ERROR

«Гермионе Грейнджер нравится зеленый цвет, что полностью противоречит излюбленному гриффиндорцами красному…»

            За окном, несмотря на столь ранний час, уже вставало солнце. Его лучики словно проходили сквозь тонкие стекла окон с деревянной каймой. Макушки сосен будто покрывались самым настоящим золотом, заставляя далекий горизонт преображаться с каждой секундой. Все-таки, это должно перестать удивлять молодую особу, ведь такая погода в начале сентября, да тем более в этих краях, довольно типична. Но это не прекращает делать явления природы поистине прекрасными. Карие глаза без устали рассматривали происходящее за окнами женской спальни, стараясь не отвлекаться на своих соседок, копающихся в куче вещей. Сейчас Грейнджер мало волновало то, что можно добавить к своей школьной форме для красоты. Не хочется отвлекаться на бессмысленный треп, когда за окном такие виды! В голове сразу рисовались картины своего родного Лондона. Герми даже не видела подобного в тех местах. Там вообще мало когда присутствовали красивые рассветы, багровые закаты и вообще яркие краски. Этот город отпечатался в памяти девушки только большим серым пятном, без каких-либо намеков на яркость. В столице Великобритании практически каждое утро начиналось вместе с проливным дождем, запахом сырости и бесчисленным количеством луж и грязи. Пожалуй, только Хогвартс и прекрасные округи не давали окончательно съехать с катушек.       Лаванда Браун забрала что-то со своего столика, проходя позади Гермионы. Девушка кинула на студентку взгляд, напоминающий такой, каким обычно на психов смотрят. Признаться честно, многие девушки Гриффиндора давно бы стали считать Грейнджер особенно странной девчушкой в Хогвартсе. Лишь существование Полумны Лавгуд не давало этого сделать, показывая сокурсницам Гермионы, что с ней ещё не так плохо. Однако стоит отметить, что наша героиня и сама не блистала желанием общаться с таким окружением. Чего тут греха таить? Все девушки в комнате, которые прямо сейчас разбегались по разные стороны, обмениваясь друг с другом своими аксессуарами, ничуть не знали себе цену. Даже та Лаванда унижалась перед Уизли, чуть ли не стелясь ему под ноги. Но вот сумасшедшей для них по-прежнему остается Герм. Когда веки опустились и карие глаза перестали рассматривать пейзаж сегодняшнего утра, в голове у пятикурсницы четко сложилась мысль о том, что пора бы отправиться в душ. Это всяко лучше, чем сидеть и слушать, как девочки перешептываются насчёт магглорожденной. К слову, хорошо, что только у Слизерина хватает мозгов как-то задевать ее происхождение. Если бы такое было на собственном факультете, Гермиона бы сошла с ума.       Всем ученикам в начале нового учебного года обычно всегда выдаются полотенца с эмблемой факультетов. Никто не принуждал учеников пользоваться ими, если говорить откровенно честно. Просто все ученики считали своей обязанностью хотя бы раз использовать это полотенце, словно без этого их обучение в школе не имеет смысла. Гермиона считала это бредом, практически каждый год таская с собой свои полотенца. К пятому курсу ей приглянулось одно, зеленого цвета и необычайной мягкости. Казалось, что это чистый пух! Пусть на неё в очередной раз косо посмотрят, но русоволосая не станет вытираться тканью, похожей на наждачную бумагу. Достав из своего шкафа зеленое полотенце вместе с чёрной расчёской, девушка уже собиралась выйти из комнаты, как услышала в свой адрес комментарий, отпущенный Лавандой: — Гадская змеюка, — Грейнджер тяжко вздохнула, оказавшись у выхода из девчачьей спальни. Для лучшей волшебницы своего возраста все ещё оставалось непонятным, почему она не имеет права хранить в своём гардеробе что-то цвета других факультетов? Ей нужно гоняться за вещами с вызывающим цветом, чтоб просто считаться преданной своему факультету? Бредятина. Взглянув на Браун, которая буквально сияла от ранее сказанных слов, Гермиона легко усмехнулась. — Очень самокритично. — Некоторые девочки достаточно громко рассмеялись, что заставило русую только шире усмехаться, пока она открывала двери комнаты. Раньше Гермиона не позволила себе ничего такого, просто начав разжевывать Лаванде, почему полотенце имеет именно такой цвет. Но, видимо, стоит поблагодарить одного человека, пререкания с которым длятся с самого первого курса.             