Пощёчина

      Я всегда недолюбливала зазнайку Кима. Вечно этот павлин ходит с таким видом, будто он — самый прекрасный мужчина во Вселенной. Ну да, он красивый даже на мой пристрастный взгляд: высокий рост, широкие плечи, шикарная фигура, смазливое личико с большими глазами, точеным носом и пухлыми губами, но это не дает ему никакого права относиться к другим людям как к мусору у себя под ногами. Да, он один из лучших студентов нашего универа и неплохой спортсмен, имеющий кучу приятелей, но это не отменяет того факта, что противоположный пол этот самоуверенный индивид за полноценных людей не считает. По его мнению, все девушки должны тут же падать к длинным ногам, стоит только обратить на какую-нибудь особу свой снисходительный взор. А меня это всегда бесило.       Ладно, чего уж там. На первом курсе я была в него влюблена. Бегала смотреть на Джина в столовой (уверена, вместе со мной там был не один десяток его тайных воздыхательниц), тихо млела, когда он улыбался друзьям, но уподобляться наивным дурочкам, которые ему признавались и были с насмешкой отвергнуты, не спешила. А после одного эпизода всю мою глупую влюбленность как ножом отрезало. Случайно услышала, как он обсуждает с приятелем подробности своей интимной жизни и называет свою партнершу «тупой влюблённой курицей, готовой ради него на всё». Ещё они рассуждали о том, что красивые девушки — все поголовно дуры, а со страшилками им и самим мутить неохота. В этот момент я поняла, что больше не фанатка и за красивой внешностью часто скрывается гнилое нутро.       Сама я ничего особенного из себя не представляю. Мама говорит, что я ужасно миленькая, ну так это же мама. Для неё я всегда самая красивая, самая умная и любимая деточка. Я обычная. Учусь хорошо, хоть и не блистаю, имею много увлечений, среди которых чтение и вокал, и обладаю довольно противным нравом. Я бываю грубоватой, временами уперта, как баран и редко меняю своё мнение, поэтому подруга у меня только одна, да и то не знаю, как она меня терпит столько лет.       Вся эта история завертелась на осеннем фестивале, а её последствия я разгребаю до сих пор. В нашем универе был день открытых дверей: все носились, как подорванные, стремясь показать свои факультеты в лучшем свете и людей не хватало. Обычно я остаюсь в стороне от таких событий, просто не люблю весь этот шум и суматоху, но в этот раз отвертеться не получилось. Моя подруга Мин Су — очень активная особа, в этом году руководила проведением благотворительной лотереи и слёзно просила меня ей помочь. Если бы я знала, чем обернётся мне эта помощь, бежала бы, как чёрт от ладана.       Народу на эту лотерею набежало — яблоку негде было упасть, а всё почему? Потому что главным лотом было свидание с долбанным университетским принцем Сокджином, вот девы и всполошились. Мне всё это было как-то фиолетово, хотя Мин Су заставила купить билетик и меня. Ну, может хоть шоколадку выиграю, хотя с моим везением…       Я стояла на раздаче мелких призов и мысленно злорадно хихикала, когда очередная разочарованная девица получала свой блокнотик с университетской символикой или яркий флажок и отчаливала несолоно хлебавши. Джин сидел на сцене, развалившись на шикарном обитом бархатом кресле и выглядел потрясающе в строгом темно-вишневом костюме, иногда обаятельно улыбаясь, посылая в толпу воздушные поцелуи и получая в ответ восторженные взвизги. Интересно, и кому же в результате достанется этакое сокровище?       Когда назвали мой номер, я махнула Мин Су рукой, мол свой блокнотик заберу сама, но на сцене поднялась странная возня, парень подошел к самому краю, словно высматривал кого-то в зале, а подруга повелительным жестом велела мне подняться. Всё еще слегка не догоняя, я поспешно подошла к ступенькам и услышала:       — А вот и наша счастливица! Поприветствуем обладательницу главного приза!       Чёрт! Только этого мне не хватало! Ненавижу быть в центре внимания, а именно там я сейчас и находилась. Джин, приторно улыбаясь, помог мне подняться на сцену и не выпуская моей руки, спросил, как меня зовут.       — На На, — угрюмо буркнула я, избегая смотреть в насмешливые темные глаза. Куда уж нам против шикарного высочества, он на такую как я в обычной жизни второй раз и не глянет. Не очень-то и хотелось, подумаешь, приз всей моей жизни выискался. Да, на мне любимые драные джинсы и невзрачная водолазка, ну так я работать собиралась, а не по свиданкам разгуливать. И вообще, назвался шлангом — пропускай воду, не пофиг ли ему, кого в кафе вести.       — Думаю, моё имя ты знаешь, — самодовольно заметил он, увлекая меня за кулисы под разочарованный вой обломанных хищниц. — Куда пойдем?       — Никуда, — я решительно выдернула свою кисть из длинных пальцев. — Не имею ни малейшего желания куда-либо с тобою идти, поэтому можешь сказать, что свои обязанности ты выполнил и дама полностью довольна. Если нужно, я подтвержу, — насладившись неподдельным изумлением на смазливом личике, я попыталась было уйти, но парень схватил меня за руку и развернул к себе.       — Это что еще за новости? Ты же покупала билет, а теперь не рада выигрышу? — видимо, от моего нетипичного поведения у него произошел системный сбой. Алгоритм «улыбочка — милая мордашка — очередное сердечко у ног» впервые не подействовал.       — Я в диком разочаровании. Так хотела выиграть шоколадку, а получила… тебя, — я смерила его с головы до ног своим фирменным наглым взглядом. Ты думаешь, что я буду краснеть и смущаться, как остальные? А вот хрен тебе без масла. — В принципе, ты можешь купить мне её и на этом успокоить свою некстати проснувшуюся совесть. Люблю молочный с миндалём.       — А ты не охренела, детка? — всё ещё находясь в ступоре, буркнул он.       — Нет? Ну и ладно, сама куплю. Отпусти мою руку и иди по своим делам.       — Не выйдет. Я должен предоставить фотоотчет, так что спрячь свои колючки, ёжик, и пошли селфиться.       Больше не слушая никаких возражений, Джин поволок меня в популярное и дорогое кафе. Конечно, я могла бы ещё повыделываться, но, во-первых он был сильнее и разозлен, а во-вторых — тоже делал свою работу. Не убудет от меня, если я пару раз с ним сфоткаюсь.       Я сидела за столиком, чинно сложив руки на коленях и ждала своего «кавалера», который поперся за пирожными, как он выразился «для антуража». Ну, хоть сладкого налопаюсь, а то у моей маман очередная похудательная истерия и ничего вкуснее диетического печенья дома не водится. Сама я трескала всё, что не приколочено и благодаря бешеному обмену веществ могла за шваброй прятаться.       Наконец он явился с двумя (жлобяра!) пироженками и чашками с кофе. Кофе я терпеть не могу, но дарёному коню в зубы не смотрят. Джин уселся на диванчик впритирку со мной, достал телефон и понеслось…       «Улыбнись», «Что ты сидишь с такой кислой мордашкой», «Обними меня» — короче: «Не так стоишь, не так свистишь» во всей красе. Он не скрывал своего недовольства и шипел, как рассерженный кот. Наплевав на дармовые пирожные, я молча поднялась со своего места, показала замершему парню средний палец и пошла к выходу. Надеюсь, он подавится чем-нибудь. Боже, и в этого придурка я была влюблена… Хорошо, что выросла и поумнела.       — Эй ты, стерва! Совсем краев не видишь? — раздался разъярённый голос сзади, а в следующую секунду меня резко развернуло и впечатало в широкую грудь. Вздернув мою голову за подбородок, Джин впился в губы злым поцелуем, практически кусая. Ошалев от неожиданности (блин, я не думала, что он НАСТОЛЬКО придурок), я пару мгновений не сопротивлялась, чувствуя, как из лопнувшей губы сочится кровь. Когда он все же меня отпустил, врезала ему по лицу изо всей силы, оставив шикарную ссадину от своего массивного серебряного кольца и со странным удовлетворением наблюдала, как темные глаза мутнеют от бешенства.       — Ты ещё за это заплатишь, — прошипел он, сверля моё лицо тяжелым взглядом.       — Кровь за кровь, красавчик. Я такие вещи никому не спускаю. Говорила же, оставь меня в покое, — на удивление, голос был спокоен, хотя внутри всё дрожало от страха пополам с возмущением. Сволочь! Дрожащими пальцами достав из кармана платок, вытерла кровь из прокушенной губы и пошла прочь, всем телом чувствуя сверлящий спину тяжелый взгляд.       Похоже, ждет меня большая веселуха. А всё характер мой ужасный, можно было чуток и потерпеть. Но что сделано — то сделано, снявши голову по волосам не плачут. Теперь эта мстительная скотина что-нибудь придумает. Плевать, прорвёмся.       