Дыхание средневековья.

Свет софитов освещает широкое пространство в центре огромного зала, специально освобожденного для шоу. По стенам то и дело прыгают солнечные зайчики, отражаясь от натертого до блеска паркета с едва видимыми черными дорожками от прорезиненных ножек стульев. Она словно серая мышка пробирается в тени, то и дело прячась за спиной своей подруги, что, в общем-то, получается не совсем удачно: в отличие от нее, вторая девушка выделялась более низкой и худой комплекцией. Она все время боялась в самый неподходящий момент не туда посмотреть и встретиться взглядом с тем, кого так старательно избегала. Она любила его и боялась больше чем чего-либо иного на свете. Когда он находился рядом, она чувствовала его присутствие, и тут же в ее душе зарождалось это паническое чувство: куда-то бежать и прятаться. Скрываться за стеною и украдкой наблюдать из-за угла. В отличие от нее, он всегда смотрел на окружающих открыто и с неким вызовом. Но даже здесь он, общительный человек и любитель пошутить, упираясь в эту стену смущения, тоже становился крайне нерешительным. Абсолютно непринужденно переписываясь в соцсетях, они так при жизни ни разу и не поговорили. Цель была вскоре достигнута. Заняв места где-то в середине второго ряда, она притихла, создавая образ неприметной, но весьма эффектной гостьи. Как же можно было не заметить в толпе ее рыжую шевелюру, так свободно движущуюся в пространстве при малейших колебаниях головы? Ее волосы словно жили своей собственной жизнью. Зрители притихли, и, после небольшой вступительной речи ведущего, под торжественную музыку в зал через главный вход вошли стройные ряды пар. Женщины в самых разнообразных и восхитительных платьях XIX века. И мужчины, одетые в черные, как ночь, костюмы. Не дожидаясь никаких указаний, пары слились в первом танце. В замысловатых движениях мужчины и женщины сплетались в вихре мелодий. И все это выглядело так, будто яркий, красочный и столь живой день сплетался с отрезвляющим очарованием холодной и беспристрастный ночи. Девушка молчала и улыбалась, выслушивая комментарии своей подруги и, то и дело, выхватывая из этой кутерьмы лицо еще одной своей подруги. Такая счастливая, жизнерадостная и восхитительно красивая! Она добилась, чего желала, пусть и многое ей, конечно, пришлось вытерпеть на этом пути... Но сейчас она здесь и, кажется, ее партнер восхищен своей спутницей. Иногда она совершенно случайно выхватывала из толпы другой силуэт. Того мужчины. И, как назло, он замечал каждый ее взгляд и, подгоняемый ее заинтересованностью, ускорял темп и столь мило улыбался в ответ. Девушка взглянула и на его спутницу. Подруга была права: танцует она совсем не привлекательно. Нет, движения ее были уверенны и точны. Но вот лицо... Столь безразличное к происходящему, и, даже, с ноткой некоторого отвращения... Она заполучила того, кого желала в партнеры, и больше ей ничто не было интересно. Все это восхитительное действо превратилось для нее в одну большую глупость, пережить которую у нее едва ли хватит сил. Фарфоровая кукла... Она определенно его не достойна. … Поспешно отвожу взгляд в сторону и с еще большим усилием концентрирую его на лице своей подруги. - Как мы знаем, вальс - необычный танец, - выводит меня из прострации голос ведущей - Мало кто из мужчин того времени осмелился бы прижимать даму так близко к себе. Этот танец очень красив, но танец, который вы увидите сейчас, необычен. Это танец одной пары. Петр выходит в центр зала, и мое сердце екает так сильно, что кажется, будто мое сердце пронзило насквозь спицей, и сейчас я умру. «Нет. Только не с ней... Пожалуйста,» - Мысленно умоляю его я. Но он не обращает на свою партнершу абсолютно никакого внимания. Делает приветственный поклон в центре зала по направлению к гостям. Та несколько удручена, хоть, кажется, и знала, что так должно было случиться. Ее едкий язычок уже нашел себе занятие по душе и принялся за обсуждение новой пары со стоящей рядом девушкой. Та, конечно, была не в восторге от ее поведения, но терпеливо выслушивает все колкие комментарии, адресованные