Sweet Bitch

Июльское солнце, возвышающееся на ясном безоблачном небе, беспощадно опаляло город, обжигая плечи идущих по улицам людей. Воздух влажный из-за расположенного совсем недалеко моря, от чего дышать намного труднее. Жара грела кости, выносить её было просто невозможно, железные предметы были настолько горячими, что казалось, будто они вот-вот расплавятся, по раскалённому асфальту пробежались мелкие трещинки, а машины, беспрерывно едущие по большой дороге, разносили пыль. Все нормальные люди стараются встать с утра пораньше и, немедля, бегут на работу, чтобы солнце не застало их по дороге. Сезон дождей мало радовал жителей, ведь проливной дождь не прекращался в течении нескольких недель и начинал надоедать, от чего люди молились солнцу, однако теперь, когда настала невыносимая жара, каждый бы продал дьяволу душу хотя бы за дуновение прохладного ветерка, ведь и по вечерам стоял тот же пыльный воздух, была та же духота и жара. Что вообще может заставить человека выйти в такую погоду на улицу? Только, конечно, работа и важные неотложные дела... Или же обычная скука. Скучная однообразная повседневная жизнь, непременно, заставляет покинуть дом и даже в такую жару искать хоть что-то, что разбавит однородность дня. Лениво ковыляя по пустым улицам городка, Чуя заправил свисающую рыжую прядь за ухо, чтобы та не щекотала слегка вздёрнутый носик. Единственное, что сейчас спасало от солнца, так это шляпа, от которой на глаза падала тень. Мимо пробежали мальчишки со стаканчиками мороженого в руках. Однако, даже мороженое быстро таяло, превращаясь в коктейль. Несмотря на это, Накахара прибавил шагу в знакомый магазинчик, где собирался купить фруктовый лёд. Через несколько улиц, наконец, появилось то невысокое здание, на первом этаже которого находился кондитерский магазин со стеклянными дверьми и стенами по всей видимой части. Преодолев пешеходный переход, Чуя остановился у двери, которая открылась, сопровождаясь звоном китайского колокольчика Фен-Шуя – звонкий, переливающийся, металлический звук, приятный для слуха, заполнил большое просторное помещение, откуда вышли молодая девушка с маленьким ребёнком. Зайдя после них внутрь, по телу Накахары прошёлся холодок, сладкий запах свежей выпечки ударил в нос. Кондитерская представляла собой большой зал, по краям которого находились витрины, наполненные сластями. Посреди зала стояли специализированные шкафы для сладостей, не нуждающихся в холоде. Стен также не было видно из-за стеллажей, увешанных разнообразными конфетами. Место здесь нашли и украшения для выпечки, принадлежности для кондитерских изделий, разного рода глазури, сахарные бусинки и прочие детали, которым была бы рада любая хозяйка. Справа от двери в холодильной камере с прозрачной крышкой находились мороженые, для чего Чуя сюда и пришёл. Проходя внутрь мужчина заметил женщину у стеллажей, которая что-то выбирала, с чем ей помогал рядом стоящий высокий стройный мужчина. В течении нескольких минут женщина не отходила от стеллажа, держа в руках посыпки для кексов и советуясь с мужчиной. — Прекрасный выбор. Пройдите на кассу, — наконец выдал продавец и указал рукой в сторону, после чего последовал за женщиной и встал на место кассира. Вскоре чек был выдан вместе с товаром, а довольная покупкой женщина поблагодарила и направилась к выходу, услышав за спиной приветливое, — приходите к нам ещё. В это время Чуя расхаживал по помещению, рассматривая сладости за стеклом. Вот бельгийские вафли с клубникой сверху и сахарной пудрой, а эти с шоколадом и карамелью, вот отдел с японскими сладостями причудливых форм, а здесь французские изделия. Когда покупательница покинула здание, в нём остались только Чуя и продавец-консультант, который только что выпроводил очередного покупателя. Ещё недолго оглядываясь по сторонам и вдыхая сладкий аромат фруктов и ванили, Чуя обернулся, устремив взгляд на мужчину, что стоял возле кассы. — Вам что-нибудь подсказать? — дружелюбно и бесяче улыбнулся тот, заметив на себе взгляд рыжеволосого. — Хорошо тебе здесь живётся: не жарко и делать практически ничего не надо, — игнорируя вопрос мужчины, начал Накахара, — что-то ты здесь задерживаешься, не уж то из агенства выгнали? — Могу предложить Вам швейцарские шоколадные изделия ручной работы, — любезно говорил мужчина, поправив светлую бейсболку