Аксиома Признаний в Любви

Когда его Apple Watch завибрировали, Томас лениво прикоснулся к экрану пальцем, выключая их. Он перевернулся на другой бок, тут же угодив носом в растрёпанные вихри волос, и поморщился. — Ньют, вставай, — пробурчал он, едва шевеля губами. Волосы, в которые уткнулся Томас носом, зашевелились — Ньют слегка качнул головой. — Сегодня твоя очередь. — Моя очередь была вчера, — последовал ответ. — И вообще, мне сегодня ко второй. — Не ври, я твоё расписание наизусть знаю. Более того, оно у нас одинаковое. Томас потянулся, лёг на спину и раскинул руки в стороны, причём левая теперь покоилась на шее Ньюта. Тот скинул его руку. — Всё равно, я вчера завтрак готовил. — Сварить растворимый кофе — не значит приготовить завтрак, — возразил ему Томас и пихнул локтем. — Вставай давай! Томас лежал с закрытыми глазами, слушая, как Ньют встаёт с кровати (точнее, с кроватей, они их сдвинули вплотную несколько недель назад), чешет шею, широко зевает и шаркает в сторону двери в коридор. Томас перевернулся на живот и обнял руками подушку, пытаясь скрыться от бьющего в лицо света — шторы они никогда не закрывали. Когда Apple Watch завибрировали вновь, Томас решил, что ему действительно стоит начать собираться, ведь на первую пару опаздывать не хотелось, а злить готовящего завтрак Ньюта — тем более. Он сел в кровати, потянулся, надел лежащие на тумбочке очки, пару раз хрустнул шеей и встал. В шкафу осталась только одна чистая рубашка — опять придётся спускаться в прачечную в подвале. Умывшись, он спустился на первый этаж. На кухне не было никого, кроме Ньюта, который стоял спиной к нему и разливал по кружкам молоко. В воздухе витал запах яичницы с беконом. — Одна ложка сахара, я прав? — Ньют развернулся к севшему за стол Томасу и поставил перед ним большую синюю кружку с рисунком британского флага. Он узнаёт его по походке, из-за чего до этого момента ему не нужно было поворачиваться к выходу, чтобы понять, кто именно зашёл на кухню. Яичница была превосходной на вкус — обычно Ньют кидал слишком много соли, но не в этот раз. Ньют зевнул. — Может, не пойдём на первую пару? — жалобно протянул он и положил голову на стол. — Я спать хочу. — Нечего было смотреть фильмы до поздней ночи, — с наигранным недовольством ответил ему Томас. — Ты сам предложил! — Я же первым и уснул, — улыбнулся Томас, съел последний кусочек бекона и встал из стола. — И вообще, я просил тебя оставить пиццу. — Я не слышал.

***

Томас кусал кончик ручки, сверля взглядом только что переписанное с доски дифференциальное уравнение. Он видел два способа решения, но в обоих вставал в тупик. Решив всё же рискнуть, он разделил переменные и принялся раскрывать скобки в правой части… а дальше что? — Закрой скобки обратно, — шепнул ему сбоку Ньют. — Раздели на y(1 + x²), а затем проинтегрируй. Забыл, что ли, как надо такие уравнения решать? — Мы это делали так давно, что я уже не помню ничего, — оправдался Томас, мысленно ударив себя по лбу. Ну точно, блин, как он сразу не увидел этого? Томас застрочил дальнейшее решение, а спустя минуту отложил ручку и откинулся на спинку стула. К нему в работу заглянул Ньют, затем сверился со своим решением и так же расслабленно развалился на стуле. Спустя десять минут парни заскучали. Нет, они любили математику, любили её всей душой, любили те моменты, когда им удавалось решить какое-то сложное задание, а затем удовлетворённо откладывали ручку и смотрели в исписанный вдоль и поперёк тетрадный лист, проверяя решение ещё раз, чтобы убедиться, что они не допустили глупой ошибки вроде смены знака на противоположный (Томас часто грешил этим). Но сейчас им надоело решать однотипные уравнения или выражения, которые светлые умы, какими они себя считали, могли вычислить за пару минут. — Как думаешь, в математике есть способ доказать любовь кому-то? — спросил Ньют, и этот вопрос прямым текстом говорил о том, насколько скучно ему было. — Не знаю, как в математике, но я могу доказать тебе её в постели. Ньют прыснул. Затем, хитро взглянув на Томаса, перевернул страницу толстой тетради и неторопливо вывел уравнение. Немного замявшись, он придвинул тетрадь Томасу. — Не знаю, что там с доказательством, но решение тут найти можно. Томас посмотрел на незамысловатое уравнение, подумал и принялся решать его. Это не заняло больше полутора минут — уравнение действительно было простым. Выписывая последнюю строчку, Томас задержал руку, затем улыбнулся и быстро подписал что-то на две строчки ниже. — Я бы придумал что-то посложнее, — прошептал Томас и вернул Ньюту его тетрадь. Тот опустил взгляд.