Драко Малфой был неким местным достоянием в Хогвартсе. Многие даже называли его Слизеринским Принцем, заявляя, что в парне есть те самые качества настоящего слизеринца. Ещё на первом курсе они с Грейнджер ругались, цепляясь в основном к умениям и познаниям обоих по разным предметам. На втором курсе этот своеобразный конфликт приобрёл более серьезные обороты. Драко начал оскорблять тринадцатилетнюю девочку за ее происхождение, за чистоту ее крови. Две ночи, как сейчас помнит Гермиона, она плакала в подушку, отказываясь принимать утешения от своих подруг. Пришлось более усердно заниматься, если это было вообще возможно. Но кареглазая девочка постаралась, практически весь год проведя за своими учебниками и не выходя из библиотеки. Малфой успевал оскорблять ее только в те моменты, когда самой девочки не было рядом. Он просто не успевал найти ее, чтоб поиздеваться над ней лично. Третий курс стал фееричным, официально положившим конец этим гадким словам. На третьем курсе Грейнджер изящно зарядила Малфою в нос, да так сильно, что парень посещал лазарет еще несколько дней. Наверное именно это стало ключевым моментом, который заставил самого Драко задуматься и принять решение больше не задевать гриффиндорку.       Впрочем, он забыл про своё решение с самого начала четвёртого курса. Ребята продолжали друг друга недолюбливать за все то, что успело произойти между ними. Наверняка именно эта нелюбовь каждый раз выводила Драко или Гермиону из себя, что выливалось в какие-то перепалки. Не было слышно оскорбительного «грязнокровка», что поистине удивляло окружающих. Слизеринец и Гриффиндорка старались кричать друг на друга, используя только маггловские ругательства. К слову, Герм до сих пор не понимает, как о подобных словах смог узнать чистокровный аристократ. Пятый курс тоже начался с безобидной перепалки на приветственном ужине. Грейнджер и Малфой долго спорили о том, кто кого первый убьёт в этом году. Хорошо, что через полчаса заявился Поттер и избавил Рона от этого надоедливого зрелища. Но все-таки именно Драко стоит отдать должное. Благодаря тому, что парень не отступил от любимого способа развлечься, Грейнджер научилась не держать язык в одном месте.       Перед девушкой оказалась большая, довольно плотная дверь. Как раз подходящая для женской душевой, где, возможно, кто-то кого-то убьет. Но самое главное — благодаря звукоизоляции об этом никто даже и не узнает! Пройдя внутрь душевой, Гермиона не услышала звук воды, бьющейся о кафель. Девушка уже хотела обрадоваться, но предпочла сначала осмотреться. Взглянув немного правее, русоволосая поняла, что находится не одна. У раковины стояло ещё несколько гриффиндорок, которые прервали чистку зубов и уставились на вошедшую. Одна из них, имя которой было скрыто для лучшей волшебницы своего возраста, достаточно долго рассматривала ее, то и дело задерживая свой взгляд на полотенце. Прекрасно. Еще одни. — Удивительно, — Усмехается та самая девушка. — Подружка Гарри Поттера таскается с вещичками, которые годятся для вражеского факультета. Может ты еще ядовитая? — Девочки рядом стервозно рассмеялись, а та, которая говорила свои реплики, уже начала собирать свои вещи. Гермиона закатила глаза, немного отвернувшись от студенток. В голове что-то щелкнуло и уже в следующую секунду она проговорила какое-то ужасное проклятие на змеином языке. Гарри Поттер буквально на прошлое рождество обучал Гермиону, когда друзья остались в школе на каникулы. Молодые гриффиндорки испуганно переглянулись, посчитав, что им лучше уйти. Прошло буквально три секунды и теперь душевая была абсолютно свободна от тех, кому не нравился цвет полотенца зубрилы. Улыбнувшись самой себе, кареглазая несколько секунд смотрела на свое отражение в зеркале, после чего просто включила воду и тихо прошептала: — Всего-то!

