Синее пламя

      Обсуждение тактики наступления затянулось до поздней ночи, и как только оно завершилось, Каллен сразу же поспешил выставить солдат, — которые с подозрением поглядывали на него — за дверь.       Стоило ему только лишь отойти от двери, как за ней тут же развернулась новая дискуссия:       — Что-то сегодня, наш командир непривычно рассеянный, — послышался мужской голос.       — Да, я тоже это заметила.       — У него, небось, нынче очень утомительные ночи! — сказал кто-то третий и за дверью раздался смех.       — Я все слышу! — рявкнул Каллен, оборачиваясь. — А ну разошлись по своим казармам!       Сначала повисла мертвая тишина, а затем раздался топот ног разбегающихся, испуганных солдат, которые, по всей видимости, бросились в рассыпную, как только осознали свою ошибку. Каллен возмущенно фыркнул, и покачал головой. Вот сплетники. Совсем обнаглели.       Подходя к столу, он только сейчас обнаружил то, что здесь нет важных документов, тех самых, которые командир должен будет отправить уже этим утром. Он открыл сначала один ящик, затем другой, в попытках найти бумаги, но и там было все, кроме накладных.       Затем направившись к шкафу, Каллена внезапно осенило: должно быть он оставил их в ставке командования! Он бросил взгляд на дверь, размышляя, стоит ли ему туда сейчас идти, уже ведь глубокая ночь... может, забрать их завтра, прямо с утра?..       Нет, утром он не успеет это сделать, придется сейчас, он тяжело вздохнул, и наклонился к ящику, доставая оттуда ключи от злосчастной двери.       Каллен погасил все факелы в кабинете, оставив всего один, а затем вышел, и открывая дверь, он сразу ощутил порыв злого ветра который особенно любил разгуливать здесь именно ночью, днем же, благодаря солнцу, горный холод ощущался намного слабее.       Но несмотря на это, ночь была прекрасна как никогда: высокое, темное небо было ясным, усыпанным яркими, крупными звездами, здесь, в горах, небо всегда было очень красивым.       На мгновение поднимая взгляд на полную луну, Каллен вспомнил о Феррис; они часто гуляли здесь именно ночью, бродя вдоль крепостных стен, всякий раз делились с друг другом самыми разными историями.       Вспоминая это, он ощутил как сердце наполняется теплотой, и слегка улыбаясь, спустился по лестнице...       Чем дальше продвигались их отношения, тем больше появлялось вот таких совместных, ярких моментов, моментов, которые он очень любил вспоминать; то, что у него появилась любимая и воспоминания с ней — делало мир для него значительно ярче, наполняло новыми ощущениями, значениями, коих он не ведал ранее. Мир и самое простое в нем, выглядело как-то по-другому. Думая об этом, кратковременная теплота, вновь сменилась гнетущей тоской; Инквизитор была в отъезде уже как несколько дней, да, это были всего несколько дней, но для него они были подобны вечности.       В эти дни он часто не мог уснуть из-за размышлений о том, как там Феррис... из-за чего его и без того ужасные кошмары приобретали все новые, самые разные сцены, днем же он частенько метался возле окна, в надежде увидеть знакомый силуэт вдалеке.       Идти через кабинет Соласа было бы наглостью посреди глухой ночи, поэтому командиру пришлось спуститься во двор и направиться к главному входу, затем отворив тяжелые двери, Каллен зашел в просторный и абсолютно одинокий зал; в огромное окно в центре заглядывала большая луна, и потому даже без факелов, помещение было хорошо освещено, что было очень кстати, так как в темноте здесь даже демон ногу сломит.       Он прошел вдоль зала, бросая печальный взгляд на пустующий трон, а потом завернул налево.       