с логотипом фирмы кондитерской, — Вы можете сделать подарок любимым, к тому же, эта коллекция прекрасно сочетается с вином. — Лучший подарок для любимых – это я. Так почему же ты всё ещё здесь? — Вашей самооценке можно позавидовать, но уверен Вы абсолютно правы, — мужчина вышел из-за кассы, приближаясь к Чуе, — должно быть, Вам понравится безе с различными вкусами или же конфеты из марципана. Ох, как я не догадался. В такую жару Вы, вероятно, хотели что-то холодное... — Дадзай, блять! — не выдержав такого дружелюбия, вспылил Чуя и сжал руки в кулаки. — Не злись, Чуечка, я всего-то старался угадать, для чего ты сюда пришёл, — Осаму провёл рукой по белому фартуку, тем самым поправляя его и избавляясь от лёгких вмятин. Подойдя к двери, мужчина посмотрел за стекло. Убедившись, что никто больше не собирается заходить в кондитерскую, Дадзай повернул табличку так, что теперь зелёная сторона с надписью "open" была с внутренней стороны, а красная с "closed" – с внешней. — Ты хотел, чтобы я купил тебе швейцарский шоколад? — Ты предложил кое-что получше, — хитро улыбнулся Осаму, подходя ближе к Чуе. — А вообще я пришёл за фруктовым льдом. Есть? — Может в кладовке, — пройдя мимо "клиента", сказал мужчина и подошёл к столу кассира, за которым была светло коричневая, в цвет помещения, железная дверь. Открыв её, Осаму кивнул, — идём. Накахара повиновался и пошёл следом, а в голове появились странные мысли, от которых мужчина отмахнулся. Приблизившись к Осаму, Чуя почувствовал, как холодный воздух струился из-за двери. Дадзай вошёл внутрь, а за ним и Накахара. Железная дверь захлопнулась. После пребывания в жуткой невыносимой жаре на улице, было огромным наслаждением очутиться в таком прохладном месте, где, как и в главном зале, разносится сладкий запах тортов, шоколада и фруктов. Это помещение чуть меньше, но также, как и предыдущее, заполнено многообразием сладостей. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, на которых располагались в прозрачных коробках кондитерские изделия, другие шкафы были заполнены белыми коробками, а посреди стоял длинный, как и стеллажи металлический, стол, покрытый сладостями, которые должны были отнести в главный зал. Осаму подошёл к столу и, взяв несколько прозрачных коробок переставил их на другое место. Многие изделия вовсе не были накрыты ничем, чтобы сразу, не распаковывая выложить их на витрины. Множество бутылочек и баночек с джемами, вареньями, смузи и другими сладкими субстанциями заполняли стол. Дадзай освободил малую его часть и поднял, словно крышку. Тут же из него вышел холодный пар, и, засунув руку внутрь, Осаму вынул что-то в зелёной упаковке. — Яблочный нормально? — посмотрел он на Чую, который в ответ лишь приблизился и забрал у Дадзая лёд. Крышка с грохотом приняла прежнее положение, а Накахара запрыгнул и сел сверху, открывая упаковку. — От вида такого количества сладкого может слипнуться. Наверное, поэтому вчера ночью ты не хотел... — начал Чуя, но был перебит смехом Дадзая: — Усталость взяла верх. Знаешь ли, быть милым и дружелюбным не так уж и просто. — Да всем и так ясно, что твоя улыбка фальшива, — бросив в сторону зелёный фантик, сказал Чуя и провёл языком по всей длине фруктового льда. — Это замечаешь только ты. Мы можем идти. — У тебя же перерыв, — Чуя схватил за рукав Осаму, который собирался уходить, и притянул к себе, положив мороженое на стол, — поэтому спешить не стоит. Дадзай, будто уловив мысль Накахары, мигом прильнул своим телом к нему и, вплотную прижавшись, схватил за талию, придвинув к себе. Чуя сбросил с него бейсболку и откинул в сторону, проникая тонкими пальцами в пушистые волосы шатена, пропахшими ванильным запахом. Дадзаю пришлось немного вытянуться вперёд, чтобы впиться в губы Накахары, который сидел на столе. Чуя обхватил одной рукой шею мужчины, другой держался за его волосы, перебирая мягкие пряди и отвечая на жадный поцелуй. Руки Осаму скользнули вниз по талии, пробираясь под ягодицы мужчины и сжимая их, тем самым заставляя его издать тихий стон прямо в губы. Дадзаю это нравится, Дадзай хочет ещё. Перебравшись на прежнее место, руки Осаму проскользили вверх, в то время как Чуя избавился от фартука партнёра. Вскоре верх рыжеволосого был снят, а дело дошло до так не любимых Дадзаем пуговиц, которые не хотели растёгиваться. Чуя хитро