Сказание о Луне и Солнце.

POV Леголас       Пройдя вдоль Длинного озера, мы вошли в Эсгарот. Тауриэль так быстро неслась по городским улочкам, что я, с Исилиэль на руках, не поспевал за ней. Стража же не обратила на нас внимания, зная, как часто лесной королевич любит заглядывать в одну из городских таверн на огонек.       Она лежала у меня на руках, уткнувшись лицом куда-то в шею. Ее размеренное дыхание слегка щекотало. Глаза были плотно закрыты, и на лице застыло такое беспечное выражение, точно детское. Пусть она и предала меня в прошлом, но я не могу позволить ей умереть.       Убив последнего орка, я осознал, что битва увела нас далеко от лесной поляны. Тауриэль, перепачканная черной кровью, вытирала меч о порванный подол и переводила дыхание. Я же стремглав помчался обратно, чувствуя как сердце леденеет от накатывающей паники.       Отвлекая варга на себя, я оставил Исилиэль с Азогом. С бледным огромным орком. С ее мучителем. С самой тьмой. Я поклялся себе не позволить ей умереть! И оставил ее одну сражаться с Осквернителем. Совесть и вселенский ужас жгли меня изнутри и будто подхлестывали бежать быстрее. Я не знал, чего боялся больше: увидеть ее, лежащую неподвижно в луже крови, или же не увидеть вовсе. Последнее означало бы, что дочь Луны снова забрали в подземелья Дол- Гулдура. Я на секунду остановился, Тауриэль уже поравнялась со мной. Она, так же как и я, тревожно всматривалась в лесную чащу. - Она же не... - Нет, - я не дал ей договорить и снова побежал.       Прорвавшись сквозь плотную паутину, окутавшую еловые ветки, я удивленно оглядел поляну в поисках дочери Луны. Было тихо, несколько орочьих тел окропили черной кровью ночную траву, а Исилиэль мирно спала на перине из влажных листьев. Копна волос укрывала ее, будто одеяло, а мирное дыхание говорило о глубоком и беззаботном сне. Было видно, что кто-то бережно положил черноволосую эллет к подножью могучего дуба, предварительно соорудив ей перину. - Ты видишь то же, что и я ? - Тауриэль откинула с лица рыжие влажные волосы и присела около подруги. На ее бледном с заостренными чертами лице играло смятение. - Думаешь, Азог явился, чтобы пожелать ей спокойной ночи? - съязвил я, пытаясь скрыть насколько сильно ошеломлен. Я был уже почти уверен, что найду ее бездыханное тело, изрезанное и израненное, но теперь же смесь изумления и облегчения завладели мной. Дочь Луны, что же произошло с тобой за последние пять лет? Где искать ответы на возникающие в голове вопросы? - Слава Эру, она цела! - выдохнула Тауриэль. - Было бы невыносимо потерять ее еще раз, - рыжеволосая эллет нежно провела рукой по бледной щеке Исилиэль. И я мысленно согласился с ней.       Я молча склонился над спящей девушкой и осторожно взял ее на руки. - Нам нужно спешить, - Тауриэль, удостоверившись, что все хорошо, кинулась в темноту, связывающую Озерный город и Лихой лес.       Эсгарот был небольшим поселением на сваях, выросшим посреди глубокого озера. Деревянная кладка в виде дорожек-мостиков соединяла между собой не только покосившиеся домики, но и целые улочки. В темноте казалось, будто городок парит над водой. И лишь городская ярмарка да замок бургомистра находились на небольшом островке суши.       Защищен Эсгарот был плохо: местные говорили, что к городу невозможно толком подобраться из-за воды, поэтому стража стояла лишь по периметру.       Впрочем, я всегда советовал бургомистру усилить охрану. Потому что знал: если тьме будет нужно, то зеркальная гладь озера не станет для нее большой преградой. - Болтаешься, точно мешок с картошкой, - заметив, что Исилиэль открыла глаза, я тут же поставил ее на землю. Запах лаванды все еще стоял у меня в носу и жег ноздри, вызывая во мне бурю эмоций.       Эллет, с секунду непонимающе осмотрелась по сторонам, потом резко выпрямилась и, сжав губы в тонкую полоску, процедила: - Какого дьявола, аранен... - она гордо приподняла голову. - Какого дьявола ты шляешься по лесу ночью. Не боишься, что пара долгулдурских орков прольют твою голубую королевскую кровь? -Исилиэль! - Тауриэль радостно воскликнув, подбежала к подруге. - О, Эру! Я так испугалась, что мы снова потеряли тебя, - она порывисто обняла дочь Луны.       