Сначала он запустил сплетню, что я шлюха и сплю со всеми подряд. Я на это только ухмыльнулась, ведь к третьему курсу все знали меня как облупленную и ни с одним парнем до сих пор не видели. Так как доказательств не было, слух заглох сам собой. При случайной встрече я была одарена злобным взглядом, а вскоре по всему универу разнесли, что мы с Мин Су — лесбиянки.       — Любимая, нас раскрыли, — как-то на большой перемене громко сказала я, чувствуя, как зашевелились жадные до сплетен чужие уши и приобнимая подружку за талию.       — Вот и прекрасно, мне уже надоело прятаться, милая! — тут же отозвалась обладающая нездоровым чувством юмора Мин Су, которой я, конечно же рассказала о своем новом недоброжелателе и ласково чмокнула меня в щеку. Потом мы взялись за руки и, весело щебеча, направились в столовую. Если учесть, что большая половина подружек вела себя точно так же, а целоваться взасос на публике никто не спешил, то и этот слух вскоре умер.       Мне даже стало интересно, что мерзкий тип выдумает дальше, ибо его зловещий вид намекал на то, что парень и не думает останавливаться. Если раньше я видела его от силы пару раз в неделю, всё же учились мы на разных факультетах, то теперь он попадался мне на глаза почти на каждой перемене. Недобро прищурившись, Джин следил за мной взглядом, вызывая нездоровый ажиотаж у сокурсников. Дело пахло керосином, но поделать я ничего не могла, поэтому решила не заморачиваться, хотя это пристальное внимание к моей скромной персоне слегка нервировало.       Однажды, придя на очередную лекцию, на своём обычном месте я обнаружила огромную плитку своего любимого шоколада и открыточку «С любовью, Д.»       — Похоже, он решил меня травануть, — усмехаясь, сообщила я Мин Су, небрежно отодвинув подношение подальше и доставая тетрадь. Открытку я выбросила, а шоколад оставила на столе у нашего молодящегося преподавателя — влюбленные студенточки часто баловали его подобными знаками внимания. Мы пришли раньше всех и мой маневр остался незамеченным.       На следующий день меня ждал красивый букет кремовых роз, врученный курьером почти при всем курсе, причем тот громко озвучил, от кого он. Видимо, Джин учел прошлую ошибку и решил опозорить меня прилюдно. Бордовая, как свёкла, букет я взяла и демонстративно подарила нашей вахтерше, вызвав гул всеобщего недовольства. Ничего, у Кима богатый папашка, не обеднеет от одного букетика.       Теперь каждый новый день у нашего курса начинался с развлечения — что сделает гадкая На На с очередным «любовным» подношением. Обычно Сокджин был неоригинален и присылал кондитерские изделия и цветы, которые я с мстительным удовольствием раздаривала окружающим и недоумевала, что он затеял на сей раз. Но я недооценила степень коварства этого типа. Последней каплей стал красивый серебряный браслет известной марки, который незамедлительно отправился обратно дарителю с парой нелестных выражений вдогонку.       Слухи о том, что признанный красавчик ухлестывает за никому не известной особой, а та его грубо отвергает, разнеслись, подобно лесному пожару. Весь его фанклуб тут же взвился на дыбы и был послан далеко и надолго с пожеланием забрать это сокровище себе. Этой своей выходкой он изрядно попортил мне нервы, но ягодки были впереди…       Джин выловил меня после пар и, не слушая гневных воплей, отволок в пустую аудиторию.       — Какого чёрта ты творишь? Я на тебя в суд подам за нападение! — нервы после всей этой катавасии были ни к дьяволу.       — Значит, гордая? Подарки не принимаем? — с ухмылкой спросил парень, подходя ближе и нависая надо мной.       — Чего тебе от меня надо? — устало спросила я, уперев взгляд в твердый подбородок. — Денег не жалко? Иди, прицепись к кому-нибудь другому.       — А я к тебе хочу, — нагло ответил он, наклоняясь ниже и почти касаясь губами моей щеки.       — Только попробуй — без губы останешься, — пригрозила я, чувствуя чужое дыхание. Сердце билось, как заполошное.       — Какая грозная девица, — Джин раздвинул губы в хищной улыбке. — Я придумал, как тебе отомстить. Ты же у нас не любишь публичности? Так вот, будешь теперь моей девушкой, пока мне не надоест.       — И с какого хрена я должна это делать?       — Твоя мать работает в компании моего отца. Хочешь, я сделаю так, чтобы её уволили с волчьим билетом? Я могу.       — Ну и за каким лядом я тебе сдалась? Исполнять роль страшной подружки? Подстилкой твоей быть не собираюсь, уж извини. Можешь, конечно, настоять на своём, но в один прекрасный день рискуешь остаться без какого-нибудь жизненно важного органа.       — Ты меня бесишь. Грубая наглая девица без тормозов.       — Ты меня тоже. Ненавижу самодовольных индюков.       — Выпороть бы тебя, но мама в детстве учила девочек не бить.       — Всегда знала, что ты скрытый садист. Сладкий и гадкий Джин-оппа, — протянула я писклявым томным голосочком. А он вдруг улыбнулся такой открытой и нежной улыбкой, что сердце невольно пропустило удар. Чёрт, обаяния у этого типа — хоть ведром черпай. Спокойно, На На, спокойно. Это всего лишь обертка, а внутри — гадкая какашка, не забыла?       — Может отойдешь уже? С какого хрена ты вздумал меня шантажировать? По-моему, за ту пощёчину мои нервы уже испорчены в троекратном размере. И ты первый начал.       — Плевать. Кто сильнее, тот и прав. Или так, как я сказал, или твоя мамочка ищет новую работу. У меня есть еще один вариант, но он тебе не понравится. — Парень гадко ухмыльнулся и продолжил: — Станешь моей сексуальной рабыней на неделю и я отвяжусь.       В этот раз кулак, летящий прямо в нос, Джин успел перехватить. Заломив мне за спину обе руки и легко удерживая их в своей одной, он медленно наклонился и провел языком по моим поджатым губам, мягко прижимаясь своими и невольно заставляя расслабиться. Целоваться этот гад умел прекрасно, нежно засасывая то одну, то другую губу и требовательно толкаясь языком в плотно сжатые зубы. Но только он забыл, что помимо рук у меня есть еще и ноги. Как раз сегодня я напялила свои любимые темно-синие «гриндерсы», вот тяжелым мыском правого я и двинула ему по лодыжке. Парень негромко охнул, выпустил меня из захвата и схватился за пострадавшую ногу.       — С-сволочь, — ненавидяще выдохнула я, резким движением вытирая припухшие и покалывающие губы.       — Вот же стервочка, — почти восхищенно сказал Джин и я, глядя в странно блеснувшие карие глаза, с тоской поняла, что эта падла не отвяжется.       — Если подобное еще хоть раз повторится, я сломаю тебе нос, — остывая, предупредила я. — И я не шучу.       — А ты милашка, когда бесишься, — с нескрываемым удивлением протянул парень. — Подумай до завтра.       — Чего тут думать, — с отвращением выплюнула я. — Можешь хоть на весь город объявить, мне похер. Мама мне дороже гордости. Но только не заиграйся, МИЛЫЙ. Получишь нехилую ответку. И прекрати уже этот фейерверк неслыханной щедрости, всё равно ничего не возьму.       — Ладно. Зайду за тобой завтра, пообедаем вместе, — он улыбнулся опять, увидев, КАКИМ взглядом я его одарила, выходя за дверь. Похоже, его заводит моя грубость. Может стоит прикинуться покорной овцой, тогда отвяжется?       Возле аудитории ожидаемо скопился народ и по толпе тут же поползли шепотки, стоило им только узреть мои неоднозначно припухшие губы и растрёпанный вид. Ко мне подлетела Мин Су и поволокла в темный уголок под лестницей. Там я ей всё и выложила, попросив не удивляться и указав причину своей покладистости.       — Вот же гаденыш! Похоже, ему надоели те, кто сами вешаются.       — Думаю, он скоро устанет от моего «милого» общества и сам отвалит. А я ему помогу.       Вечером я спросила маму о её работе и начальнике. Оказалось, что Ким не соврал, более того, мамуля неоднократно видела и его самого и отозвалась о нем фразочкой: «Очень милый и вежливый молодой человек», от которой меня знатно перекосило. Да уж, он охренеть какой милый, хоть вешайся.       Пришлось окончательно смириться со своей незавидной участью. Совсем уж впасть в уныние не давало одно: он сказал — девушка, а не прислуга «за всё», значит, будет пудрить всем мозги «чуйствами».       На следующий день, собираясь в универ, я особо не заморачивалась, натянув привычные джинсы, связав волосы в небрежный хвост и мазнув по губам розовым блеском. В конце концов, это не я навязывалась в «девушки» заядлому моднику, пусть теперь терпит. Прихорашиваться и наряжаться я буду для того, кто мне реально понравится, а этому недоумку сойдет и так.       Все девчонки нашего курса дружно ахнули, когда Сокджин вплыл в аудиторию, подошел ко мне и небрежно чмокнул в щечку.       — Пошли обедать, милашка? — промурлыкал он, кидая неодобрительный взгляд на мою одежду.       — Что-то аппетит пропал при виде твоей физиономии, милашка, — шепнула ему в самое ухо, улыбаясь широко и фальшиво. — Прямо блевать тянет.       — Ты что, анорексичка? — вернул подачу Ким, в притворном ужасе закатывая свои красивые глаза и крепко ухватив меня за талию. Ащщ, как же бесит!       — Очень смешно. Пошли уже, шутник грёбаный.       — Прекрати выражаться, тебе совсем не идет. И на будущее — я люблю более изящно одетых девушек.       — Так люби дальше, кто тебе мешает? Вон их сколько табунами ходит и облизывается, только свистни. Убери клешню и запомни — я тебе не навязывалась, сам привязался, так что-либо отвали, либо утухни и терпи.       Лучезарно улыбаясь, Джин схватил меня за руку и потащил подальше от чужих ушей. Я ухмыльнулась, когда он впихнул меня в тот самый уголок, где вчера я секретничала с Мин Су.       — Кажется, кто-то вконец оборзел, — притворно ласково сказал чёртов кабедонщик, опять вжимая меня в стенку. Всё-таки он довольно здоровый лось, даже с моим ростом выше среднего я чувствую себя рядом с ним Дюймовочкой. — Мы же вроде договорились вчера обо всём.       — Так я и не врезала тебе по роже, когда ты полез ко мне со своими граблями. Чего ещё ты от меня хочешь? Сам же говорил, что я стерва и грубиянка. Другой не буду, уж извини. Если хочется покладистости и миленько надутых губок — ты явно не по адресу.       — Сказать тебе, чего я хочу? — пухлые губы легко прошлись по самой кромке уха, заставляя вздрогнуть. — Хочу узнать, как ты стонешь, когда кончаешь. Судя по твоему темпераменту, это бывает просто крышесносно.       — Не знаю, ещё не пробовала. Как попробую — обязательно тебе доложу, — сглотнув возникший в горле комок, дерзко парировала я.       — Чего? — парень резко отпрянул и недоверчиво посмотрел мне в лицо. — Ты что, еще реально ни с кем?..       — Да, мы, лесбиянки, такие непредсказуемые… Ты, кажется, хотел выставить меня на всеобщее обозрение в столовой? Так пошли, а то перемена не резиновая.       Джин сцапал мою руку и повел в столовую. Мы взяли стандартный обед и приступили к трапезе. Под перекрестным обстрелом сотни чужих глаз кусок не лез в горло, а тут ещё и сидящий напротив утырок не сводил с меня задумчивого взгляда, видимо переваривая новость о моей девственности. И нафига я это ляпнула? Вот уж воистину: язык мой — враг мой. Радовало лишь одно — Джин довольно злобно зыркнул, когда я попыталась достать кошелёк. Ну и ладно — раз хочет, пусть платит, я не совсем уж оголтелая феминистка.       — Встретимся после пар, отвезу тебя домой, — отмер наконец парень, видя, как я встаю с места.       — Не нуждаюсь. Извини конечно, но терпеть тебя лишний час как-то нет никакого желания.       — Не обсуждается. На выходных пойдем в клуб знакомиться с моей компанией.       — А ты всех своих подстилок с друзьями знакомишь? Странно, у меня другие сведения.       — Так то подстилки, а это любимая девушка, — по пухлым губам пробежала саркастическая усмешка.       — И я люблю тебя, милый. Прям до желудочных колик, — вернула насмешку я. — Не боишься, что раскроют? Как же — у красы и гордости всея универа подставная девушка. Какой удар по репутации!       — Не боюсь. Друзья в курсе моих пристрастий и не удивятся, вот увидишь. Но одеваться будешь под моим присмотром.       — Ещё чего!       — Мамма мия, -ля -ля -ля -ля -ля, — пропел этот шантажист довольно приятным голосом, не сводя с моей недовольной физиономии насмешливого взгляда.       — Козёл! — припечатала я и поплелась на лекции. И за что мне такое наказание? Надо бы свалить потихоньку, а то этот наглый тип слишком много на себя берёт.       Но свалить не получилось. Джин караулил меня прямо около аудитории, со слащавой улыбочкой вырвал из моих рук сумку с книгами, закинув её себе на плечо и потащил на выход.       — Сбежать хотела, грубиянка? Облом-с.       — Слушай, ну на хрена я тебе, а? — жалобно проныла я, плетясь на буксире и чувствуя, как длинные пальцы оглаживают мою ладошку. Че за фигня?       — Ты так шикарно заводишься… — мечтательно протянул паразит. — Фырчишь, как дикая кошка. Так и тянет приручить.       — Только попробуй. Приручалки отгрызу.       Он с видимой гордостью усадил меня в пахнущий кожей и его туалетной водой салон, вероятно ожидая обычных девчачьих писков. Ну «Порше», ну красивый, чего пищать-то, не мой же. Я назвала адрес и равнодушно отвернулась к окну, слыша как он раздосадовано вздохнул и внутренне ухмыляясь. Похоже, я рву все привычные ему стереотипы женского поведения.       — Адьёс, амиго, — я попыталась было открыть дверь, но этот ушлый тип нажал на блокировку и, повернувшись ко мне, заявил:       — Завтра по магазинам пойдем. Сомневаюсь, что у тебя есть что-нибудь подходящее.       — Твой бзик — платишь тоже ты. Не собираюсь тратить свои сбережения на ненужные мне шмотки. Открывай.       — Может, пригласишь меня на кофе? — искушающе промурлыкал Джин, проводя пальцами по моей щеке.       — Лапу убери. Ненавижу кофе, так что обломись. Я не поведусь на столь дешёвые приёмчики, можешь не стараться.       — Блин, да ты не ёжик, а целый дикобраз. И что плохого я тебе сделал?       — Ты дебил что ли? Сначала разбивает губу, распускает сплетни, шантажирует — а теперь как ни в чем не бывало предлагает потрахаться. Не охренел ли ты, парниша? Я себя не на помойке нашла, чтобы ложиться с кем попало. Буду тебе по гроб жизни благодарна, если ты отвалишь прямо сейчас.       — Ладно, нет так нет, чего расфырчалась. Про «отвалишь» можешь забыть, не собираюсь я отваливать. Наоборот, чем громче фырчишь — тем мне интереснее. Необычный экземпляр, прямо-таки экзотика.       — Идиот, — хмыкнув, констатировала я. — Слюни подбери, натуралист грёбаный, и губу закатай. Не для тебя моя розочка цвела.       — А что, еще желающие есть? — Джин с мягкой насмешкой смотрел прямо мне в лицо. — Что-то очереди не видно.       — Выпусти меня, а то вмажу, — начала заводиться я. Никогда не отличаясь мирным нравом и терпением, сейчас я готова была взвиться от слов бесящего меня парня.       — Ну окей, иди. Я позвоню.       Не удостоив его ответом, я вышла из машины и с мстительным удовольствием сильно хлопнула дверцей.       Дома, лежа в ванне и наслаждаясь негромкой музыкой, я с тоской думала, что Джин прав и таких придурков как он больше нет. Да и он больше прикалывается и достает чисто из спортивного интереса. Думаю, если перестану, как он выразился, «фырчать» и растекусь карамельной лужицей (ха!), то он тут же потеряет всякий интерес. А мне, как и любой девушке, хотелось любви и романтики. Но годы шли, а желающих залипнуть на мой мерзкий характер и довольно ординарную внешность больше не становилось. И правда дать ему, что ли? Когда еще выпадет шанс переспать с таким красавчиком… Так, блин! Отставить тлен и уныние! Пошел на хрен этот бык-осеменитель. Жизнь длинная, авось мне позже повезет.       Вытирая мокрые волосы, я прошла в свою комнату, на ходу вынимая телефон из сумки. Оба-на, пять пропущенных с какого-то незнакомого номера. Неужели мистер Казанова объявился?       Телефон завибрировал и я нехотя провела пальцем по экрану.       — Чего не берешь? — ворчливо спросил Джин. — Завтра подъеду к одиннадцати. Будем из тебя куколку делать.       — Нет.       — Что нет?       — Всё нет. Я ни на что не соглашалась, кроме одежды, так что прекрати отравлять мне вечер и отвали. А будешь выпендриваться — сама пойду к твоему отцу и расскажу, чем занят его идеальный сынок вместо учёбы. Думаю, ты уже понял, что на это моей наглости вполне хватит.       Слушая, как он негромко ругается, я праздновала заслуженную победу. Око за око, зуб за зуб, шантаж за шантаж.       На следующий день я стояла в примерочной кабинке пафосного торгового центра и мечтала очутиться в другой Галактике. Этот грёбаный модник натащил кучу шмоток, которые я никогда в жизни не сняла бы с вешалок. Все облегающее, короткое и предполагающее охрененные каблуки, которые я не надевала ни разу в жизни. Проигнорировав платья, в которых можно только стоять, если вы, конечно, не планируете покорять мир видом своих дорогих трусов, я кое-как выбрала довольно миленькие брючки темно-синего цвета, ярко-голубой блестящий топ и васильковый кожаный пиджак (и плевать, сколько он стоит!). Дома как раз завалялись удобные синие лодочки. Выйдя во всем этом и поймав жадный взгляд, направленный на мои нижние девяносто, я твердо заявила, что это окончательный вариант, а каблуки и прочие орудия пытки один известный индивид может надеть сам, если уж ему так хочется. Джин что-то злобно пропыхтел, но настаивать на своём не стал, видимо поняв, что я не отступлюсь. На предложение пообедать я вежливо отказалась.       