улыбался, наблюдая, как Осаму аккуратно растёгивает их, зная, как мужчина горит желанием разорвать рубашку на две части. Холодные пальцы прошлись по горячему телу Накахары, нежно обрисовали причудливые фигуры на плоском животе, скользнули по костлявым рёбрам и выпирающим ключицам, заставив Чую вздрогнуть от холода. Попутно снимая с Осаму белую рубашку, Накахара придвинул его к себе ещё ближе так, что тому пришлось склониться над ним. Два горячих тела прижимаются друг к другу вплотную, губы жадно впиваются в чужие, помещение наполняется тихими вздохами удовольствия. Дадзай растёгивает ремень на брюках Чуи и, опуская собачку, проскальзывает пальцами внутрь брюк, нащупывая эрегированный член. Накахара сам снимает с себя брюки и бельё, желая скорее отдаться Осаму, в то время как последний проводит холодными пальцами по горячей плоти, сильнее возбуждая мужчину, от чего тот не может сдержать вырвавшийся стон. Чуя облокачивается спиной на железную плоскость и тут же вздрагивает от холода. Обрисовывая пульсирующие венки на члене, Осаму добирается до внутренней стороны бедра и гладит, после чего вновь впивается в губы мужчины и оставляет цепочку поцелуев от губ, через подбородок до шеи. Дадзай кусает Чую, заставляя всхлипывать от боли и удовольствия. Раздвигая ноги партнёра, Осаму одной рукой нащупывает на столе что-то гладкое и нежное – десерт, на основе которого пралине. Сжав её в руке, а после, и обильно измазав пальцы в сливочном креме, мужчина подхватывает Чую и, прорисовывая сладкую дорожку из белого крема по ягодицам, находит анальное сжатое колечко, в которое засовывает один палец. Чуя захрипел и выдал более слышимый стон, возбуждающий Дадзая, на лице которого появилась довольная ухмылка. Холод пробирался в тела мужчин, иногда заставляя выдыхать паром. Осаму, растягивая узкое колечко мышц, кусал за бёдра Чую, приподнимая ногу до своего уровня и чуть ли не забрасывая её на плечо. Накахара ёжился от прохлады и издавал сладкие стоны. Почувствовав как скользкий от жирного крема средний палец втиснулся к указательному, Накахара выгнулся в спине и сжал руки в кулаки до побеления костяшек: здесь нет простыней, за которые можно цепляться, здесь нет одеяла, под которым можно скрыть смущённое и зарумяненное лицо, здесь нет подушки, которую можно будет кинуть в Дадзая за то, что тот начинает дразнить, сжимая вот-вот брызнущий спермой член, здесь не как дома: холодный железный гладкий стол, соприкасаясь со спиной, заставлял дрожать, единственное, что ещё осталось на Чуе, это его чокер и шляпа. В районе ануса почувствовался толчок, от которого Накахара в вскрикнул и, не сдержавшись, дёрнул одной ногой – послышался лёгкий и глухой грохот чего-то упавшего, вероятнее, это была коробка воздушного безе или французских макарон. Рука невольно протянулась в сторону, нащупав что-то мягкое и бархатистое и сжав его в кулак. Между пальцами руки высачивался жирный белый крем, Чуя убрал руку с торта, который только что разрушил и привстал, заставив Дадзая вынуть пальцы. Липкой рукой Накахара дотронулся до лица Осаму и прильнул к его губам, размазывая сладкое месиво по щеке партнёра. Тут же пытаясь слизнуть это, Чуя вытянул язык, пройдясь им по губам Дадзая, направляясь к щеке, в то время как Осаму пытался слизнуть всё с пальцев Чуи. Языки обоих мужчин вновь соприкоснулись и слились в страстном поцелуе. Снова подхватив Чую, Дадзай забросил его вдоль стола, от чего многие коробки и банки с грохотом рухнули на пол, после же сам Осаму залез на него, возвышаясь над рыжим. Последний почувствовал как под его весом сплюснулись воздушные торты и пирожные, а голова пришлась на мягкий липкий пудинг с карамелью, прямо под спиной было что-то, больно упирающееся в позвонки, но этому он не придал большого внимания, наблюдая за тем, как Осаму растёгивает ремень со своих рабочих светлых брюк и спускает собачку на молнии, оголяя ноги по колено. Нависнув над рёбрами Чуи, Дадзай раздавил попавшие под руки сладости и впился зубами в ключицы мужчины, оставив сочившиеся кровью следы. Из губ Накахары вырываются приятные для слуха Осаму стоны: протяжные, хриплые и такие возбуждающие. На миниатюрном теле рыжего краснели кровавые следы, боль которых, тот решил унять, вцепившись испачканными в алом вишнёвом варенье из фруктового торта руками в пятна. Новые укусы заставляют