9x — 7i > 3(3x — 7u) 9x-7i>9x-21u -7i>-21u 7i<21u i<3u i<3u2*

Улыбнувшись и выдохнув чуть больше воздуха, чем обычно, Ньют придвинулся к Томасу чуть ближе и тихонько клюнул в щёку — главное преимущество галёрки заключается в том, что никому не взбредёт в голову обернуться и посмотреть на вас. Целоваться на паре высшей математики как минимум весело.

***

— Ты сегодня заказываешь пиццу, — не терпящим возражений тоном заявил Томас, когда они зашли в их комнату в общежитии и бросили сумки с тетрадями и учебниками в угол. — А всё потому, что не оставил мне вчера. Ньют улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте, а затем достал телефон из заднего кармана джинс. — С ананасами? — спросил он. — Ты знаешь, что я люблю, — подмигнул ему в ответ Томас. Пиццу им доставили через двадцать минут, и за это время они успели поспорить насчёт фильма: Томас утверждал, что Лара Крофт с Анджелиной Джоли в главной роли прекрасна, а Ньют, в свою очередь, назвал его бессмысленным. Позже ему пришлось сдаться, ведь Томас дал неопровержимый аргумент — фильм был снят по играм, а в играх приходилось драться с динозавром и безногим зомби, так что огромная каменная статуя с четырьмя лицами, пытающаяся убить тебя, и путешествия во времени — это ещё цветочки. Тем более, фильм стоит пересмотреть хотя бы из-за сцены в Крофт мэноре, где Лара задним колесом мотоцикла вырубила вооружённого до зубов наёмника. И всё же, к середине фильма Ньют заскучал. Он медленно развернул голову, приблизился к шее Томаса и легонько поцеловал его. Спустился чуть ниже, а затем правее. — Знаешь, о чём я сейчас подумал? — спросил его Томас, не додумавшись поставить фильм на паузу. — О чём же? — Ньют переместился на колени Томаса и посмотрел ему в глаза. — О твоём вопросе, который ты задал мне на математике. О том, как можно доказать свою любовь кому-то. — Он выдержал театральную паузу, но поняв, что Ньют не собирался уточнять, продолжил: — Я думаю, что доказывать свою любовь не нужно, потому что это аксиома. А аксиомы, как ты знаешь, не требуют доказательств. Томас приобнял Ньюта за талию и улыбнулся. На щеках появились маленькие ямочки, и Ньют был влюблён в эту черту до безумия. Ньют прикоснулся к лицу Томаса, провёл большим пальцем по скуле, с небольшим промедлением склонился к нему и невесомо коснулся чужих губ своими. Томасу не нужно было времени, чтобы ответить на поцелуй. Ньют хотел было отстраниться, но Томас потянулся за ним, не желая обрывать этот момент. Из ноутбука исходили звуки стрельбы и рёв каменного гиганта, и Томас вслепую поставил фильм на паузу. Ньют всё же отстранился, всего на пару сантиметров, а затем, хитро взглянув Томасу в глаза, быстро склонил голову и лизнул его подбородок. Он выпрямился, посмотрел на недоумённое выражение лица Томаса и заливисто рассмеялся. — Видел бы ты своё лицо, Томми, — в перерывах между смехом сказал он. — Я отлично представляю, как оно выглядит, — ответил ему пришедший в себя Томас и хохотнул вместе с Ньютом. За окном давно стемнело, а фильм так и не был досмотрен до конца. Интересно, как была бы сформулирована именно их аксиома признаний в любви?