новой спутнице. Лучшая подруга, как никак… Стараюсь как можно медленней и не привлекая внимания осмотреть ряды зрителей и найти ту девушку, что сейчас разобьет мне сердце, но никто из гостей и не шелохнулся. Вновь посмотрела на Петю. Он все это время смотрел на меня пристальным взглядом и, заметив мою растерянность, улыбнулся и что-то прошептал. От сюда ничего не слышно, но по губам причиталось нечто вроде:"Иди ко мне". Я? Не веря своим глазам, вновь зависла я, автоматически покидая эту вселенную и начиная что-то судорожно соображать. С боку меня кто-то толкнул. Обернулась. Заметила лишь ехидную улыбку. И, столь знакомый, но в этот миг неузнаваемый, голос сказал: «Иди!». И кто-то выпихнул меня вперед. При этом едва ли удачно. Так неосторожно поставив ногу на ножку впереди стоящего стула, я, споткнувшись, пошатнулась и чуть не свалилась на пол, прямо на глазах у всей публики. Но все же смогла удержать равновесие. Нерешительным шагами я вышла в центр зала, постоянно оборачиваясь к зрителям с немым вопросом: «Это, правда, я?» Петр галантно предложил мне свою руку, чуть склонившись в приглашающем к танцу поклоне. - Но я не умею танцевать…- панически прошептала я. Конечно, я не раз наблюдала, как моя подруга отрабатывает движения этого танца. Но каждый раз, когда она, замечая мой неподдельный интерес, услужливо предлагала меня ему обучить, я находила миллион дурацких отговорок и ссылалась на «ненужную публику». - А это и не важно,- сказал он в ответ - Просто доверься мне. Первые ноты мелодии грянули неожиданно, наливая душу и сердце своей тягучей медовостью. Сердце забилось чаще, в голове образовалась приятная пустота. Ноги так и мечтали сорваться с места, и рука сама легла в его ладонь. И мы плавно завальсировали по залу на радость гостям и на зависть той кукле. Его рука так уверенно легла на мою талию и спустилась чуть ниже. Лицо озарилось ослепительной, довольной улыбкой. - Извини, конечно, но, пусть я ничего и не знаю о танцах, но, мне кажется, что рука должна лежать выше…- с долей шутливости произнесла я, прожигая его взглядом. В ответ он лишь улыбнулся шире, но руку все же поднял выше. В какой-то момент я подумала о том, насколько же глупым решением было одеть в этот вечер туфли на каблуках, на которых я не только ходить не умела, но и вовсе выпадывала из них. Шаги вальсовых тактов настолько озадачили меня, что я просто не могла оторвать взгляда от собственных ног, сосредоточенно наблюдая за тем, чтобы не наступить ему на ноги,хмурясь при этом. Его рука сильнее притянула меня за талию к его телу, и только тогда я оторвалась от своих наблюдений и взглянула на него вопросительно-протестующим взглядом. - Прошу… Смотри на меня,- попросил он несколько раздраженно. И я смотрела. Пристально. Изучающе. Рассматривая каждую черточку его лица. И видно было, что ему это нравится. До этого я была настолько стеснительной, что не могла взглянуть на его лицо и только примерно знала, какое оно. И только сейчас я вспомнила о своем вчерашнем сне. Он очень сильно напоминал сегодняшний вечер и касался этого бала, но все в нем было настолько запутанно и размыто… Однако ощущение чего-то нехорошего неприятным осадком залегло в моей душе. Некто сзади слегка подтолкнул нашу пару. Я только успела заметить, как помрачнело лицо Пети, и он ловко увел нас чуть в сторону от центра. А затем и вовсе отвел к стоящим парам и, раскланявшись под аплодисменты зрителей, развернулся по направлению к выходу. Оказалось, что это та самая кукла, подговорив другого парня, вышла танцевать. Несмотря на то, что этот танец был объявлен танцем одной пары. И тут я вспомнила все: бал, ревность... А потом он приглашает меня танцевать. Но что-то пошло не так, и он очень сильно расстроился. Попытался скрыться. Я шла за ним следом, и в каком-то парке он признался мне в любви, а потом сказал, что не может больше всего этого терпеть и уезжает из страны. Навсегда... Петя же плавно ускользал от меня, быстро проскальзывая сквозь толпу к выходу. Он был настолько разочарован поступком той девушки, что даже не обернулся на прощание. Я