В кабинете Жозефины было так же темно и пусто, как и везде, и увидев это, Каллен с облегчением выдохнул; встретить сейчас кого-то было бы крайне нежелательно, они обязательно будут расспрашивать его, что да как, почему он внезапно тут бродит один, да еще и так поздно.       Да, пустота Скайхолда сейчас, определенно ему нравится...       Осторожно минуя кабинет Жози, Каллен наконец прошел в коридор ведущий к ставке командования, и доставая связку ключей из кармана, находя нужный, он вставил его в замок; но попытка прокрутить его в замке, оказалась неудачной — замок не поддавался.       Осознав причину того, почему именно ключ не поворачивается, Каллен начинал заметно нервничать; ведь это означает, что дверь открыта, но кто мог сюда прийти? Он лихорадочно попытался схватить рукоять своего меча, но обнаружил лишь его отсутствие на поясе.       Вот же! Он даже меч не взял.       В голове беспорядочно крутились разные мысли, меняясь следом друг за другом с такой скоростью, что закололо в висках, Каллен размышлял, что лучше сделать: поднять на уши весь Скайхолд, или броситься в бой с незнакомцем уже по пути решая, как действовать.       Или, может, это все же кто-то из своих и ничего страшного не случилось? Он нахмурился; все варианты были чреваты провалом, и отличной возможностью для побега тому, кто туда проник, а этого допустить никак нельзя.       Так что, довольно размышлений.       Ощущая как нервно напряглось все тело, командир осторожно толкнул дверь и зашел...       В ставке командования царила тишина; из многочисленных окон сочились серебряные потоки лунного света, а сердце Каллена все быстрее колотилось от беспокойства.       Командир медленно закрыл за собой дверь, а потом также плавно прошел к столу, он неспешно окинул взглядом помещение, не упуская ни малейшей детали, и повернув голову вправо, он замер, переставая дышать.       Сердце вдруг волнующе ускорилось; возле окна, в правом углу кабинета, стояла до боли знакомая фигура, чьи длинные, обычно золотые волосы в этой прекрасном лунном свете отливали серебром, сейчас, они были полностью распущены, без привычного хвостика, убирающего пряди с лица назад.       Каллен зажмурился, повертев головой; это сон, или он уже грезит наяву?       Но если это сон, то какой же прекрасный...       Обернувшись, встречаясь с ним взглядом, она мягко улыбнулась.       — Давно не виделись, — ее бархатный голос показался ему еще теплее, чем обычно.       — Феррис? — все так же удивленно не сводя с нее глаз, Каллен подошел ближе.       — Я, — она издала тихий смешок. — Ну ты чего?       — Ты... я думал, ты еще в отъезде. В смысле... когда ты вернулась? — он недоверчиво поднял бровь.       Феррис приблизилась к нему и, протянув руку, нежно коснулась его щеки; ощущая знакомое тепло ее ладони, Каллен невольно прикрыл глаза.       — Я вернулась пару часов назад. Ты был занят, поэтому я не стала мешать... — все так же очень нежно, она погладила его щеку пальцами, время от времени проводя по щетине ноготками.       Он приоткрыл глаза, вновь встречаясь с ней взглядом...       — Я скучал... — его руки скользнули на ее талию, плотно притягивая к себе как можно ближе; Феррис прижалась в ответ, затем обвивая руками шею Каллена.       — Вот, — она широко улыбнулась, смотря в его глаза, — теперь ты уже больше похож на моего любимого...       Он все еще не верил своим глазам; может, это все-таки сон? Что она делает здесь, в такое время?       Размышления Каллена прервало ощущение того, как задрожали на его шее руки Феррис, он слегка отстранился, окидывая ее взглядом: она была в простой, белой рубашке и свободных, темных штанах, проще говоря, в своей «домашней одежде», если ее вообще так можно назвать. Хотя, Скайхолд теперь — все равно что дом для них. Лицо было чистым, без всяких разводов от земли, а значит, ванну она уже приняла, а благодаря тому, что свои руки Феррис поместила ему на шею, рукава рубашки чуть приспустились, и от взора Каллена не скрылся бинт, видневшийся из-под левого рукава.       