«Ты не бойся, я с тобой...»
23 июня 2019 г., 14:12
У каждого из нас есть точка срыва, Когда становится на сердце тяжело, Когда нам кажется, что падаем с обрыва, И жизнь становится, как черное пятно… У каждого из нас есть луч надежды, И кто-то очень близкий и родной Не даст тебе упасть в пучину бездны, И скажет: «Ты не бойся, я с тобой!» © Екатерина Безгерц
***
Вернувшись в первых числах января из Таиланда, Каджол первым делом решила наведаться в Маннат. Нужно было вытаскивать Кхана из очередной депрессии, которая порядком затянулась. Она еще до отъезда поняла, что с ним что-то происходит, но перенести запланированные каникулы просто не могла. Все эти дни в Таиланде она постоянно порывалась сбросать все вещи в чемодан и первым же рейсом рвануть в Мумбаи, но сдержалась только ради детей. — Родной, только веди себя прилично, — высаживая Юга из машины, давала она наказ. — Последний раз вы с АбРамом умудрились разбить две вазы, которые тетя Гаури приобрела за бешеные деньги у какого-то супер-пупер известного дизайнера. — АбРам сказал, что ему никогда не нравились эти горшки, — заключил Юг. Рассмеявшись, актриса подумала про себя, что Кхану пора ограничить показ их совместных фильмов, пока ребенок не начал цитировать строчки из них. Или начал? — А ты подарки взяла? — А как же! Конечно, взяла! — Папа, папа! Тетя Каджол и Юг приехали! — продекламировала кхановская копия, заприметив долгожданных гостей, тут же рванув вниз. — Осторожно, расшибешься! — в один голос прокричали Кхан и Каджол и, переглянувшись, расхохотались. — При… — не успела закончить Кадж, моментально оказавшись заключенной в кольцо мужских рук. — Наконец-то ты приехала, — прошептал Шахрукх, еще крепче стискивая Каджол в своих объятиях. — Ты стал таким худющим, что страшно смотреть, шорты того и гляди, свалятся! Ты ешь вообще? Спишь? — начала сыпать вопросами Каджол, буравя мужчину гневным взглядом. Хохотнув Кхан снова приобнял Каджол и, забрав у нее пакеты, жестом пригласил ее зайти в дом. — Гаури нет, снова увлеченно работает, вроде куда-то улетела, старшие разъехались, мы вдвоем с младшеньким развлекаем друг друга как можем, — сказал Шахрукх. — Оно и видно, — многозначительно хмыкнула Каджол, заметив разбросанные по всей комнате выпотрошенные подушки. — Ты этой гадостью ребенка кормишь? — неодобрительно покачала она головой, переведя взгляд на кофейный столик, на котором были остатки пиццы и кола. — Он рано проснулся, повар еще не пришел, чем я его накормить должен был? — в свою защиту произнес Кхан. — Ох, мужики, что с вас взять! — замахнулась на него Каджол и, достав мобильный, сделала заказ в ресторане. — Дай свой телефон, — отключившись, скомандовала актриса, Шахрукх послушно протянул ей мобильный. — Вот, держи. Я забила тебе номер ресторана, в следующий раз просто набери им и закажи ребенку нормальную еду. — Спасибо, и чтобы я без тебя делал?! –улыбнулся Шахрукх. — Кормил бы и дальше дите этой гадостью, — фыркнула Каджол, заработав еще один кхановский смешок…* * *
— Ну, может, теперь объяснишь мне, что происходит? — нарушила уютное молчание Каджол, расположившись удобно на диване в библиотеке Манната, пока Шахрукх пытался отыскать очередную книгу, которую, по его мнению, обязательно должна была прочитать Каджол. — В каком смысле? — спросил он, не оборачиваясь. — Не прикидывайся, я же вижу, что с тобой что-то происходит, ты закрылся ото всех, вот я и спрашиваю, что случилось, — Кхан замер. После минутного молчания, он ответил: — Тебе показалось, все нормально, просто немного устал, хочу отдохнуть. — Шахрукх Кхан, которого я знаю больше двадцати пяти, не уходит в незапланированный отпуск без весомых причин. Так в чем дело? — Не хочу тебя впутывать во все это дерьмо, — едва слышно сказал он. — Я разберусь со всем сам. Я должен доказать тебе, что могу сделать хоть что-то сам. Зачем тебе мужчина, который не может разобраться со своими проблемами самостоятельно? — мысленно