Мой милый братишка

      Мне наверняка никогда не удастся понять тех людей, которые не любят гулять осенними деньками под дождём. Идти просто так по дороге, ни с кем не разговаривая, думая о чём-то своём. Дороге всегда плевать на то, кто ты, во что ты одет, что ты сделал в своей жизни. Это и сделало прогулки под дождём или в снегопад моим лекарством от всех бед. А бед у меня всегда много. Не только одни проблемы вынуждают меня искать утешение на дороге, также часто мне некуда идти.       У меня был любимый дом и настоящая семья… Но в один момент всё оборвалось. Моей семьи не стало, когда умер самый дорогой мне человек — моя мама… Она никогда не жаловалась на боли, не хотела жалости, терпела, хотя наверняка понимала, что с ней что-то происходит. Её не стало через несколько месяцев после объявления диагноза врачом. Мама оставила нас втроём. Других родственников тоже не осталось. Было тяжело всем. Наша некогда крепкая семья разрушилась. Мы больше не собирались вместе за ужином, обсуждая новости. Никто не украшал квартиру к каждому празднику. Больше никто не следил, как другие члены семьи собираются в школу или на работу. Мы перестали радоваться успехам друг друга. От сердца каждого из нас будто оторвали частичку, которая отвечала за умение любить и дарить тепло своей семье.       Я, будучи тогда четырнадцатилетней девчонкой, не до конца понимала, чем может кончиться неожиданно проснувшаяся любовь отца к алкоголю. Денег в семье стало критически не хватать. Благо кредит за квартиру, который брала ещё мама, не приходилось выплачивать. У пьющего таксиста на руках осталось двое детей. До сих пор я не могу понять, почему смерть мамы не стала для меня таким сильным потрясением как для моего брата, Стаса. Ему было пятнадцать, он был старше, но я была выносливее. Стас перестал есть на какое-то время, часто плакал, кричал по ночам. Я же продолжала жить. Поддерживать Стаса у меня не получалось, он прогонял, но это было первое время… Стас отошёл от произошедшего. Но окружающие всё портили, они жалели его, а он всегда был гордым. Стас нашёл себе утешение на сороковой день с похорон мамы, он влюбился. В меня! Сначала я думала, что это его шутка, но всё оказалось очень серьёзно. Мой родной брат называл свои чувства ко мне любовью. Стас увидел во мне девушку, забыв, что я для него сестра.       Мой отказ от его чувств не повлиял на упорство, с которым Стас пытается добиться меня. Но вскоре у него появилась какая-то компания, друзья, дома его часто нет, что мне нравится, потому что Стас изменился, он тоже стал выпивать, курить, приходить домой побитым. Иногда он распускал руки, если я говорила что-то, что ему не нравилось, или же просто из-за сильного опьянения. Я уверена, что он помнил не всё. И периодами мне не хочется ночевать дома, я ухожу к подругам, а летом могу гулять всю ночь по городу. Стас вел себя странно. Он хотел меня защитить от отца, от его собутыльников, от одноклассников, но не мог защитить от самого себя.       — Здравствуй, Надюша, — размышления о жизни были прерваны неожиданным появлением соседки передо мной, которая, как обычно, поздоровалась. Иногда я не обращала внимания на своих соседей, но никто не обижался на то, что я могла пройти мимо, пребывая в своих мыслях.       — Здравствуйте, — поприветствовала я её в ответ, слегка улыбнувшись. Наши соседи мне всегда нравились, никогда не бросали нас со Стасом одних, помогали, пытались донести до отца, что пьянство до хорошего не доведёт. Кто-то даже пытался найти нам работу на лето.       Когда я уже отошла от женщины, она снова окликнула меня.       — Надя, ты бы поговорила с братом, чтобы не связывался с кем попало. Видела его вчера, потеряем ведь мальчишку, он опять пьяный был, не узнал даже.       Соседка выглядела очень обеспокоенно, наверно, по-настоящему волновалась за Стаса. Конечно, мы, можно сказать, заменили ей детей, которых у неё никогда не было. Порой, меня удивляло то, что не всем может быть всё равно на судьбу чужих детей. Это, в некотором роде, зарождало во мне надежду в то, что мир ещё не прогнил до конца, ещё есть добрые люди. И она назвала Стаса мальчишкой… Как маленького ребенка. Видимо, никто не понимает, что мальчик уже вырос и должен отвечать за свои поступки и иметь свою голову на плечах.       — Я поговорю с ним, — продолжать этот разговор я не хотела. Мне в какие-то моменты не хотелось снова ворошить прошлое, обсуждать свою семью с кем-то, говорить про Стаса. С ним разговаривать бессмысленно, он не услышит меня, не прислушается. Он привык считать себя правым во всем. Упрямый баран…       Я поднялась по лестнице на третий этаж, где и находилась наша квартира. Больше всего в нашей квартире мне нравится, что она трёхкомнатная. Каждый может закрыться у себя, если не хочет, чтобы его трогали. Дверь же была заперта. Что-то подсказывало мне, что отца нет дома, либо же он наконец-то трезвый… Я начала искать ключ в кармане куртки, которая уже давно жмет мне и вовсе не защищает от осеннего ветра. И… Ничего не нашла. В лёгкой панике я попыталась найти его в рюкзаке, но там были лишь школьные принадлежности. Я уже настолько привыкла, что дверь в квартиру всегда открыта, что забыла ключ. Звонки и стук в дверь тоже не дали результата. Дома всё же никого нет. Я тут же достала телефон и набрала номер Стаса. Грустно улыбнулась, вспоминая, как мои одноклассники издевались надо мной из-за его внешнего вида. Они поцарапали мне телефон, когда кинули мой рюкзак через весь класс, но, конечно, новый мне никто не купил. Трубку Стас не брал, но я решила сделать ещё одну попытку и снова набрала его номер.       — Что? — грубым, но, наконец, трезвым голосом спросил Стас. Он явно не в настроении, я позвонила не вовремя. Часто меня охватывал ступор при разговоре со Стасом, я старалась тщательнее подбирать слова. В этот раз получилось также, между нами повисло молчание.       — Надя… Блять, я на номер не посмотрел. Что-то случилось? — голос брата сменился и стал каким-то нежным, обеспокоенным. Мне удалось успокоиться, выдохнуть, вроде бы мой брат всё же в настроении, но оно у него настолько резко менялось, что угадать наверняка было сложно.       — Стас, я не могу попасть домой, — коротко сказала я, ничего не объясняя подробно, хотя понимала, что Стас может испугаться за меня.       — Этот уёбок опять не один?! — так и произошло. Стас, видимо, боялся, что собутыльники отца что-то сделают со мной. Вообще чаще отец пил один, но бывало, что приводил кого-то из своих «друзей». Но папа и сам нередко был достаточно опасен, если можно так выразиться, мог бросить в меня что-то, замахнуться и иногда ударить.       — Нет, просто квартира заперта, а я ключ забыла, — я наконец объяснила суть проблемы брату, который какое-то время помолчал, по всей видимости, обдумывая, что ему делать.       — Я буду через 10 минут, у меня есть к тебе разговор, малыш.       Наш телефонный разговор был закончен. Меня пугала неизвестность, в голове никак не укладывалось, что именно Стас имел в виду. Также мне очень не хотелось оставаться с ним один на один, потому что часто наши с ним разговоры могли закончиться плохо для меня. Особенно в моей голове засел случай на шестнадцатый день рождения Стаса. Он был сильно пьян и тоже хотел о чем-то поговорить со мной. Но тему этого разговора мне понять не удалось, тот злополучный вечер закончился попыткой изнасилования. Как назло, отца не было дома, хотя я не уверена, что Стаса остановил бы факт его присутствия. Меня радует одно — Стас смог остановится. Он просил прощения за тот случай, ссылаясь на то, что подобного больше не повторится. Я сказала ему, что простила. На самом деле, сама не понимаю, получилось ли у меня сделать это. Я стараюсь не держать зла на него, но в моей душе засел страх того, что тот вечер может повториться, только мой брат уже не остановится.       — Скучала? — я вздрогнула, услышав сзади меня голос Стаса. Он держал в руках пакеты с продуктами. Я давно стала замечать, что у моего брата появились деньги, при этом их было немало, о чем я судила по новым вещам Стаса. Но спрашивать о том, откуда эти деньги берутся, я никогда не рисковала. Где Стас мог бы работать, мне не представлялось. Даже учитывая то, что в школе брат не появлялся вовсе с первых дней учебного года, у меня не сходился график его работы ни с каким известным. Он мог появляться дома и днем, и ночью в любом день и в любом состоянии. Его бы давно выгнали, а разнорабочим таких денег не заработаешь. Страшно было думать, что Стас зарабатывал нелегальными делами. Как-то раз наша одноклассница упомянула, что Стас замешан в чем-то таком, но я пропустила все мимо ушей из-за недоверия словам чужого человека.       