Аккуратно снимая со своей шеи ее руку, и держа ладонь в своей, он вопросительно заглянул в эти прекрасные, синие глаза напротив, и тихо спросил:       — Что случилось?..       — Драконица. Большая такая, зубастая, кстати, мое любимое животное по совместительству, да.       — Я же серьезно, — он нахмурился. — Снова пришлось, отвлекать все внимание на себя?       — Угу, — она отвела взгляд в сторону.       Каллен покачал головой и тяжело вздохнул.       — Я завтра поговорю с Быком, — в его голосе заиграли ноты гнева.       — Не стоит, — она слегка улыбнулась. — Ты же знаешь, я люблю сражаться с драконами «лицом к лицу». Просто... в этот раз, блок двуручником получился слабоватым.       — Опять ты напрасно рискуешь! Да сколько можно,— он уже начинал злиться.       — Вот такая я... — она зажмурилась.       Феррис медленно отстранилась от Каллена и, подойдя к окну, прижала правой рукой свою левую ладонь к груди; якорь на левой руке внезапно ярко вспыхнул, заполняя ставку командования своим изумрудным светом, и Каллен заметил, как она дрогнула от боли, но не издала ни звука.       — Ты в...       — Сейчас пройдет, — резко оборвала его Феррис; она глубоко вздохнула, сжимая руку в кулак сильнее.       Одно мгновение и вспышка исчезла.       Ну вот опять. Она снова не показывает, насколько ей больно, насколько тяжело...       Сердце внутри болезненно защемило, что он делает здесь, в Скайхолде, в то время когда она так рискует жизнью?! Он должен быть там, с ней, это просто невыносимо, одна мысль о том, что она может не вернуться... он поморщился.       Феррис оперлась о стену, устремляя свой взгляд в окно на прекрасное, ночное небо, подойдя к ней, Каллен нежно взял ее левую ладонь в свои руки и, поднеся ее к губам, он поцеловал костяшки сжатых пальцев; Феррис повернулась к нему, пристально наблюдая за этими действиями.       Затем прижимая ее запястье к своей щеке, он тихо вздохнул...       — Почему ты ничего не рассказываешь мне? Пожалуйся мне. Выскажись, хотя бы раз, — его голос был тихим и печальным. Каллен не сводил глаз с прекрасного, нежного лица Тревельян; белоснежная кожа и синие глаза, были особенно завораживающими в свете сегодняшней луны.       Она молча смотрела на него, а ее лицо сейчас, казалось, совершенно не выражало даже намека на эмоции. Она выглядела точно кукла. Фарфоровая кукла со «стеклянными» глазами.       Это выражение ее лица беспокоило Каллена, пусть и появлялось изредка, она часто улыбается, шутит, вечно заботится обо всех и каждом, одним словом — источает слепящий, солнечный свет, но в такие моменты, как этот, когда ей больно или она злится: Феррис словно становится другим человеком, вернее, ее глаза — словно меняются до неузнаваемости.       — Если я буду жаловаться, — и вроде ее голос звучал как обычно, но что-то холодное все равно чувствовалось в его нотах, — мне будет стыдно смотреть в глаза всем вам, выбравшим меня Инквизитором. И тем, кто идет за мной, — легкая улыбка тронула ее губы. — Просто верь в меня. Я обязательно справлюсь...       Каллен хотел было, в своей привычной манере «вынести вопрос на горячее обсуждение», или вернее сказать — «снова спорить до победного», но она прижалась к нему, обхватывая руками широкую спину.       Он глубоко вздохнул, ощущая, как дрожит все ее тело...       Ей страшно...       В этой глубокой ночи она искала успокоения, видимо, не могла уснуть после долгой дороги, и потому пришла сюда, похоже, ее тоже терзают мрачные мысли по ночам.       