добавил он. — Ты это сейчас серьезно? — Да, я это серьезно. Я так решил. — Ты так решил? — повысила она голос, что делала крайне редко. — Да я так решил. — Ты снова обижен на меня за что-то? — спросила она. — Нет, что ты! — наконец, повернулся к ней Шахрукх. — Тогда в чем дело? Что за ерунду ты вбил себе в голову на этот раз? — спросила она, но Кхан снова замолчал, судорожно перебирая книги. — Да оставь ты их в покое! — вырвала из его рук книги Каджол, бросив их на полку. — Посмотри на меня! — приказным тоном сказала женщина. Шахрукх продолжал упорно смотреть куда угодно, только не на Каджол. — Пожалуйста, посмотри на меня, — подошла она ближе, прижавшись щекой к его плечу. — Не закрывайся от меня, я же чувствую, что с тобой что-то происходит, расскажи мне, что случилось, вместе мы со всем справимся. — Детка, я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Если в моей жизни все хреново, это не значит, что и в твоей должно быть также. Я хочу оградить тебя от этого, сделать так, чтобы ты была счастлива. — Я не могу быть счастлива, если тебе плохо, я же чувствую все… по твоим тяжелым вдохам и выдохам, по твоему голосу, напрочь лишенному привычной игривости, да даже по тому, как ты теребишь свою футболку, — сжала она его руку, в которой остался кусок этой самой футболки. — Ну, так в чем дело? Что тебя тревожит? — Знаешь, во мне будто что-то надломилось, когда фильм пошел не так, как ожидалось. Все рухнуло, надежды не оправдались. Почему так произошло? Может, я что-то неправильно делаю? — Не позволяй этим стервятникам затравить тебя! Ты меня слышишь? Никому не позволяй этого. Ты все сделал правильно, ты у меня самый лучший! И актер, и человек! Ты знаешь, что я не разбрасываюсь комплиментами просто так, особенно, когда дело касается тебя, поэтому просто верь мне. Всегда. Ты сыграл отлично, слышишь меня?! Если кто-то не оценил этого — это их проблемы, просто не обращай на это внимания и иди дальше. А если они не прекратят нападать на тебя, я их всех поколочу! Никто не посмеет обижать моего Кхана, пока есть я! — воинственно произнесла Каджол. Не в силах сдержаться, Шахрукх рассмеялся от души, притягивая свою защитницу в объятия. — Но что мне делать дальше? — спустя какое-то время спросил мужчина. — Прислушайся к нему, — ответила Каджол, приложив ладонь к кхановскому сердцу. — Оно всегда подскажет верный путь. — Спасибо, детка, — обнажил свои ямочки Шахрукх. — И что бы я без тебя делал? — Пфффф…. Знамо что: продолжал бы в одиночку убиваться в библиотеке Манната, — расплылась в улыбке Каджол, взъерошив кхановскую шевелюру. — А чего это мальчишки замолчали? — Наверное, играют где-то. — В прошлый раз, когда ты это говорил, они разбили две дорогущие вазы, — улыбнулась Каджол, вспомнив реакцию Гаури, когда та увидела результат шалостей двух проказников. — Знаешь, мне они никогда не нравились, — ответил Шахрукх. — Где-то я уже это слышала, — улыбнулась женщина, отправившись на поиски двух сорванцов. — Черт, Юг, АбРам, нет! Остановитесь! — запричитала Каджол, заметив, как те вырисовывают шедевры на одной из картин в прихожей. — А, по-моему, так даже лучше, — рассмеялся мужчина, похлопав мальчишек по головам и, взяв фломастер, присоединился к веселью. — С ума сошли! — покачала головой Кадж, наблюдая за тройкой, с энтузиазмом занимающейся «преображением» Манната. — Кхан, ну ладно они, но ты-то куда?! — Не ворчи, давай с нами! — ответил тот, пририсовывая рожки и усы к полному дядьке, изображенному на картине. — Нет, спасибо, не хочу потом участвовать в экзекуции, — улыбнулась Каджол. — Эх, ладно, не могу же я вас одних оставить на растерзание, пусть уж всем вместе достанется, — плюхнулась она на пол и сделала первый штрих... — Ты чего? — озорно стрельнула глазами Каджол, почувствовав на себе кхановский взгляд. — Да, так, ничего... Просто мое счастье вернулось, — ответил Шахрукх, заправив выбившуюся из прически Каджол прядь волос...