Стас так и не дождался моего ответа, открыл дверь и запустил меня внутрь квартиры. Там он уже напомнил мне о том, что папа уехал на несколько дней из города, и мы остались в квартире одни. Последнее меня и настораживало больше всего, но все дурные мысли я гнала. Когда я засобиралась уйти к себе в комнату, Стас остановил меня, приказав мне сесть на кухне и подождать его. Его приказной тон меня нередко раздражал, но это уже было частью характера Стаса. Какое-то время я просто сидела и ждала своей участи. Стас мельком спросил меня, не хочу ли я перекусить, но я отказалась, желая сначала поговорить.       — Вообще у меня для тебя только один вопрос, и только попробуй мне соврать, — Стас мог бы не предупреждать меня, я без того знала, что он не любит, когда ему врут, и я старалась этого не делать, — Я тут узнал, что за тобой какой-то придурок ухлестывает. Какого собственно хера ты его не можешь послать?       И вдруг мне стало понятно, что именно так задело Стаса, что он решил поговорить со мной. Он до ужаса ревнивый, я бы даже назвала его собственником, потому что для него чуждо делить что-то свое с кем-то другим. И касалось это не только меня. Такое отношение ко всему, что ему нравилось, и даже к близким людям наблюдалось у Стаса с детства. Но со мной его ревность достигала своего апогея. Меня удивляло также то, что ему постоянно кто-то всё рассказывал. Иначе он никак бы не мог узнать о том, что за мной ухаживает парень из параллельного класса, о котором он меня собственно и спросил. Только Стасу явно не о чем переживать, так как никто не интересовался мной серьёзно. Не то, чтобы я не верила в любовь с первого взгляда, просто мне казалось, что я обязательно увижу, если человек действительно в меня влюбится. Но я не видела этого ни у кого, кроме Стаса… У него все читалось по глазам.       — Стас, я говорила ему, чтобы он не ходил за мной, просто он… Настойчивый.       — Ну давай я с ним поговорю и объясню, как надо себя вести, раз он такой непонятливый.       — Не трогай его, — испуганно прошептала я, прекрасно зная нрав брата.       Стас покосился на меня, сощурив глаза. И всё же он пообещал не лезть с разборками сразу. Это было необычно для него… Мне показалось, что кто-то из моих подруг провёл с ним беседу, чтобы он вёл себя спокойнее. Это уже практиковалось ни один раз. Вообще у меня всего две подруги, Варя и Полина. И Стас отлично знал каждую из них. Вот только девчонки ничего не знали про наши с братом отношения. Для них мы просто брат и сестра. Обе постоянно говорили, что мы с ним очень похожи по внешности, но абсолютно разные по характеру. Что касается внешности, мы вряд ли могли быть не похожи. Мамины гены оказались очень сильными, она была потомственной цыганкой, что отразилось и на нас с братом. В детстве нас даже временами дразнили другие дети из-за чёрных волос и смуглой кожи. А после отец не упускал возможности упрекнуть маму в том, что мы не его дети из-за того, что не находил ничего общего с ним. Особенно на этот счёт он придирался к Стасу из-за его выразительных голубых глаз. Цвет глаз у нас кардинально различался. Мне достался мамин, тёмно-карий. Стас же был белой вороной, потому что у отца глаза тоже были карими, пусть и гораздо светлее моих. Но чему я всегда завидовала во внешности Стаса, так это его многочисленным родинкам. Большинство были очень маленькими, считать их пришлось бы долго. По примете Стас должен быть счастливым, этому я и завидовала. Но мой брат с самого детства говорил, что поделится со мной своим счастьем. Мама радовалась, когда слышала это, любовалась своим сыном.       — Малыш, тебе тут съездить надо будет со мной кое-куда.       — Зачем? Куда? — мы не выбирались со Стасом никуда, у нас были слишком разные интересы и круги общения, поэтому его слова меня и удивили, и напугали одновременно.       — Мне слишком долго объяснять тебе это. Это связано с моей работой, ты поймешь, я думаю. И сегодня мне надо встретиться кое с кем, мы будем в клубе. Тебе может показаться, что там все свои, но на деле лучше не открываться никому особо. И тебя там никто не тронет, ты можешь не переживать. У меня могут быть враги, но не там.       Я молча кивала головой на каждое слово Стаса, впитывая в себя информацию. Всё же работа у брата была, но это меня вовсе не обрадовало, больше насторожило. И поездка с ним меня тоже пугала с каждой минутой всё больше…       — У нас время ещё есть, но ты поешь, и поедем в магазин, купим тебе что-нибудь из одежды, чтобы ты выглядела презентабельно, — после сказанного Стас ушел к себе. Мне стало немного обидно за его слова, будто я выгляжу совсем ужасно… Но вскоре я забыла про это, мои мысли были совсем о другом: о клубе, людях, которые там будут, и Стасе…