Феррис из тех кто никогда не опускает руки, и не придается внутренним слабостям, она борется с ними, никогда не переставая улыбаться, и этим она вдохновляет других.       Нет, ему вовсе не нужны ее слова, чтобы понять то, что она чувствует; за нее все скажет ее тело у него в объятиях, как сейчас...       Одной рукой Каллен крепко обнял ее талию, другой успокаивающе погладил спину Феррис; пусть все и видят ее бесстрашной и непоколебимой, для него она всегда будет самой нежной, чувственной и трепетной, он ведь так хорошо знает ее... Знает, как никто другой.       Убрав руку со спины Феррис, он мягко поднял ее подбородок и поцеловал.       Ощущая такие знакомые, любимые бархатные губы и то, как он соскучился по цветочному запаху ее волос, Каллен еще крепче прижал Тревельян к себе, желая ощущать всю ее как можно ближе, а затем несдержанно грубо сминая пухлые губы, он сразу же углубил поцелуй, находя ее язык, и принимаясь жарко ласкать его.       — Я люблю тебя... Создатель, как же я люблю тебя... — прерывисто прошептал он сквозь поцелуй и, не дав ей ответить, зажал ее язык, горячо посасывая его; Феррис тихо промычала, сжимая пальцами ткань его накидки на спине.       Ему до сих пор казалось, что это просто сон, чудесный сон... Что одно мгновение, и она растает, словно мираж...       И вот она в своей неповторимой манере укусила его нижнюю губу, неужели, Тревельян умеет читать мысли?       Уголки губ Каллена расплылись в улыбке сквозь поцелуй, вот и ответ на его сомнения: она реальна, она здесь, вернулась и сейчас в его объятиях... Рука с талии скользнула вниз, забираясь под одежду, и жестко хватая ее за упругие ягодицы, Феррис томно выдохнула, не отрываясь от губ Каллена.       Внутри разлился знакомый, приятный жар страсти, заполняя собой каждую клетку кожи; все мысли испарились сразу же, как только он увидел Феррис, увидел, спустя много длинных дней тоски и тревоги.       Задыхаясь от желания, он слегка отстранился от ее губ, заставив себя поднять руку вверх, на ее поясницу.       — Еще немного, и я больше не смогу себя сдерживать... — тихо произнес Каллен.       — А ты не сдерживайся, — красный румянец разлился на ее бледных щеках, а глаза пылающие в лунном свете, напоминали искусительное пламя... Синее пламя.       — Ты ведь... ранена... да и здесь... — он завороженно не отводил взгляда, вглядываясь в глубину этой обжигающей синевы.       Она лишь молча взяла за края накидки командира, плавно стягивая ту вниз...       — Это ведь лишь рука, она не помешает, — прошептала она и меховая накидка соскользнула с Каллена на пол. — Я все это время не могла перестать думать о тебе, Каллен...       Теплота ее слов отдалась трепетом в сердце, заставляло его переливаться всеми красками...       Забыв про время, про существование всего вокруг, Каллен принялся расстегивать свой тяжелый нагрудник, затем снимая и все остальное; дождавшись пока он разденется, при этом возбужденно наблюдая за Калленом, поднеся ладонь к своим губам, Феррис скользила глазами по его телу, и чем ниже опускались ее глаза, тем ярче становился жар румянца на щеках... и заметив ее возбужденный взгляд, Каллен лукаво улыбнулся.       Она плавно отступила назад, словно танцуя, прижимаясь к столу, и медленно начиная расстегивать верхние пуговицы на своей белой рубашке...       Ее дразнящие движения лишь подогревали в Каллене нетерпение; за секунду сократив расстояние между ними, он прижал Феррис к краю стола сильнее, свои руки кладя поверх ее рук, затем убирая их... Нетерпеливо, с силой дернув ткань в стороны, он разорвал на ней рубашку, оголяя ее круглую, большую грудь с уже возбужденными, розовыми сосками; его руки быстро опустились вниз и, хватаясь за ягодицы, он приподнял и посадил ее на стол.       