Луна не спеша гладила ее черные волосы, серебрила на завивающихся концах. Я видел, что она нетвердо стоит на ногах, но было уже поздно брать ее снова на руки. Эллет бы лишь оттолкнула меня, рассмеявшись в лицо. - Какого дьявола тебя волнует, где, как и с кем я хожу, - я не стал медлить с ответом. Я спас ей жизнь, а эта неблагодарная девчонка ведет себя как... да, впрочем, она ведет себя как обычно. Тауриэль, пробормотав что-то в духе: "ну опять началось", закатила глаза. - А меня и не волнует, Ваше Высочество, - Исилиэль делано поклонилась и повернулась к Тауриэль, которая уже настороженно вглядываясь в темноту спящей улочки, всем своим видом показывая, что не желает слушать нашу перепалку. - Тауриэль, - я осторожно коснулся ее плеча. - Скажи мне, что именно ты ищешь? И я постараюсь помочь. Но лучше одумайся, пока не поздно и вернись домой.       Та повернула ко мне свои взволнованные зеленые глаза и вгляделась в мое уставшее лицо крайне внимательно, словно пытаясь прочесть мысли. Понять, можно ли мне доверять. - Ей нужно найти гномов, - ответила за Тауриэль дочь Луны. Она встала позади меня, старательно переплетая растрепавшиеся волосы в тугую косу. - Надеюсь, чтобы вернуть обратно в темницы? - Чтобы помочь им.       Я еле удержался, чтобы не закатить глаза, как это сделала дочь Леса минуту назад. Неужели все это из-за горстки жадных гномов? Мы рисковали жизнями, вступив в схватку с самим Азогом Осквернителем, ради детей подземелий!? - Король гневается, Тауриэль, - я подавил в себе приступ ярости. Слишком серьезным и бледным было лицо главы королевской стражи. - Несколько сотен лет мой отец оберегал тебя, благоволил тебе, а ты ослушалась его приказа. Ты предала его доверие ...       Я видел как содрогнулись ее плечи. Глава королевской стражи подняла голову к усыпанным звездами небесам и, закрыв глаза, приглушенно заговорила. - Владыка не позволял оркам рыскать в наших землях, но той стае дал нарушить границу и напасть на наших пленников. - Это не наша война, - возразил я, демонстративно поправив ремень колчана, перекинутый через грудную клетку. - Это война людей и гномов! - Так считаешь ты или твой отец? - голос Исилиэль будто окатил меня ледяной водой. Она перебирала тонкими пальцами старую рыболовную сеть, развешенную около небольшой рыбацкой хибары. Луна серебрила бледную кожу и ласково обнимала дочь за плечи. - Ты считаешь, что это не твоя война?       Нет, Исилиэль. Это не моя война. Это не твоя война. Я молчал. Тауриэль бросила благодарный взгляд на подругу и продолжила. Так же приглушенно и тихо. - Она не закончится здесь. С каждой победой это зло будет расти! - Но... - Твой отец считает, что мы должны сидеть сложа руки, укрыться за нашими стенами, - она гордо выпрямила спину, рыжие волосы разлетелись по округлым плечам. - Я не всегда поддерживаю отца, Тауриэль, - я устало потер переносицу. - Но приказ есть приказ. Мы должны волноваться о своем народе. А не бежать сломя голову за обезумевшими гномами... - я задохнулся. Гнев снова обуял меня. - Рисковать собой ради существ, которые и пальцем не пошевелили бы, окажись в беде дети леса. Жертвовать собой, своей жизнью , рискуя быть изгнанной за неповиновение королю!       Но Тауриэль стояла, все так же гордо держа спину ровно. - А что нам нужно делать, аранен!? Прожить жизнь вдали от света и позволить спуститься тьме? - она развела руки и снова подняла голову к молчаливому небу. Так, будто оно могло нам чем-то помочь. - Разве мы не часть этого мира? Ответь мне, меллон? - она заглянула мне в глаза. - С каких пор мы позволяем злу стать сильнее нас?       С этими словами она откинула медную копну за плечи и устремилась вперед, все больше и больше погружаясь в городской мрак. Исилиэль, все еще теребя косу, направилась за ней. - Ладно, дочь Луны всегда была ненормальная. Я даже не удивился, когда она помогла сбежать этим гномам, - я удрученно направился вслед за друзьями детства, - но ты, Тауриэль... я не ожидал от тебя... - Чего ты там не ожидал? - бросила Исилиэль через плечо. В ее голосе звучала откровенная насмешка.       