К восьми вечера я была готова: новые шмотки, «смоки-айз» и красиво уложенные волосы. И пусть этот сноб хоть что-нибудь гавкнет. Кто-то там куколку хотел?       Сноб сначала меня не узнал, потом секунд сорок приходил в себя от этакого контраста «до и после». Я победно ухмыльнулась и села в машину. Если я почти не крашусь в повседневной жизни, это еще не значит, что не умею. Умею, еще и как, просто не вижу смысла, да и лень, если честно.       Вечер начался не так плохо, как я предполагала. Его друзья оказались на первый взгляд довольно милыми ребятами, у большинства уже были девушки и никаких скабрезностей и мерзких шуточек не звучало. Джин полвечера сидел в углу притихший. Мне же было просто все равно, что там происходит в красивой голове. Лениво потягивая очередной безалкогольный коктейль, я остроумно огрызалась на незлые подколки и с тоской ждала, когда «кавалер» скомандует на выход. Ну не люблю я все эти тусовки, от шума голова болит да и пить не умею — от пары бокалов шампанского выносит. Нет, голова соображает четко, но язык заплетается и ноги не носят, поэтому предпочитаю не рисковать, тем более в незнакомой компании.       Видимо, Джину надоело на меня пялится и он куда-то испарился. А, плевать на него. Ко мне тут же подсел его давний дружок Хосок и начал зазывать на танцпол. Он у нас тоже звезда, руководит студенческой танцевальной студией и ездит по разным соревнованиям, занимая призовые места для университета. Такой же циничный красавчик, как и его приятель. Вообще, имея подругу-помощника председателя университетского студсовета, сложно не знать всех более-менее выдающихся личностей нашей альма-матер. А вот они почему-то думали, что я зелёная первокурсница и отнеслись довольно покровительственно. Всё-таки макияж — страшная сила!       Наконец, поддавшись на настойчивые уговоры, я пошла с Хосоком и мы зажгли… В школе я почти профессионально занималась танцами, потом стало не до этого, но кое-какие навыки остались. Мне только интересно, как это понял хитрый Хоуп. Оказывается, я скучала по танцам…       — Малышка, записывайся в нашу студию, — мягко выдохнул Хосок, приобнимая меня за талию. — Ты шикарно двигаешься.       — Прости, времени нет на хобби, — чувствуя на себе тяжелый взгляд вернувшегося Джина, но не спеша выворачиваться из наглых рук, ответила я. — Учеба, работа, курсовая на носу…       — Какая курсовая? — не понял парень. — Разве на первом курсе они есть?       — С чего ты решил, что я на первом?       — Ну, такую девочку я бы уже заметил, — недоуменно пробормотал он.       Я только насмешливо хмыкнула и отстранилась. Мужики! Всё, что вас интересует — это яркая обложка. А потом сами жалуетесь, что все бабы дуры. Не туда смотрите, господа.       Пить хотелось ужасно. Официантка как раз принесла новую порцию напитков. Выбрав стакан с апельсиновым соком, я залпом проглотила его содержимое и только потом почувствовала на языке вкус крепкого алкоголя. Чёрт, похоже сегодня меня ждет веселая ночка…       Тут ко мне подскочил явно взбешенный «мой парень» и начал что-то шипеть. Гусак недоделанный. Потом похоже до него дошло, что я слегка в неадеквате.       — Эй, ты пьяная что ли? На На! — осторожно потряс меня он и, не добившись никакой реакции, тяжело вздохнул, закинул мою безвольную тушку на свою широкую спину и куда-то поволок.       Почему-то он привез меня к себе домой. Видимо у дяденьки склероз, и он забыл, где я живу, о чем тут же сообщил ему мой пьяный язык. В лифт я заехала на нем же с гиканьем и громким воплем: «А теперь покатай меня, большая черепаха!» Джин только усмехнулся и пробормотал, что месть будет очень сладкой. Потом была широченная кровать, теплые руки, аккуратно снимающие с меня одежду и смазанный поцелуй в лоб.       Проснулась я от ощущения пристального взгляда. Распахнув глаза и увидев лежащего напротив Джина, я непроизвольно дернулась и едва не завизжала.       — Проснулась, алкашка? — ехидно улыбаясь, проворковал он, пододвигаясь поближе.       — Почему я здесь? — судорожно ощупывая себя и с ужасом ощущая только нижнее бельё, прохрипела я. Во рту была настоящая Сахара. — Это ты меня раздел?       — Ага. Вот уж не думал, что у такой грубиянки как ты такой милый вкус в выборе белья.       — Могу дать адрес магазинчика, может и себе что-нибудь по вкусу подберешь. Думаю, твой размер найдется.       — Ты не в том положении, чтобы грубить и выпускать колючки, ёжик, — парень одним неуловимым движением придавил меня к кровати и провел языком по шее, оставляя влажную дорожку и вызывая в теле тревожные щекочущие ощущения.       — Если ты с меня сейчас не слезешь, я заблюю тебя и твою удобную кроватку, — вполне серьёзным тоном проговорила я, отворачивая лицо в сторону и избегая чересчур пристального взгляда. Интересно, неужели ему не противно, ведь больше чем уверена, что несло от меня не розами, макияж наверняка размазался, а на голове целое воронье гнездо.       — Ладно уж, пощадим твою скромность на этот раз, — бархатно рассмеялся он и встал. Я поспешно закрыла глаза, но на сетчатке как будто отпечатались широченные плечи, мощная голая спина и крепкая задница, едва прикрытая брендовыми боксерами. — Халат на стуле, как оденешься, выходи, покажу тебе ванную, раз ты с утра такая стесняшка.       — Придурок, — привычно ругнулась я, вскакивая с кровати и заворачиваясь в огромный мужской халат, неуловимо пахнущий дорогим парфюмом. Неловко подобрав полы и покрепче затянув пояс, я отправилась на поиски Джина. Он нашелся в кухне, уже успевший напялить на себя майку и домашние шорты и разбивающий в миску яйца.       — Пришла? Пойдем, отрегулирую тебе душ, там всё непросто с непривычки.       — Вещи мои где?       — Уже там, — он пустил воду в душевой кабине, что-то там покрутил, а потом прижал меня к стене и выдохнул: — Ты такая милашка в моем халате.       — Джин, иди нахрен, а, — тоскливо протянула я, как никогда мечтая избавиться от его общества. — Сказала же, можешь не подкатывать, не поведусь.       — Помоешься — приходи завтракать, — и чего он всё время лыбится, как идиот? Может, снял на телефон мой храп и теперь предвкушает новую тему для шантажа? — Можешь пользоваться всем, чем захочешь.       Оставшись одна, я взяла бутылочку с дорогущим молочком для тела и стерла слегка поплывший макияж, а затем залезла под душ, лениво размышляя, какую пакость он мне приготовил за вчерашнюю выходку.       После водных процедур и чистки зубов я почувствовала себя другим человеком. Неторопливо одевшись, потопала на кухню, ожидая криво сляпанных бутеров и мерзкого кофе, но на столе стоял красивый рисовый омурайсу в окружении тарелочек с мелкими закусками, а Джин как раз снимал нежно-розовый фартук.       Онемев от изумления, я поспешно села за стол и чуть не проглотила язык, попробовав первый кусочек. Он сидел напротив, лениво ковыряя вилкой в своей тарелке и с мягкой улыбкой наблюдал, как я ем.       — Спасибо, всё было очень вкусно, — вежливо поблагодарила я, принимая кружку с мятным чаем. Надо же, запомнил, что я кофе не люблю… Такой Джин, расслабленный и домашний, сильно сбивал с толку. Хотелось привстать и ткнуть в него пальцем, проверяя, не голограмма ли это.       — Пожалуйста. Интересно, а ты по утрам всегда такая тихая или только с похмелья — ну вот, и тыкать не пришлось, язва тут как тут.       — Всегда. Мне пора.       — Погоди, я отвезу тебя.       — Не стоит. Сама доберусь. Извини за вчерашнее. Я плохо переношу алкоголь, просто перепутала сок с «Отверткой».       — Не извиняйся, ты очень забавная, когда подопьёшь, — по-доброму улыбнулся парень и мне захотелось протереть глаза. Верните мне назад говнюка, иначе я за себя не ручаюсь!       Поспешно ретировавшись, выдохнула я только в лифте. Хорошо хоть мама в командировке, а не то дома меня бы ждали нехилые разборки, ведь таких фортелей я раньше не выкидывала. Позвонив изнывающей от любопытства Мин Су, я пригласила её в гости с ночёвкой, пообещав обсудить вчерашний конфуз и поделиться своими впечатлениями о Хоупе, по которому моя серьёзная подруга сохла вот уже год.       Когда пицца и прочие вкусности были слопаны, а мои приключения обсосаны со всех сторон, она вдруг спросила:       — А если он по-настоящему предложит встречаться, ты согласишься?       — Не думаю. Зачем это мне? Ты же знаешь, я отношусь к отношениям слишком серьёзно и ищу прежде всего надёжности. После того, как нас кинул папашка, доверия к мужскому полу на ровном месте у меня не возникает. А этот экземпляр и подавно его не вызывает.       — Что, так и будешь ждать своего ПРЫНЦА? Не боишься, что мохом порастешь? Я бы вот согласилась не раздумывая, если бы Хосок предложил встречаться.       — Я подумываю о том, чтобы переспать с ним, тем более, что он предлагал уже. Но отношения — нет, только не с этим узурпатором. Хватит выдумывать, фантазерка. Джин просто развлекается от скуки.

