горелой древесины. — Чё вы встали, бежим скорее прочь! — первым отойдя от шока, почти проверещал Сергей. Он дернул Лену за руки что было сил, тем самым вытащив её, и кинулся бежать прочь из проклятого места. Все бежали до тех пор дальше по лесу, пока не появилось ощущение, что ноги отрезали заживо. — Я… Больше… Не… Могу, — задыхаясь и с надрывом, произнесла Лена, первая рухнула в траву, скорчившись от безумного пережитого ужаса. Следом на сырую землю опустились все остальные. — Енто чаво сейчас было? А? А? — размазав тушь по лицу, в своей манере спросила Оля. — Похоже на чёрную краску, — дедуктивно произнёс Сергей, хотя напуган был не меньше других. — А я говорил, что идти не надо, — вставил Лёша. — Да ни черта ты не говорил! И коньяк у тебя, походу, левый! Я сошлюсь на галлюцинации под воздействием некачественной алкогольной продукции, — практически прокричала Лена, потирая испачканные икры. — Нормальный коньяк. Не нужно было в лес идти, — упрямо, проигнорировав матерщину, которая следовала после, снова произнёс Алексей. — Давайте поскорее убираться из леса, — первой поднялась с земли Маша и направилась, по её доводам, на север.

***

— Смотрите! Речка! Веяло манящей прохладой. Лёша знал и так, что где-то есть река (по рассказам деревенских и потому, что воздух стал влажным ещё минут десять назад), но решил не озвучивать свои мысли. — Нужно поскорее возвращаться в деревню. Скоро закат, — произнесла Маша. — Пока ноги не отмою — никуда не пойду, — упрямо заявила Лена и принялась разуваться. Кроссовки было уже не спасти, но зато гладко выбритые ножки ещё можно было отмыть. Река манила, была кристально чистой, и, казалось, ничуть не глубокой. — Я за. Вдруг по пути судьбу свою встречу, а я как свинья, — последовав примеру Лены, заявил Сергей. Оля разделась аж до белья и полностью окунулась в воду. Снова эти трое начали веселиться в воде и брызгаться. Лёша и Мария молча переглядывались до того момента, пока Сергей не нырнул, но не всплыл обратно. — Серёжка, это не смешно, вылазь, — беспомощно шаря по воде руками, практически хныкала Лена. — Господи, спаси и сохрани, — с надрывом сказала Маша и кинулась в воду — к тому месту, как ей показалось, где исчез сокурсник. Алексей бросился следом. Из-за поднявшегося со дна ила вода уже помутнела и оставалось лишь шарить руками по воде, дну, которое то и дело проваливалось под босыми ногами и немного засасывало. — Нашёл! — задыхаясь, произнёс Лёша. Вместе с Марией они еле подняли Сергея на поверхность. Его голова безучастно болталась, тёмные волосы налипли на побледневшее лицо. Алексей похлопал друга по лицу, благо, тот быстро пришёл в себя. — Ты вообще не алё, что ли? Ты чё пугаешь? — спросил у сокурсника Лёша. «Утопленник», казалось, никак не воспринял вопроса, лишь испуганно моргал, иногда кашлял и глядел то на Машу, то на друга. — Марусь, потащили его на берег и надо убираться поскорее отсюда. Они вдвоём поволокли обмякшее тело к песчаному берегу, Маша немного вышла вперёд, но внезапно не смогла идти дальше — кто-то схватил её за ногу. Не поворачиваясь к ребятам, она произнесла: — Если кто-то из вас сейчас держит меня за ногу, это вообще не смешно. И так много чертовщины произошло. — Ты в уме? — беззлобно спросил Лёша. Девушка обернулась. Действительно, парни не шутили, их руки были свободны — Алексей нёс своего друга, который не был ни на что способен. Тут это «что-то» усиленно потянуло Машу за ногу по дну. Невольно заорав, она неуклюже завалилась в воду и, пытаясь зацепиться хоть за что-то, сопротивлялась нечту. Её подруги с искажёнными от ужаса и страха лицами стояли с влажными вещами в руках и нехотя пятились от воды. Сергей, будто очнувшись, начал быстро собираться. Зацепившись за корягу, Мария подтянулась на ней и свободной ногой ударила по существу. Вода как будто бы завибрировала и раздался протяжный вой, от которого девушки на берегу начали орать и кинулись прочь от реки. Сергей постыдно последовал примеру Лены и Оли, даже не оглянувшись на, возможно, погибающую Машу. Алексей поступил более благородно — он начал кидать камни в то место, откуда шли со дна пузыри, но это было не эффективно. Рванув из воды, Маша, попутно схватив одежду, кинулась следом за ребятами, смачно выругавшись. Никто не помнил, как они нашли выход из леса и как дошли до знакомого домика, но было ясно одно: необходимо валить. Собрав свои вещи, студенты спешно дошли до станции и сели на электричку обратно, до Савёловской. В вечерней электричке никто не решился обсуждать пережитые события  — просто не нашлось нормальных слов, кроме мата. Не нашлось также и объяснения произошедшему. До общежития в пустеющем вагоне по серой ветке ехали молча, в мокрой одежде, уставшие и разбитые. Чисто машинально разошлись по блокам и точно так же улеглись в кровати. Но уснуть никто так и не смог.

***

Ночью, часа в три, Маша встала с кровати от надоедливого стука по стеклу. И так в голове упрямо вспышками возникали события прошедшего дня, тут ещё и этот дурацкий стук. Девушка выглянула в окно. Нет, никто больше не стучал, по улице иногда лениво проезжала редкая машина, тускло горели фонари, через дорогу в гостиничном комплексе «Севастополь», по обыкновению, сверкали окна на верхних этажах. «Видимо, снова показалось, » — выдохнув, шёпотом произнесла Мария. Стук повторился. Как оказалось, стучали из зеркала.