Деревянные домики, спящие по двум сторонам улочки, казалось, посмеивались вместе с ней догорающими свечами в окнах. - Не ожидал, что Тауриэль пойдет на эту войну. На войну, которая к нам не имеет отношения... - верил ли я в то, что говорил? - Все эти сегодняшние бессмысленные схватки с орками. Стоит ли это все такого риска?       Тауриэль, не обращая внимания, продолжала идти вперед, все так же напряженно вглядываясь в темные окна, будто надеясь кого-то разглядеть сквозь мутные стекла. В воздухе замер запах рыбной чешуи и речной сырости. Исилиэль же резко обернулась ко мне, и глаза-озера враждебно сверкнули серебристой сталью. - Леголас Трандуилион, неужели ты и правда думаешь, что это не твоя война? -я видел, как ее лицо исказилось гримасой отвращения... или... боли? Она продолжила говорить горячо и неожиданно страстно. - Орки плодят тьму в Средиземье. Они плодят ее в Вашем Лесу. В вашем, Леголас! Они окутывают тьмой твой дом! Я чувствую, как тьма медленно спускается на замок Трандуила! А уж поверь, я достаточно много узнала о тьме за последние пять лет. Орки убивают не только людей, не только гномов, но и эльфов. Они... - она запнулась и замолчала все еще сверкая глазами.       Отвернувшись, дочь Луны поспешила догнать ушедшую вперед дочь Леса. Казалось, последнюю и вовсе не интересовал наш разговор. Я судорожно выдохнул. Ведь я знал, что она хотела сказать. Ее несказанные слова болью отдались в ушах. Болью отдались в сердце. "Они убили твою мать, Леголас". - Я говорю не об орках, Исилиэль, - я буквально выплюнул ее имя, сверля взглядом прямую спину. - Я уже не одну сотню лет преследую этих тварей и вырезаю их племена одно за другим. Я говорю обо всей этой истории с горсткой полуживых гномов, собравшихся поохотиться на огромного древнего дракона.       Неужели Тауриэль и Исилиэль не понимают, чем может обернуться поход гномов к Одинокой горе?! Неужели никто вокруг не осознает, сколько людей, эльфов и даже гномов могут пострадать, разбуди они дракона Смауга?! От Озерного Города точно останется лишь горстка пепла. И никакое Длинное Озеро их в этот раз не спасет. - Это. Их. Дом. - отрывисто шепнула Тауриэль, все еще не оборачиваясь. - Это не наша война. И не твоя, Исилиэль, - подытожил я, жестом показав, что разговор окончен. Дочь Луны лишь на секунду замерла, и я увидел, как вздрогнули ее плечи. Мы продолжили идти вдоль узких улочек Эсгарота.       На улицах было тихо и совершенно безлюдно.       И лишь Луна была свидетелем нашего разговора.       И я чувствовал, как она не согласна со мной.       "Это ваша война".       Вдруг, Тауриэль резко остановилась и вскинула ладонь вверх, призывая нас к тому же. В мутном стекле небольшого окошка одного из рыбацких хижин горел свет. Я пригляделся и увидел множество расплывчатых силуэтов. Казалось, что по ту сторону брусчатой стены происходит какая-то беспорядочная беготня и непрекращающаяся возня. - Это гномы... -шепнула дочь Леса. - Судя по чудесному запаху, да, это гномы, - подтвердил я, вдохнув ядреного хмеля, тут же защекотавшего нос. - Тише, мой принц, дай послушать... - Тауриэль прислонилась щекой к стеклу и закрыла глаза. Я и Исилиэль молча ждали, наблюдая, как она использует все возможности эльфийского слуха. Через пару минут дочь Леса обратилась к нам. - Кили ранен. Моргульский яд распространяется по телу. Нужно помочь.       В ее зеленых глазах появилось новый, доселе неведомый блеск. Похожий я встречал лишь в глазах моей матери, когда она смотрела на меня. И этот блеск назывался заботой. - Кили? - Исилиэль вскинула черные брови. - Ты даже знаешь его имя?- по ее лицу было видно, что она догадалась о чем-то, о чем никак не мог догадаться я. - Да, Кили, - даже сквозь сумрак я увидел, как щеки Тауриэль зарделись. - Это племянник Торина Дубощита. - Потрясающе! - мне захотелось ударить себя ладонью по лбу, но я удержался. Исилиэль же взяла подругу за плечо и ободряюще кивнула. Весь ее вид выражал готовность броситься спасать гномского королевича. - Ну и что мы стоим? - я первый направился к плохо прикрытой двери, украшенной зазубренными перламутровыми блеснами-оберегами от злых духов. Злые духи - меньшая из опасностей. Лучше бы охрану усилили. Вышел бы неплохой оберег от орков. - Вперед лечить нуждающихся!       