***

      — Привет, милашка, — от хрипловатого шепота в самое ухо и ощущения чужих рук на талии я невольно вздрогнула.       — Ты просто конченый придурок! Напугал, — выворачиваясь из захвата, пробурчала я, но оступилась и уткнулась лицом в нежно-розовый свитер. Странно, но этот девчачий цвет очень подходил заносчивому принцу.       — Пошли сегодня в кино, — предложил парень, отлепляя меня от себя и просительно заглядывая в глаза.       — С какого попугая? У нас уговор только про универ. Почему я должна тратить на тебя своё личное время?       — Потому что я так хочу, — капризно сказал он, вызывая у меня приступ неконтролируемого хохота.       — Мама, купи мне Барби, я так хочу, — проржавшись, я успокоилась и отрезала: — Я не кукла, Джин, и не собираюсь выполнять все твои хотелки. Как говорится, хотеть не вредно. Может, я и согласилась, чтобы ты помыкал мной в универе, но я не твоя собственность. Позови друзей, их у тебя куча. Или заведи себе нормальную девушку, с ней и ходи.       — У меня уже есть девушка. Ты, — жестко схватив меня за подбородок, парень заставил смотреть себе в глаза, а потом стремительно наклонился и прильнул к моим губам в собственническом поцелуе. Почему-то в этот раз здравомыслие помахало мне ручкой, в голове зашумело, а глаза заволокло туманом, розовым, как свитер Джина. Сама не отдавая себе отчета, я разомкнула губы, чем хитрый лис тут же и воспользовался, неторопливо углубляя поцелуй и заставляя мои коленки меленько дрожать. Да что со мной твориться? Вот идиотка! Резко оттолкнув тяжело дышащего парня, я с остервенением вытерла влажные губы рукавом кофты и негромко прошипела:       — Кончай этот цирк с конями. Ещё раз так сделаешь — я тебя опозорю на весь универ.       — И как же? — он с непонятным выражением лица наблюдал за мной, сунув руки в карманы.       — Узнаешь. Разговор был про изображение чувств на публике. Поцелуй с языком в абсолютно пустом коридоре сюда мало вписывается.       — Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — с легкой угрозой спросил парень, в очередной раз вдавливая меня в стенку и обжигая горячим дыханием щеку.       — Абсолютно нет. В моём списке приоритетов привлекательная внешность стоит далеко не на первом месте. А больше ничего хорошего в тебе я не вижу. Ты заносчивый самовлюбленный болван. Нет, вру! Готовишь ты хорошо, молодец.       — Как же вы все любите судить по обложке, — фыркнул он и слова отозвались горечью на языке. — Ты меня не знаешь вообще, а уже вынесла авторитетное мнение. Разочарован, — он развернулся и стремительно удалился. Обиделся что ли? Ой, да плевать! Может, хоть теперь отстанет?       Он не подходил ко мне три дня. А потом произошел большой бадабум и спровоцировала его я, хоть и не осознанно.       У меня есть двоюродный брат, на полгода меня старше. Зовут его Ким Тэхён. Очень милый и красивый парень, мы с ним с пелёнок дружим. Так вот, именно сегодня ему приспичило позвать меня после пар в кафе-мороженое. Он подкатил на новенькой машинке, вышел из неё весь такой пафосный, поймал меня в медвежьи объятья и чмокнул в щечку.       — Привет, оппа! — прощебетала я, чувствуя на себе пару сотен любопытных взглядов, а потом наступила такая гробовая тишина…       — Пак На На, — зловеще раздалось у меня за спиной. — Какого хрена?!       — И кто это? — настороженно спросил Тэхён, не разжимая объятий.       — Не обращай внимания. Мудак один, который много о себе мнит. Поехали, оппа.       — А ну иди сюда, дрянь! — я и не знала, что он может так рычать… Тэ быстро задвинул меня за свою широкую спину, а в следующий миг парни сцепились. Джин совсем озверел, откинул попытавшегося их расцепить Хосока, повалил кузена на тротуар и методично заработал кулаками. К счастью, подоспели его друзья и с трудом оттащили яростно сопротивляющегося парня. Я тут же кинулась к Тэ. Он жалко улыбнулся, вытирая кровь с рассеченной губы. Черт, я сейчас убью эту сволочь!       — Ты в порядке? — еле сдерживаясь, тихо спросила я.       — Какая ты неотразимая девушка, раз у тебя такие ревнивые поклонники, — съязвил неугомонный братец. — Всё нормально, жить буду, не впервой. Раз я получил ни за что, сегодня платишь ты, — прокряхтел он, вставая на ноги.       — Дурак! Иди, вытру тебя, — не обращая никакого внимания на злобное сопение сзади, я вытащила влажные салфетки и аккуратно оттерла подсыхающую кровь. — Жди в машине, я сейчас приду.       — А меня не хочешь вытереть? — голос Джина дрожал от еле сдерживаемого бешенства. Я медленно подошла к нему, с удовлетворением посмотрела на разбитую бровь, из которой обильно капало на дорогой кожаный пиджак, а потом процедила сквозь стиснутые зубы:       — Не имею ни малейшего желания. С удовольствием добавила бы ещё, да уж больно ты жалкий. Наше соглашение разорвано, больше не желаю иметь с тобой ничего общего. Пошел ты на хер, Ким Сокджин. Ищи себе игрушку в другом месте, — кинув ему под ноги пачку салфеток, я деревянной походкой пошла прочь.       Он что-то кричал мне вслед, когда я садилась в машину, но из-за подступающей истерики я мало что разобрала. Идиотские слёзы сами катились по щекам, прочерчивая влажные дорожки. И чего я реву, сама же хотела, чтобы отстал. Тэхён молчал, изредка бросая на меня косые взгляды и прекрасно зная по опыту, что лучше меня в такие моменты не трогать.       Конечно, ни в какое кафе мы не поехали, завалились к нам домой и устроили посиделки с комедией и вредной едой. Я без утайки рассказала оппе всю свою эпопею и только скептически хмыкнула, когда он вдруг заявил:       — Грубияночка моя, похоже, этот тип в тебя не хило втюрился.       — Не говори глупостей.       — Нет, поначалу он, вероятно, развлекался, как ты и говоришь. Но потом… Из мести не покупают дорогую одежду, не знакомят с друзьями и не приводят пьяных девушек домой. Ну, если только не с определёнными целями, но я так понял, что кроме поцелуев ничего не было? — я только отрицательно помотала головой, не в силах поднять глаз на ухмыляющегося брата. С такой стороны я на свою проблему не смотрела. А ведь действительно, после слуха о лесбиянках Джин больше ничего гадкого не делал.       — Тэ, хватит. Я не хочу больше об этом говорить.       Дождавшись мамы, я обрисовала ситуацию и ей, вызвав своим рассказом только звонкий смех.       — Малышка, я знаю, что ты меня любишь, но такие жертвы ни к чему. Я слишком ценный работник, чтобы мистер Ким выгнал меня, не разобравшись, так что не переживай. Если Джин тебе так противен, не общайся с ним.       Похоже, эта фраза станет моей мантрой на следующие несколько недель. Я честно призналась самой себе, что Джин мне вовсе не противен, но общаться с ним не было никакого желания. Не вижу смысла в таких странных отношениях, где один человек считает, что другой — его собственность. Мне и одной неплохо. Есть Мин Су, мама, Тэ — и достаточно.       Но Джин так не считал. Около недели он не появлялся в универе, залечивая бровь и уязвлённое самолюбие. Как же, его, такого идеального (придурка) бросили ради другого. А затем начался второй виток моего персонального ада.       Сначала ко мне подошел Хосок, начал объяснять, что я вела себя как сучка и очень удивился, когда был послан в пешее эротическое путешествие по известному маршруту, причем в выражениях я особо не стеснялась. Когда его глаза приобрели идеально круглую форму, я усмехнулась и хотела было продолжить прерванный путь из одной аудитории в другую, но тут ко мне подлетела воодушевлённая чем–то Мин Су и затрещала, как бешеная сорока. Парень вдруг весь подобрался и сказал:       — На На, не познакомишь меня со своей подругой?       — Да пожалуйста. Кан Мин Су — Чон Хосок, — при звуках последнего имени подружка с лязгом захлопнулась и неверяще уставилась на хищно ухмыльнувшегося парня.       — Ну вот мы и встретились, детка, — угрожающе промурлыкал он, не сводя взгляда с бледной Мин Су. Вот это поворот… Они что, знакомы? А как же все её стенания?       Раздался спасительный звонок и подружка тут же, схватив меня за руку, понеслась прочь.       — Теперь я тебя точно найду! — выкрикнул нам в спины наглый Хоби.       Забыв про свои проблемы, я всю первую половину лекции ёрзала на стуле, готовая сдохнуть от любопытства, как та пресловутая кошка. На перемене Мин Су клятвенно пообещала все мне рассказать после пар. Похоже, намечаются очередные посиделки.       — Ты только не бросай меня с ним наедине! Он жутко настырный тип, а я не могу быть такой же крутой, как ты.       — Ладно. Но и ты тоже далеко от меня не отходи, вдруг Сатана в розовом явится. Я еще не накопила достаточно пофигизма, чтобы спокойно на него реагировать, могу ведь и вцепиться когтями в морду.       Всё оказалось до банального просто и слегка нелепо. Мин Су, в отличие от меня, любила тусоваться и примерно раз в две недели выбиралась в какой-нибудь пафосный клуб в обществе своей старшей сестры и её бойфренда, чтобы расслабиться, потанцевать и выпить парочку коктейлей. Она, в отличие от меня, макияжем не пренебрегает и предпочитает в одежде женственный стиль, поэтому желающих с ней познакомиться всегда море. Но наша гордая принцесска по уши влюблена в крутого Хоупа и всякие–разные мимолетные знакомства с целью перепиха ей были не нужны, пока этот самый Хоуп не подвалил к ней в одном ночном клубе примерно с месяц назад. И шифровалась же, партизанка, мне ничего не рассказывала…       Она малость офонарела от почти сбывшейся мечты и почему–то назвала ему имя своей сестры. Парень был слегка под градусом и намерений своих не скрывал. Влюбленная Мин Су согласилась и поехала с ним в отель, но, когда он вышел в туалет, одумалась и сбежала. Вот такой пердимонокль…       А теперь он её узнал.       — Ну, ничего страшного. Подумаешь, обломала пацана. Так ему и надо! Но как же ты упустила свой единственный шанс? — пошутила я, а она вдруг подняла на меня заблестевшие от непролитых слёз глаза и тихо сказала:       — Я не хочу так. Ему-то ведь нужно было всего лишь тело, причем любое согласное. А я так не могу, ты же знаешь.       Я знала. У Мин Су была несчастная первая любовь в старшей школе. Парень поигрался и бросил её, а потом всплыло, что он переспал с ней ради пари. По моей просьбе Тэхён набил ему морду, а Мин Су долго приходила в себя и Хосок для неё был скорее недостижимым идеалом, чем реальным парнем. Короче, не везет нам с парнями, хоть ты плачь.       — Вот незадача, может, правда в лесбиянки подадимся? А что, я тебя сто лет знаю и люблю, ты меня — тоже, и плевать на всяких ушлепков, — стремясь подбодрить скисшую было подружку, я несла всякую пургу.       — Заткнись, паразитка! Вечно портишь мне страдашки своими шуточками! — мне в лоб прилетела подушка и тут же отправилась в обратный полет. Ну, слава Богу, уныние и тлен отменяются.       Пару дней всё было тихо. А потом раздражающий принц снова нарисовался на моём горизонте.       День не задался с самого утра. Я пролила джем на новенькие джинсы и пришлось натягивать единственную не помятую юбку, колготок под которую не нашлось. Моя мама носила исключительно чулки, от безысходного положения одолжила у неё пару. Мин Су заболела и оставила меня торчать на парах в гордом одиночестве. Есть не хотелось, поэтому на большой перемене я осталась сидеть в аудитории одна, кусая сочное яблоко и лениво листая ленту в телефоне.       Увлеченная последними звездными новостями, я заметила постороннее присутствие только тогда, когда на мою талию легла чужая рука, а чьи–то губы нагло прошлись снизу вверх по шее и прикусили мочку уха. Уронив от неожиданности яблоко, я дернулась было, но никто вырваться просто так мне позволять не собирался.       — Ну привет, что ли, — холодно произнес знакомый голос. — Не дергайся, не получится.       — Пусти!       — Нет. Значит, ради другого парня можно и юбочку напялить? — Джин легко перехватил мои руки и привычно зажал их за спиной одной рукой. Вторая нагло поползла вверх по бедру, задирая не такую уж и длинную юбку и обнажая ноги в дорогих мамочкиных чулках с замысловатым узорчиком на резинке. — Черт, вот это нежданчик… Какие ножки и без охраны. Да ты полна сюрпризов, детка!       — Отвали, я тебе не детка! Руки убрал! — паника и ощущение собственной беспомощности накатывали волнами, похоронив моё хвалёное самообладание, когда этот козёл рывком посадил меня на стол и вклинился между моими бесстыдно раздвинутыми ногами.       — Тшш, будешь орать — я с тебя юбку стяну и пойдешь домой в одних чулочках. В твоих интересах заткнуться и позволить мне то, ради чего я пришел, — он легко мазнул губами по скуле, оставил укус над ключицей и припал к моим приоткрытым губам. От его бесцеремонности хотелось визжать. Длинные пальцы с наслаждением оглаживали мои бёдра, пробираясь все выше, ловкий язык вовсю хозяйничал у меня во рту и от адской смеси ненависти и вожделения становилось трудно дышать. — Хотел попробовать тебя на вкус, да времени мало, — хрипло прошептал развратник, забираясь пальцами мне в трусики и поглаживая ноющее местечко. — Придется так. Вау, да ты горячая штучка. Такая влажная, уже готовая…       Он куда–то легонько надавил, заглушая мой вскрик новым поцелуем, а потом мне сорвало башню и я могла только тихонько стонать, чувствуя, как длинные пальцы гладят, проникают внутрь, трут чувствительные складочки… Перед глазами мелькали звёздочки, низ живота горел огнём, пока туго свернутая пружина не распрямилась, заставив тело забиться в сладкой судороге.       — Интересно, с ним ты тоже так стонешь? Он тебя уже трахнул? Все вы шлюшки, стоит только придавить посильнее. И ты не лучше остальных, — от этих слов, сказанных с холодной ненавистью, я сжалась и не смогла произнести ни слова. — Это я забираю себе, на память. Прикройся, скоро звонок.       Ушёл. Я быстро ощупала себя и с ужасом поняла что под «этим» подразумевались мои трусики. Даже не ощутила, когда он их с меня стащил. Соскочив со стола, я быстро одернула вещи и понеслась на выход, на ходу вызывая такси и с трудом сдерживая подступающую истерику.       Прорыдав в ванной около часа, я преисполнилась мрачной решимости отомстить. Ни одна мерзкая сволочь не уйдет безнаказанной! За то, что он поступил со мной, как с дешевкой, я воздам в троекратном размере. Чем он там жутко дорожит, своей машинкой? Ну, ну…       Месть — это блюдо, которое подают холодным. У мамы есть подруга-терапевт, поэтому притвориться больной не составило труда. Неделю я не ходила в универ, оттачивая детали своего плана и решив не посвящать в него никого, кроме брата.       Как классно, что мой оппа учится на программиста, да и грешок хакерства за ним водится. Я сказала ему, что хочу отомстить и попросила вырубить все камеры на университетской стоянке. Нарядившись в неприметную болотного цвета куртку и темные джинсы, скрыв волосы бейсболкой, а мордашку — черной маской, я тихонько пробралась на стоянку, проколола острым ножом все четыре шины и жирно нацарапала на блестящем крыле милое слово «пидорас». Хотела еще и стекла побить, но потом решила, что это будет слишком шумно. И так хорошо. Попробуй меня еще раз тронуть, тварь, и я тебе её взорву. Зайдя за угол, сняла кепку, распустила волосы и вывернула свою куртку темно-желтой стороной наружу. Теперь меня точно никто не узнает. Идеальное преступление.       С чувством глубокого морального удовлетворения от содеянного, я приплелась домой, отзвонилась оппе, и рухнула спать. К вечеру у меня поднялась температура, да такая, что пришлось скорую вызывать. Видимо, мой организм не выдержал недели напряжения. Зато теперь и врать не пришлось — справка стала настоящей.       Я вернулась в университет почти через три недели и сразу удостоилась сногсшибательной новости — Мин Су и Хосок начали встречаться. Подружка витала в облаках и была на удивление хорошенькой. Надеюсь, у них всё сложится.       С гадским Джином сталкивалась несколько раз в коридоре и проходила, как мимо пустого места, ощущая всякий раз тяжелый давящий взгляд. Кажется, он понял, кто испортил ему машину, но предъявлять претензии не спешил.       Пару раз я просила Тэ встретить меня после лекций, выбирая время, когда меня видело побольше народу и, награжденная поцелуем в щечку, гордо садилась к нему в машину. Сокджин, если ты это видел, надеюсь, что бесился как в первый раз, чтоб у тебя нейроны на вентилятор намотало.       