поспешила за ним. Шла следом. Тихо и осторожно. По дороге Петр схватил свою куртку и направился на первый этаж. Я поступила также. Но вместо того, чтобы выйти из здания, он прошел дальше по коридору и, поднявшись по крайней лестнице, которую используют крайне редко, открыл ключом какую-то дверь и вошел туда. Выждав небольшую паузу, я зашла следом. В узком помещении находилась лишь пожарная, металлическая лестница, уходящая высоко вверх, и там, на небольшом балконе, виднелась единственная дверь. Что ж, похоже, выбора у меня нет... Хотя, конечно же, выбор есть всегда. Уже сейчас я могла бы обсуждать с подругами бал, неспешно шагая по направлению к дому. Но я, как человек доброты душевной, просто не могла оставить человека, да еще и любимого, наедине со своим горем. Я взобралась наверх и отворила дверь. В лицо подул обжигающе-морозный вечерний ветер, и редкие, но крупные хлопья снега, грациозно опустившись на мои волосы, свили себе уютное гнездышко, и я поспешила надеть свой пуховик. Под ногами захрустел снег и дверь, предательски громко скрипя, затворилась. Это была площадка на крыше самого здания, и посреди столь впечатляюще красивого пейзажа, возле самого края, стояла одинокая фигура. Он обернулся на эти звуки, вынимая при этом изо рта сигарету, и так медленно и маняще выдохнул никотиновое облако в морозный воздух. - Шла за мной? Я лишь молча кивнула, чувствуя как снова это глупое смущение зарождается в душе. Зачем я все-таки пошла за ним?.. - Ты знаешь, у Заместителя Президента есть кое-какие плюсы. Например, ключи к некоторым интересным помещениям, - он кивнул головой, указывая на это место, и вновь повернулся ко мне спиной, в терпеливом ожидании, когда его приглашение подойти будет принято. Я встала рядом, слева от него, и взглянула вниз. Прилично падать. Сердце сковал едва заметный страх, но это сейчас было не главным. Я взглянула на его лицо и задала, по-моему мнению, самый верный вопрос в данной ситуации: - Сильно расстроился? Он удивленно взглянул в ответ, чуть замерев, и, выкинув сигарету в сторону, приблизился. - Поразительно...- он взглянул в мои глаза. Близко. Слишком близко. Я отшатнулась от него, хотела сделать шаг в сторону, но он схватил меня за руку и не дал отдалиться. - Только сейчас я по-настоящему понял значение выражения "так близко и так далеко". Почему так с нами происходит? Почему мы не можем вести себя нормально при других? Сказать банальное «Привет»?!- его голос дрогнул от переизбытка эмоций, но дальше он уже говорил более спокойно: - Я хотел сказать это в конце танца, но то, что там произошло, не повод все отменят потому, что, если я сейчас тебя отпущу, то просто не смогу выдержать эти выходные с таким грузом на сердце. Я люблю тебя. И хочу, чтобы мы были вместе. - И я...- только и смогла я выдавить из себя. Но только очень-очень тихо, почти беззвучно. Так, что мой ответ остался незамеченным. И, видя мое замешательство и безмолвие, он помрачнел еще больше. - Видимо, я… - Нет. Не надо уезжать в Италию! Я тоже люблю тебя! – громко выкрикнула я, крепко сжимая его руку в порывах чувств и перебив Петю, чем явного его шокировала. - В какую Италию? - Просто... Мне снился сон. Где был этот вечер, а потом мы с тобой разговаривали, и ты сказал, что покидаешь страну, - начав очень пылко и громко, к концу я как-то поутихла и неуверенно выговаривала последние слова. А потом и вовсе замолчала, ожидая его реакции. Он рассмеялся. Значит все не так безнадежно. - А там было это признание в любви? - Нет,- соврала я, желая сохранить его непредсказуемость. - Тогда заткнись и перестань верить всяким снам. Это было сказано в шутку. Нет, вовсе не грубо. Ведь на его лице вновь сияла эта милая улыбка. - Но. Я...- хотела было что-то сказать я в свое оправдание, но меня нагло прервали. - Я сказал – заткнись,- повторил шепотом Петя и, притянув меня к себе, нежно поцеловал в губы. От его никотинового дыхания приятно защекотало во рту. Я всегда была против курящих парней. Но ради настоящей любви стоит и потерпеть. Не так ли? А там, может, и отучу. Это был мой первый поцелуй.