Тауриэль хмуро улыбнулась и решительно толкнула дверь. Я услышал удивленные возгласы и спокойный голос дочери Леса, говорящей о том, что мы пришли лишь помочь. - Знаешь, Леголас, - Исилиэль, хотевшая было пойти следом, вдруг остановилась и снова заглянула в мои глаза. Казалось, что она что-то искала в них и не могла никак найти. Луна уже привычно серебрила ее черные волосы, а запах лаванды вновь окутал меня своим невидимым покрывалом. - Если ты считаешь, что это не твоя война, почему же ты продолжаешь воевать?       Я не ответил и лишь смерил ее холодным взглядом, постаравшись вложить в него как можно больше высокомерия. - Я думаю, что мы можем остаться здесь и покараулить, - со странной улыбкой продолжила дочь Луны. - Мне кажется, что Тауриэль уже справится без нас.       Я сам не заметил, как внезапно улыбнулся и обреченно кивнул. Положив руку на рукоять меча, я молча загородил собой дверной проход и замер.       Исилиэль же, схватившись за резную оконную раму, подтянулась на руках и влезла на крышу. "Твоя война - моя война. И так будет всегда". *****       Спустя пару часов растрепанная голова Тауриэль показалась из-за двери. Доложив, что Кили, королевский племянник, забылся сном, а опасность ему больше не угрожает, она присела на деревянный мостик и устало подставила лицо уже меркнувшей Луне. Улыбка, тронувшая тонкие губы, была умиротворенной. Даже мечтательной. Я, хотевший было кинуться с расспросами о том, где Торин Дубощит и достигли ли остальные гномы Эребора, решил подождать и дать подруге насладиться сладкими мыслями. О чем думала дочь Леса, оставалось лишь догадываться. Внутри себя я решил, что глава королевской стражи всего лишь испытывает удовлетворение от только что совершенного доброго дела. В противном случае, она подхватила гоблинскую лихорадку и откровенно бредит.       Они обе подхватили гоблинскую лихорадку.       Это казалось уже самым логичным из объяснений.       Исилиэль, видимо решившая тоже не приставать к Тауриэль с распросами, все еще продолжала вести наблюдения за городом с заостренной крыши дома лодочника по имени Бард. Я неплохо знал его: Бард часто продавал королевской кухне свежую рыбу. Именно здесь решила остановиться пара гномов со своим раненым другом. Прикинув, сколько их осталось, я и без лишней информации догадался, что остальные уже у стен Эребора. Сердце мое тревожно сжималось, предчувствуя большую беду.       Словно в подтверждение моих мыслей раздался бешеный рев, и через мгновение меня ослепила яркая огненная вспышка, обрушившаяся с неба на мирно спящий Эсгарот.       Замешкавшись лишь на секунду, я краем глаза увидел, как Тауриэль, с искаженным от ужаса лицом, бросилась обратно в дом, а Исилиэль, спрыгнув с крыши, вскинула лук и прицелилась куда-то в темноту неба.       С замирающим сердцем, уже понимая, что увижу, я проследил за ее одинокой стрелой. Огромная тень закрыла собой Луну и звезды. Огромная тень накрыла собой спящий город.       Огромная тень дракона.       Огромный, точно грозовая туча, он хаотично плевался огнем, поджигая дома и деревянные узенькие дорожки. Огромные крылья порывами ветра трепали крыши и рушили ветхие водяные мельницы на окраине.       Раздались крики.       Люди, спросонья не понимая, что происходит, выбегали из горящих домов, кричали о драконе и пожаре, призывали друг друга бежать, не понимая, что бежать уже некуда. Пламя, словно табун необузданных лошадей пронеслось по городу, сметая все на пути.       Сделав еще один ленивый круг, Смауг спикировал на охваченный паникой Эсгарот. Раскрыв свою огромную черную пасть, он втянул воздух и через мгновение обрушил поток, казалось бы, нескончаемого огня.       Обрушил его на нас.       Множество людей одновременно вскрикнули и резко затихли.       Последнее, что я помнил, как, скорее инстинктивно, чем осознанно, бросился на Исилиэль и прижал ее к накалившимся деревянным брусьям.       Закрыл ее от огня дракона. Она сдавленно вскрикнула. Пламя охватило нас. И все вокруг. Я закрыл глаза. "Твоя война - моя война".