прогибаться в спине и царапать тело Дадзая, пачкая его в сладкой субстанции. Осаму с каждым укусом спускается ниже, добравшись до паха, оставляет несколько поцелуев и ласкает затвердевший член, из которого сочится прозрачная смазка. Недолго думая, мужчина закидывает на свои плечи стройные и худые ноги партнёра, обмазывая их липкими от сладкого руками. Внезапно Чуя чувствует резкую боль – не церемонясь более, Осаму толкнулся вперёд. Не останавливаясь, Дадзай полностью распоряжался телом Накахары. Раздавались звуки липких шлепков тел друг об друга и сладострастные стоны удовольствия. Из охрипшего горла вырывались вскрики Чуи, когда Дадзай задевал простату. Осаму приподнял голову, посмотрев на личико возлюбленного, и заметил за ним дверь, что была не закрыта на щеколду, а значит, в любой момент может войти другой работник магазинчика. Останавливаться неудовлетворённым Дадзай не хотел, но и лишаться работы не горел желанием. Мужчина наклонился над головой рыжего и, схватив красную ягодку на одном из пирожных, положил её между губами Чуи. — Постарайся тише и не кусай её, — мило улыбаясь, сказал Осаму и укусил в шею, заставив рыжего сжимать всё, что попадётся под руки, превращая это в сладкую и липкую кашицу. Чуя хотел было всхлипнуть после нового толчка, но, широко распахнув глаза посмотрел на Дадзая, который сжал в руке его эрегированную плоть и растянул уже вовсе не милую, а садистскую улыбку, — ти-ше. Если Осаму сказал не кусать ягоду и не издавать громкие стоны, Чуя так и сделает, ведь любые действия мужчины всегда приносят невообразимое удовольствие, а Чуя становится в некоторой степени мазохистом, когда Дадзай начинает его мучить. Из уголков губ стекала прозрачная липкая слюна, щекоча щёки и скулы. Осаму грубо вышел, наблюдая как Чуя жмурит глазки, и брызнул горячей спермой на бёдра и живот рыжего, не давая последнему сделать то же. Сперма смешалась с размазанным по телу Чуи сливочным кремом в то время, как он извивался, когда Дадзай начал надрачивать, иногда сильно сжимая плоть в руке и надавливая большим пальцем на головку. От холодного воздуха по коже пробегали мурашки. Было одновременно и холодно, и жарко. Накахара не мог более терпеть и, схватив что-то мягкое и липкое в руке, кинул его в Осаму, целясь в лицо, но не издавая звуков. По-прежнему Чуя держал между губами сладкую ягодку и старался не прокусить её каждый раз, когда Дадзай заставлял сжимать зубы. Воздушное пирожное, что схватил Чуя, как и планировалось, пришёлся прямо в лицо Осаму и упал, мужчина, улыбаясь, убрал руку с плоти. Накахара излился на грудь Дадзая и, всё же не сдержавшись издал протяжный хриплый стон, в то время, как Осаму приблизился лицом к лицу рыжего, предварительно опустив его ноги со своих плеч. Дадзай зажал зубами ягодку, что по-прежнему краснела между губами Чуи и откусил верхушку, протолкнув остальную часть в рот мужчины. Сладкая, гладкая и нежная ягодка, таяла во рту, но была не слаще губ Накахары, в которые Осаму незамедлительно набросился, слизывая стекающую слюну из уголков. Холодными пальцами Чуя прошёлся по рёбрам Дадзая, щекоча бока мужчины, от чего тот невольно улыбнулся. — Моя сладкая сучка, — проговорил в губы шатен и взялся за рыжую прядь Чуи, наматывая её на палец. — Список интересных мест, где мы ебались пополнился, — сказал Чуя, тяжело дыша. — Да, но в кабинете Мори мне понравилось больше всего, — ехидно улыбнулся Дадзай и опустил голову на подымающуюся и опускающуюся грудь Чуи, переводя дыхание. От холода при каждом выдохе исходил пар, руки начинали леденеть, волосы прилипали к лицу, на теле Чуи краснела смешанная с вареньем кровь и белел размазанный вместе со спермой крем. Тонкие пальцы перебирали мягкие локоны шатена, что уткнулся в шею рыжего. Худые коленки сжимали его бёдра, а липкая свободная рука скользила по спине. Несколько минут ничего не было слышно кроме дыхания обоих мужчин и капающей со стола какой-то сладкой жидкости, повидимому это был сироп. Вслушиваясь в собственные вдохи, до слуха дошли отдалённые глухие звуки шагов, стремительно приближающиеся в кладовку. Дадзай приподнял голову, устремив взгляд на Чую. Глаза обоих парней испуганно расширились, когда шаги были возле двери, а ручка с характерным щелчком опустилась вниз. Будто бы прочитав мысли друг друга, Чуя и Осаму одновременно шепнули: — Блять...