Не отрывая пристального взгляда от Каллена, который еще больше разжигал в нем возбуждение, Феррис разомкнула губы в сладостном вздохе, пальцы его рук забрались под ткань ее штанов, цепляя за ними и нижнее белье, небрежно стягивая одежду с ее длинных ног, а потом отбрасывая все прочь, на пол.       Сейчас она сидела чуть откинувшись назад в разорванной рубашке, полностью обнажающей прекрасную, упругую грудь.       Длинные пряди светлых волос аккуратно спадали вниз по груди и животу, Каллен сглотнул, жадно осматривая это прекрасное тело; белоснежная кожа, казалось, словно переливалась, просвечивалась насквозь от спадающего из окон света луны, напоминая тем самым чистый, только что выпавший снег.       Феррис погладила его щеку пальцами, спускаясь потом ниже по шее, она провела кончиками пальцев по его крепкому торсу, и каждый мускул следом дрогнул, отзываясь на эти прикосновения; Каллен прижался ближе, касаясь возбужденным, твердом членом кожи между ее ног. Тревельян, держась за его руку, медленно опустилась вниз, полностью ложась на стол; он наклонился к ней, касаясь горячими губами ее впалого живота, по которому тут же пробежали ощутимые мурашки...       В ставки командования было настолько тихо, что можно было услышать громкий стук их сердец, и Каллен сейчас отчетливо слышал, как учащенно бьется сердце Феррис, отзываясь на каждое его прикосновение пропуском удара.       Лаская языком ее мягкую кожу, он поднялся к груди, покрывая короткими поцелуями сначала кожу возле соска, затем языком очерчивая вокруг него, он взял его в рот, слегка укусив, от чего Феррис вздрогнула, и тихо промычала; тем временем руками она хаотично гладила его густые волосы, забираясь в них пальцами, и все больше путая пряди.       Возбужденно посасывая твердый сосок, руками он нежно водил вдоль ее живота, и не шевелясь, Феррис следила за этими ласковыми движениями его рук.       Он ощущал, как его член становится все тверже, изнывая от желания погрузиться внутрь...       Вновь проводя ладонью вниз по упругому животу, рука Каллена забралась между ее ног, и Феррис громко промычала, выгибаясь в пояснице; убирая руки с его волос, она погладила его широкую спину, ладонями огибая крупные, твердые мышцы на лопатках.       Между половыми губами уже было очень мокро и горячо, а низ ее живота весь пульсировал, ощущая его член так близко; зажав клитор между пальцев, Каллен сильнее надавил на него, и Феррис застонала, жадно кусая верхнюю губу.       Она учащенно дышала, вся дрожа от нетерпения; сделав пару продолжительных движений пальцами, лаская клитор между ними, Каллен убрал руку, решая, что оставит ее на пике возбуждения, чтобы продолжить затем иначе.       Он приблизился к ее шее, проводя влажную дорожку из поцелуев до самых губ, а когда их губы встретились, ее руки спустились по его спине, и острые ногти впились в кожу на пояснице, заставляя Каллена содрогнуться, и коротко промычать сквозь поцелуй.       Руки Тревельян погладили его таз, затем перемещаясь и нащупывая пульсирующий, твердый член; пальцы грубо сжали его, от чего по телу Каллена прошла крупная дрожь, а дыхание стало прерывистым, она лукаво улыбнулась сквозь поцелуй, чувствуя как быстро нарастает его возбуждение...       Ласки становились ощутимее; пальцы Феррис спускались вниз к основанию члена, сжимая его там особенно сильно, а потом расслабляясь, и уже мягко сминали, отрываясь от ее горячих губ, Каллен издал протяжный, глухой стон, ощущая, насколько бесконтрольным становится жар внутри члена, и заметив, насколько он возбудился, Тревельян убрала свои руки, оставляя их затем на его мускулистых бедрах.       