Однажды на мой телефон пришло анонимное сообщение: «Твой красавчик тебе нагло изменяет». На прикрепленном фото Тэхён целовал свою девушку, с которой встречался со старшей школы. Я довольно хорошо её знала. Посмеявшись над облажавшимся анонимом, я переслала фотку брату и он поставил её себе и Бо Ре на телефонную заставку — уж больно кавайная фоточка получилась.       На следующий день я на всех переменах ловила на себе внимательный взгляд Джина. Видимо, он выискивал следы слёз или еще какие-нибудь разрушительные последствия своей диверсии. Ищи, ищи, дурачок. Я была спокойна, как танк и как всегда оживлённо болтала с Мин Су. Наконец, он не выдержал и подловил меня около пресловутой лестницы, утягивая в тёмный уголок.       — Ну, чего тебе опять? — раздраженно выдохнула я, скользнув взглядом по почти зажившей ранке и слегка похудевшему лицу.       — Я не пойму, ты совсем не прошибаемая? Не ревнуешь? — он пытливо заглянул в мои глаза.       — Кого, тебя? Да трахайся ты, с кем хочешь, мне наплевать, — равнодушно ответила я, прекрасно понимая, что именно он имеет ввиду и решив немного позлить бесячего парня.       — Своего трахаля! — ого, а кто-то опять начинает заводиться.       — А ты кого-то нанимал или сам фоткал? Если сам, то у тебя талант — очень хорошо вышло. Мне вот только интересно, почему я должна ревновать собственного брата к его же девушке?       — Ч-что? — ошарашенно выдохнул Джин, лихорадочно вглядываясь в мое лицо в поисках признаков вранья и не находя их.       — То. Прежде, чем кидаться на людей, нужно выяснить, кем они являются друг другу. А теперь отойди и оставь меня в покое наконец. Надеюсь, больше ты ко мне не подойдешь.       Хоть я и хорохорилась, короткий разговор дался довольно тяжело. И чего ему неймётся, неужели прогноз Тэ подтверждается? Вот уж не было печали. После его последней выходки я и на пушечный выстрел к нему не подойду.       Хоби всё пытался нас помирить, дурашка, пока я не разозлилась и не выложила всю подоплёку наших отношений, сказав, что больше ничего не желаю слышать о его дружке. На возражения парня, что у Джина всё серьёзно, я только зло рассмеялась и посоветовала ему прекратить верить в сказки, вроде мальчик уже большой. Кстати, он оказался довольно приятным в общении и Мин Су пока не обижал. У них был в самом разгаре конфетно-букетный период, поэтому свою любимую подружку я стала видеть только на лекциях. Конечно, они всегда меня звали с собой, но быть пятым колесом в телеге мне было неохота, поэтому я всё чаще оказывалась дома в обществе ноута и незаконченной курсовой.       Как–то в субботу, когда настроение было особенно паршивым, я попёрлась в караоке. Была у меня такая «таблетка от депрессии» — хорошенько проораться в гордом одиночестве. Заказав кабинетик, я, проходя мимо одного из соседних, услышала красивый мужской голос, поющий печальную песню о любви. Он показался мне странно знакомым, а когда я услышала пьяное «На На, прости, я такой дурак!» и увидела в приоткрытую дверь знакомую шатенистую макушку, то тут же захотела сбежать как можно дальше.       Но вместо этого я почему-то зашла в комнату и уставилась на ужратого в сосиску Джина, который тупо улыбался, листая в своём телефоне наши дурацкие селфи, с которых, собственно, всё и началось. Вот же ушлёпок!       Хоть он и поступил, как последняя сволочь, бросить его в таком беспомощном состоянии я не могла, памятуя о его благородном поведении в отношении пьяненькой меня. Похоже, придется менять планы на вечер. Из всех его дружков я общалась только с Хоупом, но они с Мин Су укатили за город. Звонить и тревожить Тэхёна тоже не больно-то хотелось.       Он, конечно, поможет, но не упустит случая пнуть беспомощного противника пару-тройку раз, к тому же там тоже какой-то страшно важный юбилей намечается, стопятисотая годовщина со дня первого поцелуя что ли. Ну его, сама справлюсь.       Наврав таксисту про милого оппу и его несчастную любовь, с его помощью я благополучно приперла покорно бредущее за мной тело к себе домой, потому что кода от его двери не знала, а бросать его под дверью показалось мне жестоким.       Маман опять укатила «в командировку». Ох, неспроста все эти похудения и чулочки, похоже, у неё завелся кавалер. Ну и давно пора, она, в отличие от меня, женщина красивая, фигуристая и довольно молодая, пусть развлекается.       На удивление, пьяный Джин оказался очень милым. Он слегка протрезвел по дороге и был до ужаса послушным мальчиком. Стянув с него верхнюю одежду и ремень, я заставила его выпить какую-то антипохмельную гадость из бутылочки, посадила на двуспальную мамину кровать и пошла за водой на кухню. Вернувшись, застала «милую» картину: этот гад стянул с себя всё, кроме боксеров и, развалившись звездочкой, мирно посапывал.       Полюбовавшись на внушительную мускулатуру и подавив мерзкое желание сделать пару компроментирующих снимков, я пошла к себе, натянула домашнюю одежку и достала из шкафа теплый плед. Укрывая его, я наклонилась и тут же оказалась в крепких объятьях под боком не приходящего в сознание Казановы. Побарахтавшись минут пять и не добившись никакого результата, кроме невнятного бормотания: «Не вертись, зараза, спи», я смирилась и принялась рассматривать поверженного алкоголем врага в теплом свете маленького ночника.       Он был какой-то замученный: четче выделялись скулы, губы были обветрены, на брови алел свежий шрамик. А вот не связывайся с вредными и независимыми девицами! Глазея на его по-девичьи длинные ресницы, я вдруг почувствовала, что моя неприязнь тает, как грязный снег под апрельским солнцем. Да, он поступил, как последняя сволочь, но мои моральные страдания были компенсированы причинением ему значительного материального ущерба, поэтому будем считать, что мы квиты. Проспится и пускай валит на все четыре стороны, мой альтруизм на этом заканчивается.       Но человек предполагает, а бог располагает. Вечно у меня всё через задницу.       Проснулась я от поцелуя в висок. Руки парня нежно блуждали по моему телу, не нарушая, впрочем, границ дозволенного. Как ни странно, перегаром от Джина практически не воняло, наверное бухлишко было дорогим и качественным. Поняв, что дело запахло жареным, я распахнула глаза и встретилась взглядом со слегка недоумевающим парнем.       — Ты мне снишься? — хрипло спросил он и подняв руку, потрогал мою щеку.       — Нет. Отпусти меня, пьянь, и вставай сам. Я не фанат гостеприимства, особенно если гости такие наглые. Приводи себя в порядок и уматывай.       Сцена полуторамесячной давности повторялась даже в мелочах — я показала, где ванная и поплелась на кухню. Извращаться особо не хотелось, поэтому я сляпала на скорую руку горячие бутерброды по своему фирменному рецепту и включила кофеварку.       Джин вошел заметно посвежевший после душа и пахнущий моим малиновым шампунем.       — Садись, позавтракай, — я подала ему кружку с кофе, избегая касания, но парень быстро поставил её на стол и схватил меня за руку.       — На На, давай поговорим. Прости меня, я был страшно зол. Оказывается, я жутко ревнивый тип, — он горько усмехнулся, заглядывая в мои глаза снизу вверх, как провинившийся щенок. — Никогда раньше себе такого не позволял.       — Прощаю, — как можно равнодушнее сказала я, хотя внутри всё дрожало и переворачивалось. — Не делай так больше, я чувствовала себя использованной дешёвкой. Знаешь, некоторым девушкам не нравится, когда с ними обращаются, как с вещами. Ешь и уходи. Думаю, лучшим выходом в нашем случае будет притвориться, что мы незнакомы.       Он отпустил мою руку, судорожно выдохнул и отвернулся. Потом встал из-за стола, не притронувшись даже к кофе и пробормотал:       — Ну, а чего еще ты заслуживаешь, Ким Сокджин… Мне пора. Прости, что испортил тебе вечер.       Я молча стояла и смотрела в удаляющуюся широкую спину с гадким чувством, что упускаю что-то важное.       А парень вдруг резко обернулся, одним прыжком оказался около меня и скороговоркой выпалил:       — На На, давай встречаться по-настоящему. Я… ты мне давно нравишься, поэтому я и вел себя, как последний осёл. Пожалуйста, дай мне шанс. — В следующую секунду он рухнул на колени и обнял меня руками за талию, уткнувшись носом мне в живот.       Если честно, к такому жизнь меня не готовила. Чтобы первый красавчик универа умолял меня начать с ним встречаться да еще и падал передо мной на коленки, как дурацкий диснеевский принц… Алё, кто там наверху смотрит идиотскую дораму про меня? Выключите эту муру, сценариста на мыло! Ошеломлённо застыв, я не знала, что сказать. Даже ущипнула себя. Не, не сплю, на руке, похоже, синяк будет…       Он потёрся носом о мою толстовку и выдал:       — Ты малинкой пахнешь. Приятно.       — Это шампунь, — голосом биоробота произнесла я. — Встань, не унижайся.       Джин со вздохом поднялся и, несчастно сгорбившись, засунул руки в карманы. Посмотрев ему в лицо и увидев закушенную до крови губу, я растерянно промяукала:       — Ладно, я подумаю, не плачь только, — и это был не стёб, он и правда еле сдерживался. До чего ты парня довела, Пак На На… — Сядь и поешь, хватит нюни разводить, — глаза Джина вспыхнули такой безумной надеждой, что мне стало неловко.       Он покорно опустился на стул и отпил глоток подостывшего кофе. Я уселась напротив, рассеянно вертя в руках чайную ложечку.       — И чем же я тебя так зацепила? — усмехнувшись, спросила я, чтобы заполнить возникшую паузу.       — Всем. Ты не вешалась на меня, фыркала, бесила, не брала подарков, совсем не стремилась понравиться и не вела себя, как недоразвитый ребёнок. Терпеть не могу все эти надутые губки и щебет — бесит, когда взрослые девицы изображают пятилетних, — тихо ответил он, машинально отщипывая кусочек от своего бутера.       — Ну, я тот еще подарочек. Характер у меня ужасный, часто грублю всем подряд, не красавица и могу и матом послать, если достанешь. Так что подумай, нужно ли тебе такое сокровище.       — Нужно. Все твои отрицательные стороны я видел, как и ты мои. Может, покажем друг другу и положительные? И с чего ты взяла, что не красавица? Ты очень миленькая, особенно когда злишься. Как будто крошечный котенок воображает себя великим тигром и яростно шипит. Прелесть.       — Эй! — я возмущенно привстала и треснула нахала по руке.       — Ну вот, опять! — солнечно улыбнулся он, поднимая на меня шоколадные глазищи. — Милашка.       — Идиот, — привычно буркнула я, заливаясь краской по самые уши. Парень, не отрываясь, смотрел на мою покрасневшую физиономию и мягко улыбался. Черт, меня сейчас вывернет от этого мимими. — Будешь так пялиться, и я передумаю, — сердито пробурчала я, а Джин тут же отвёл глаза. Ты гляди, какой послушный, аж бесит. — Поел? Вали домой осознавать какое «счастье» тебе привалило. — Я всё еще ему не верила, поэтому поспешила скрыться за надежной стеной привычного сарказма.       — Ещё пока не привалило, — осторожно заметил он, сцепляя в замок чуть дрогнувшие пальцы. — Ты пойдешь со мной на свидание?       И на что я опять подписалась? Повелась на жалобные глазки, а этот тип уже кует железо не отходя от кассы.       — Так. Теперь условия диктую я. На свидание пойдем, когда Я захочу, а твой номер шестнадцатый. Усёк?       — Усёк, усёк, — со вздохом поднялся с места Джин. — Звонить-то хоть тебе можно, строгая девушка?       — Можно. Еще можно сводить меня завтра в столовую, если хочешь, конечно, — видя, как по его губам расплывается очередная победная улыбка, мне захотелось зашить себе рот. Но слова уже были сказаны. — И ещё — никаких распусканий рук, посмотрим, как ты держишь своё слово, красавчик.       Красавчик слово держал и единственное, что позволял себе — подержать меня за руку. Увидев нас вместе в столовой, Хоби засветился, как маленькое солнышко и чуть ли не прыгал от радости. Мин Су же, напротив, помрачнела, словно чувствуя какой–то подвох, но после моих уверений, что всё в порядке, успокоилась.       Теперь, общаясь с Джином без вечного ожидания подвоха с его стороны, я с удивлением узнавала, что у нас много общего. Поход в кино выявил наши пристрастия к боевикам и фантастике, прогулка в парк — общую любовь к природе, а двойное свидание — что он довольно остроумный тип.       И самое странное — мне всё это начало нравиться. ОН мне начал нравиться. Со временем привыкнув к его яркой внешности, я уже не замечала её, почти влюбившись в милую сторону Ким Сокджина. Однажды я увидела, как он проводил в полицейский участок заблудившуюся слегка неадекватную старушку, учтиво поддерживая её за локоть. В другой раз полез на дерево и снял оттуда котёнка, вернув его плачущей маленькой хозяйке. В тот раз он порвал о грубую кору новёхонькие брендовые джинсы, но даже не расстроился. А ещё он классно пел и играл на гитаре. Об этом я узнала, когда мы вчетвером выехали на природу с ночёвкой. Из нас получился неплохой дуэт. Хоби тут же загорелся идеей сходить вместе в караоке. Ему было интересно, сколько очков мы сможем набрать.       Ночью я проснулась от того, что Мин Су в палатке не было. Удрала на романтическую прогулку со своим парнем, зараза такая. Я выползла наружу, кутаясь в куртку и увидела, что около непотухшего костерка сидит Джин. Его лицо было задумчивым и каким-то несчастным.       — Ты чего не спишь? — хрипло спросила я, усаживаясь рядом.       — Не хочется. У всех романтика, а я всё еще на испытательном сроке. Грустненько, — жалобно пробормотал он.       — Ладно, с этого дня разрешаю обнимашки. Но не наглеть!       Парень тут же встрепенулся, пододвинулся поближе и приобняв меня, заставил положить голову себе на плечо. Я вздохнула и прикрыла глаза, ощущая, как он невесомо целует мои волосы. От его тела шло ровное приятное тепло, было так хорошо просто сидеть вдвоём и уютно молчать. Кажется, ты попалась, Пак На На…       Джин вовсю пользовался новым разрешением и теперь тискал меня, где только можно, то подкрадываясь на перемене и нежно приобнимая со спины, то небрежно кладя руку на мою талию, то легонько массируя плечи после долгого сидения в библиотеке. От этой милой заботы моя недоверчивость и колючесть постепенно таяла, пока я вдруг на поняла, что мне мало этих невинных прикосновений и хочется чего–то большего.       Кстати, познакомилась я тут с маминой «командировкой». Очень симпатичный и остроумный дядька оказался. Теперь она не шифруется, а прямо заявляет, что уезжает на выходные с кавалером.       Сегодня ходили в то самое караоке. Хосок был в восторге, когда мы заработали сто баллов на двух песнях подряд.       Джин сегодня был жутко брутален в грубо простроченных черных джинсах, темной футболке и черной короткой куртке с заклёпками, но вел себя по-прежнему. Мы уже дошли до моего подъезда, но расставаться не хотелось.       — Дорогой сэр, приглашаю вас на чашечку кофе, — выпятив губу, пафосно сказала я.       — С удовольствием, миледи, — парень отвесил мне шутовской поклон.       — Чёрт, надоело! Хочу опять плохого Джина! — вдруг выпалила я, сама не ожидая от себя такого.       — Желание леди — закон. Тебе повезло. Говорят, что я плох во всём, — ехидно ухмыльнулся он и тут же притиснул меня к стене дома. От жаркого поцелуя моментально сорвало крышу. Мы жадно целовались, пока ехали в лифте, чуть не упали в дверях, оставляя на полу поспешно сорванную одежду. Оглушенная струившимся в крови бешеным желанием, я не заметила, как оказалась на кровати, придавленная тяжелым телом и яростно отвечающая на все прикосновения.       — На На, ты уверена? Ещё чуть-чуть — и я не остановлюсь, — прохрипел он, с трудом отрываясь от меня. — Не останавливайся. Сделай уже что–нибудь, — проскулила я.       Джин судорожно выдохнул и сделал…       Наутро я проснулась, чувствуя себя очень странно. Тело побаливало, но настроение было прекрасным. Напялив короткий шёлковый халатик, я поспешила в ванную.       Джин обнаружился на кухне. Услышав мои шаги, он обернулся и с той самой нежной улыбкой спросил:       — Проснулась, моя грубияночка? Будешь панкейки? Я тут сухую смесь нашёл и вот…       — Нет, я определённо женюсь на тебе, — с набитым ртом профырчала я несколько минут спустя. Он замер, а потом подошел ко мне, сел рядом, стянул меня со стула на свои колени и заявил:       — Я совсем не против. Только кольцо должно быть с большим брюликом, я девушка недешёвая. Кстати, ты мне ещё за машину должна. Будешь натурой отрабатывать, — горячая широкая ладонь нагло поползла вверх по бедру, задирая и без того короткий халатик.       — Эй, я же ем!       — Ешь, ешь, не отвлекайся, — пухлые губы мягко прошлись по шее, вызывая уже знакомый жар. — Боже, ты такая отзывчивая… Так люблю тебя, что всё внутри сжимается. Ты точно меня не прогонишь?       — Не прогоню. Кажется, я тоже тебя люблю, — тихо пробормотала я, уткнувшись носом в теплую ямку между шеей и плечом.       Вот так я и заполучила самого популярного парня в университете. Кто же знал, что та пощёчина приведет к таким непредсказуемым результатам? Никогда не судите книжку по обложке, девочки. Кто знает, что там скрывается… Я вот нашла сказку о любви, чего и вам желаю.