Часть 1
15 апреля 2018 г., 08:49
Ковёр тёплый и колючий. Он доставляет лёгкий дискомфорт голой коже Чонгука. Это, определённо, не самое удобное место, но в данный момент он не может думать о том, где было бы ему удобнее всего. Тэхён лежит на спине между его ног, голова покоится на груди, волосы немного щекочут шею Чонгука, а в руке у него почти пустая бутылка вина. Оба пьяны. Они провели ночь вместе, хихикая и медленно целуясь, и теперь, когда солнце начинает восходить, они чувствуют окутавшую их усталость.
— Хей, Гукки? — спрашивает Тэхён, нарушая мирную тишину. Его голос звучит низко и ровно. Чонгук мычит. — Как я выгляжу?
Чон нежно улыбается. Прошло очень много веков с тех пор, как многие вампиры могли видеть своё отражение в зеркале, поэтому не удивительно, что Тэхён заинтересовался этим.
— Ну, — начинает он. — У тебя очень красивые глаза…
— Нет, не в этом смысле, — перебивает его Тэхён. — Я хочу знать как я выгляжу, а не то, что ты думаешь обо мне.
Он немного хихикает и добавляет:
— Хотя я уверен, что я красавчик. Весь такой из себя горячий триста лет бродил по планете. — Тэхён немного наклоняет голову, чтобы посмотреть на Гука из-под ресниц. — Ммм, как и ты.
— Спасибо, Тэ, — шепчет Чонгук. — Но ты действительно горячая штучка. У тебя тёмно-коричневые глаза, но когда на них попадает свет, ты, знаешь, горячий. — Он вздыхает. — Чувак, это сложно. Всё, что я знаю, это то, что ты сексуален.
Тэхён говорит ему продолжать.
— Эм, твои волосы светло-коричневые и немного… пыльные, я полагаю? Вроде не совсем противный коричневый цвет, но всё же, этот оттенок немного грязный. У тебя хорошо выделены скулы, я бы мог порезать ими свой чёртов палец, бро.
Тэхён хихикает и слегка ударяет Чона по бедру.
— Меня что, только что отправили в брозону? — икает Тэ, но продолжает хихикать. Чонгук тоже смеётся.
— Да, бро. Мы же вроде бы как, братаны.
— Нет, гомо-бро.
— Бромо.
Они начинают громко хихикать.
— Теперь моя очередь. Кто я такой? Что я такое? Я вообще существую? — Чонгук замолкает.
— Ой, заткнись. Так, ладно… Ты тоже горяч. Даже солнце меркнет на фоне тебя, если вас сопоста… сравни… Чёрт, что за слово? Знаешь, например, — он немного приподнимает свои руки вверх. — Когда есть сходства или различия.
— Сравнение? — спрашивает Чонгук.
— Да! Именно! Детка, ты гений.
Тэхён поворачивает свою голову и начинает покрывать голый живот Чонгука поцелуями.
— Ммм, и твоё тело тоже великолепно. Помнишь, мы ходили в музей и там были статуи греческих богов? Так вот, ты выглядишь лучше, чем они.
Чонгук, находясь в своём плавающем, расслабленном состоянии, верит ему.
— Твой нос тоже красивый. Он немного вздёрнутый, но мне нравится. Твои глаза похожи на глаза маленькой зверюшки. Не знаю, как объяснить, но ты… зайчик. Мой мягкий зайчонок.
Чонгук краснеет и проводит рукой по волосам Тэхёна.
— Серьёзно? — спрашивает он осторожно (вино делает его всегда глуповатым, он будет протестовать немного позже).
— Ммм, самый мягкий и самый бесценный кролик. Самый маленький и самый значимый для меня, — Тэхён переворачивается на живот и опирается локтями о пол, немного возвышаясь над Чонгуком. — Я люблю тебя и планирую любить ещё как минимум сто лет. Я очень рад, что встретил тебя где-то в 1752 или около того, и… я забыл, что собирался сказать. — Он застенчиво усмехается и смотрит в глаза Чонгука.
— Всё в порядке, ты сказал достаточно. Я люблю тебя и тоже не помню, когда мы встретились. Чёрт, мы всё ещё пьяные? — бредит он, и Тэхён смеётся.
— Не имеет значения, идиот. Просто поцелуй меня уже, — он наклоняется, чтобы нежно прикоснуться к губам Чонгука.
Сначала поцелуй медленный и сладкий, они лишь пробуют вкус вина на губах друг друга. Затем Тэхён прижимается своим телом к Чону, их губы приоткрываются, а языки сплетаются вместе.
То, что было невинным, перерастает в похоть и желание. Чонгук не может не заскулить, когда перестаёт чувствовать чужие губы на своих. Тэхён отстраняется и встаёт с пола.
— Куда… куда ты пошёл? — спрашивает Гук, тяжело дыша.
Тэхён лишь протягивает ему руку, помогая встать с пола.
— Я подумал, что нам нужно перебраться на место более комфортное, чем пол, — говорит он.
— Теперь я знаю, что мы всё ещё пьяны.