Выпрямляясь, и раздвигая ее ноги шире, он взял свой член, направляя его во влагалище; просунув головку, Каллен схватил руками ее круглые ягодицы, притягивая таз еще ближе к себе, затем медленно, и растянуто вводя член глубже, заставляя все тело Феррис напрячься в ожидание и, когда до конца оставалось немного, сильнее сжимая руками ее попу, он с силой толкнулся, грубо входя до конца.       Помещение заполнилось несдержанным стоном Феррис, которая уже задыхалась от охватившего ее возбуждения; плотно зажимая его бедра ногами, она подала таз вперед, желая быть как можно ближе к нему.       Внутри нее было обжигающе мокро, благодаря чему член легко проскальзывал внутрь, наклоняясь к Феррис, Каллен страстно облизал ее губы, и когда она высунула язык, он взял его в рот, принимаясь грубо посасывать; с каждым толчком стол содрогался все больше, и все на нем, все фигурки и детали, — попадали на бок.       Томно стоная, она обхватила его шею, жадно прижав Резерфорда как можно ближе к себе...       Его сердце отозвалось горячим, глубоким стуком; он снова касался ее тела, ощущал ее жаркое дыхание, чувствовал ее сладостные губы, нежные руки, которые ласково касаются его шеи...       Как же сильно хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно...       Каллен прижал ее к столу еще сильнее, надавив своим весом, сминая ее полную грудь, и возбуждаясь от этого все сильнее... Какая же она горячая сейчас...       Он чувствовал, как твердые соски касаются его кожи, слегка царапая ее, чувствовал, как вздымается ее живот, когда она сквозь поцелуй пытается сделать глоток воздуха, а ее язык, который так страстно отвечает на его ласки, лишал остатка контроля...       Руки Каллена нежно обрисовывали контуры узкой талии, а затем спускаясь вниз, гладили ее длинные бедра; отпрянув от ее губ, он томно застонал, и прижимаясь тазом еще плотнее, стал двигаться коротко и часто; Феррис запрокинула голову, шумно застонав, лихорадочно облизывая свои губы... влага внутри нее становилась все горячее, а пульсация влагалища вторила каждому новому движению члена.       Крепко обхватывая спину Тревельян руками, Каллен поднял ее со стола; его член плавно выскользнул из влагалища, и он развернув ее спиной к себе, затем грубо наклонил, заставив опереться руками о стол. Помогая себе рукой, он резко ввел член обратно, и она сжала ноги, прогибаясь в пояснице, и подала таз вверх; Каллен прижался к ее спине, руками грубо сжимая возбужденную, колышущуюся грудь, а Феррис протяжно промычала, чувствуя, насколько грубыми стали движения его члена внутри. Он прижался щекой к ее уху, затем чуть поворачивая голову, и кусая за мочку, ее тело лихорадочно задрожало, а стон смешался с резким и коротким выдохом...       Каллен обхватил ее грудь, полностью зажимая между своих рук, и глухо застонал от напряженного ощущения, растянувшегося внутри; жар растекался по телу, плавно собираясь вверху, затем словно обрушиваясь потоком, и резко перемещаясь вниз, он замедлился и, ощущая оргазм Феррис, сделал растянутые, резкие движения, еще плотнее при этом прижимаясь своим телом к ее.       Став намного шире, член неистово запульсировал, напрягся, затем расслабляясь, и в один миг обильно кончил, заполняя все влагалище горячей спермой...       Из ее широко открытого рта раздался громкий, протяжный стон, а руки с силой ухватились за край стола.       Еще какое-то мгновение стоя в таком положение, они пытались прийти в себя, Каллен опирался подбородком о ее плечо, шумно дыша на ухо; когда он медленно вынул член, и немного отстранился, она плавно выпрямилась, все еще дрожа от сильного оргазма, отдающегося по всему телу.       