ты по моим венам так откровенно.

холодными пальцами провожу по бархатной коже: мороз пронзает тело, внедряясь в вены, и кажется, начинают ломаться кости. их крутит, вертит и выворачивает наизнанку, они пронзают все внутренности. там уже нет ничего живого, только кровавое месиво, с каждым днём гниющее всё больше.       я сгниваю. и ты это знаешь. я смотрю на свои синяки. синие, фиолетовые, доходящие чуть не до черного, и ни один из не смеет сходить, а с каждым днём темнеет всё больше и больше. они жутко чешутся, мне хочется разодрать их, содрать себе кожу, лишь бы не чувствовать противного зуда, распространяющегося по телу в долю секунды, но я лишь смирно выпиваю таблетку и ложусь обратно в кровать, закрывая глаза в надежде уснуть и забыть о всём хотя бы на время.       я проснусь из-за звонка. настойчивого такого и жутко противного. мне захочется сбросить, выключить телефон к чертям или даже разбить его, чтобы больше ничего не слышать, чтобы больше ничего не смогло разбудить меня, но, как только вижу твоё имя и фотографию на фоне, вся боль резко усиливается. пальцы начинают дрожать, я их как будто не чувствую, будто я их отморозила на сорока градусном морозе, но всё-таки отвечаю на вызов, поднося телефон к уху.        — привет. первое слово, сказанное тобой, а мне уже кажется, что внутри всё сломалось опять. ты меня ломаешь, и из-за тебя я гнию.        — здравствуй. холодно отвечу я, не потому, что ненавижу тебя, а потому, что я сама вся ледяная. хуже льдины в открытом море.        — я соскучился. и опять ты врёшь. и опять кожа начинает жутко чесаться. и опять я разбиваюсь о собственную любовь к тебе.        — я тоже. хрипло и сипло говорю, будто голос прокуренный, будто в мусорке лежит не куча упаковок из-под таблеток, а пачки сигарет.        — мы можем встретиться? я хочу ответить чертово «да». хочу выкрикнуть его так громко, как только могу, но получается совершенно тихое и практически неслышимое «я умираю». телефон вываливается из рук, которые я секундой позже начинаю неистово чесать, раздирая кожу. я царапаю запястья до тех пор, покаместь моя голова не соприкасается с холодным полом, и я не теряю сознание.        мои руки превратились в кровавое месиво. там проросли цветы, которые уже не первый месяц прорывались наружу. теперь лепестки испачканы кровью, перемешаны с кожей и запутаны в сетях моих вен.

«прости, но мы не встретимся. уже никогда.»