Феррис села обратно на стол, пытаясь вернуть себе контроль над сознанием, а Каллен вытер пот со лба ладонью, поднимая глаза на свою любимую: ее длинные волосы растрепались, лицо залилось яркой краской, а глаза все так же лихорадочно горели, пухлые губы разомкнулись и жадно ловили воздух.       Оглядывая разорванную рубашку на ее груди, он прошел к месту, где на полу были беспорядочно раскиданы его вещи; надевая на себя штаны, Каллен поднял с пола свою меховую накидку и, вернувшись обратно к Феррис, заботливо накинул ее на плечи Тревельян, затем он опустился рядом с ней на стол, и ласково поцеловал.       Она мягко улыбнулась ему, тут же отвечая на поцелуй, ее некогда сбившиеся дыхание, уже приходило в норму...       — Люблю, когда ты становишься таким диким... — послышался ее трепетный, тихий голос, она широко улыбнулась, смотря Каллену в глаза.       — А я люблю то, как ты теряешь самообладание во время наших занятий любовью, — он обхватил рукой ее плечо. — Как твоя рана? Я не задел ее руками?       — Не задел, — все так же улыбалась она. — А все же, зачем ты пришел сюда так поздно?       — Ох, точно же! За накладными! — Каллен повернул голову, осматривая ставку командования.       — Я так и знала, что ты снова оставишь здесь бумаги, и уже передала их Лелиане на утреннюю отправку.       Трудно было сказать, что сильнее поражало, его встреча с Феррис здесь в поздний час, или ее предусмотрительность.       — Премного благодарен Вам, Инквизитор, — он засмеялся. — Но зайти сюда за ними, определенно стоило. Я так долго ждал нашей встречи. Кстати, а тебя что привело сюда, в такой час?..       — Не могла уснуть. Якорь сегодня какой-то странный, да и разные... мысли, порой не дают покоя по ночам, — казалось, ее улыбка наполнилась печалью. Синие глаза, все так же вглядывались в его, словно заглядывая в глубину души Каллена. — Я скучала по тебе...       — Я понимаю это чувство... Я уже говорил, что безумно люблю тебя?       — Ты же знаешь, что я буду рада услышать это снова, — она поднесла палец к его губам, затем проводя им вверх положила всю ладонь, ласково гладя щеку Каллена. — Я тоже очень люблю тебя.       Феррис обвила руками его шею, уткнулась лицом в его плечо, и тихо выдохнула; он погладил ее по голове, а другой рукой плотнее прижал к себе, затем, кладя подбородок на макушку, Каллен прикрыл глаза, наслаждаясь приятным запахом ее мягких волос...       — Даже если ты не рассказываешь мне о своих страхах, просто помни: я буду рядом и всегда поддержу тебя, — он ощутил, как она еще крепче прижалась к нему.       — Спасибо тебе, Каллен...       Он тихо вздохнул, затем поднимая голову и окидывая стол взглядом:       — Ну и погром мы здесь устроили... — он тихо засмеялся. — А теперь пошли, я провожу тебя в твою комнату, надо выспаться хотя бы немного.       — Да... пожалуй, — Тревельян плавно отстранилась от него, вставая босыми ногами на пол.       Наклоняясь за своим нижнем бельем и штанами, она наконец оделась; разорванную рубашку уже было не запахнуть, поэтому она свела края накидки Каллена, решив остаться в ней, и просто прикрыла тем самым свою обнаженную грудь.       Поставив на стол поваленные фигурки, Каллен собрал свои оставшиеся вещи, и направился к выходу следом за Феррис, которая уже тихо посмеивалась чему-то.       — Представляешь, завтра мы снова будем здесь совещаться, — она безудержно расхохоталась. — Я уже вижу твое лицо, когда ты будешь вспоминать это. Прошу тебя, если станет совсем стыдно — сделай вид, будто увлеченно читаешь очень важные документы.       Каллен насупился и хмыкнул.       — А сама-то!       И в ответ лишь снова послышался заливистый смех Тревельян.       Выходя из ставки командования, Каллен запер дверь на ключ, и сунув его обратно в карман, обнял Феррис, спешно удаляясь от нового места их совместных, «особых» воспоминаний.