***

            После всех проведенных махинаций со своей внешностью Гермиона смело могла заявить, что готова появиться в Большом зале и принять утреннюю трапезу. Соседки покинули комнату, наверняка уже заседая за огромными дубовыми столами. Девушка только легко улыбалась, все еще оставаясь довольной своими утренними стычками с сокурсницами. В принципе, не только гордость за свои слова заставляла Грейнджер рассматривать себя в зеркале и сверкать карими глазами. Сегодня что-то в ее настроении изменилось, ей не хотелось расхаживать в стенах Хогвартса с распущенными волосами. Красивый пучок, который выглядел немного неопрятно, определенно был чем-то необычным для самой гриффиндорки. Но еще большей оригинальности ее внешнему виду придавали темно-зеленые цветочки в ушах, которые стопроцентно не останутся незамеченными. Стоит говорить о том, что зеленый был и является любимым цветом Гермионы? Думаю, что не обязательно. Конечно в голове кареглазой уже рисовались сцены очередных ссор со своими друзьями и знакомыми из-за того, что «она не носит ничего красного, значит предает свой факультет». Но обо всех подобных комментариях вообще не хочется думать, когда она смотрит на свое отражение и впервые находит себя красивой девушкой.       Грейнджер совсем не считала себя красавицей. Это вообще трудно было представить, когда всю ее жизнь рядом появлялись девушки гораздо красивее, гораздо кокетливее. У таких девушек, как правило, от природы никогда не было проблем с кучерявыми и непослушными волосами. Такие девушки никогда не парились насчет своих форм. А на лице у подобных особ всегда присутствовало несколько слоев дешевого макияжа. Все это было незнакомо нашей гриффиндорке. Гермиона никогда не пользовалась косметикой, так как считала это бессмысленным. Ты рисуешь себе совершенно другое лицо, а дальше, подобно кукле, отыгрываешь бессмысленные спектакли. Также она никогда не считала свое тело красивым. К счастью или сожалению все силы уходили на учебу, а перекусывать редко когда хотелось. Наверное именно это и стало причиной иногда пугающей худобы девушки. Как таковой груди было практически не видно, что иной раз заставляло Грейнджер серьезно загоняться по этому поводу. А ее волосы... Ох черт, об этом, кажется, можно расписать несколько томов. Непослушные кудри появлялись всякий раз, когда были совершенно не к месту. Их было особенно трудно расчесывать, когда они оказывались влажными. Когда же волосы высыхали, то эта прическа напоминала прическу того человека, которого довольно хорошо шарахнуло током.       Но Гермиона не была бы лучшей волшебницей своего возраста, если бы не прибегала к магии. Волосы становились довольно гладкими и практически всегда слушались. Пожалуй выпрямление волос — единственный способ как-то изменить себя, к которому прибегала гриффиндорка. В Большом зале, к слову, практически никто не обратил внимание на девушку. Каждый занимался своими делами, которые дальше, чем рассматривание пустой или же наполненной тарелки не заходили. Внимательно рассматривая стол своего факультета, Гермиона практически сразу встретилась с Гарри Поттером и весело ему помахала на его беззаботную, в некоторой степени детскую, улыбку. Немного ускорив шаг, пятнадцатилетняя уже подоспела к свободному месту рядом с Рональдом и прямо напротив Гарри. — Привет, мальчики, — Улыбаясь, тянет Герм, накладывая себе в тарелку какой-то причудливый салат и несколько кусочков хлеба. Гарри отложил газету в сторону, так как посчитал, что ему тоже не помешало бы подкрепиться. Ну а Уизли... Уизли уже во всю набивал себе рот всякими вкусностями, которые были выставлены на большом дубовом столе. — Привет, Гермиона, — Кивнув, произнес Поттер. Рон, из-за набитого рта, только кивнул своей подруге, продолжая пережевывать пищу. Кареглазая хотела продолжить этот утренний диалог, даже придумывая в своей голове фразы для этого действия. Правда все мысли словно сгорели в ужасающем пламени, стоило Гермионе столкнуться взглядом с Драко. Стол Слизерина был рядом, как раз лицом к нему сидела наша героиня. Она не отводила своего взгляда от серой пары глаз, дожидаясь хоть какой-то дальнейшей развилки сюжета. Ну, не знаю... Может быть Малфой должен был что-то яростно прошептать, а может вообще приветливо ей улыбнуться. Должно же быть хоть что-то. Только по исходу двух минут она поняла, что этого «чего-то» можно даже не дожидаться. Она прикрыла глаза, нелепо улыбнувшись и покачав головой, как бы показывая Драко, что эти дурацкие гляделки поистине дурацкие. — Гермиона, что это? — Услышать голос Рона было немного непривычно. Все-таки, уже довольно долгое время он только чавкал и не более. Девушка хмурится, поворачиваясь в сторону рыжего друга. Тот, в свою очередь, указывает пальцем на уши гриффиндорки. Отлично, еще и от друзей придется слушать этот бред. Грейнджер хотела закатить глаза и оставить этот вопрос без ответа, но что-то помешало это сделать. — Рон, отвали. — Единственное, что проговорила Гермиона. — Я даже слышать про это ничего не хочу. — Вот оно как! — Воскликнул Уизли, чем привлек внимание некоторых гриффиндорцев и студентов с других факультетов. Поттер укоризненно взглянул на своего лучшего друга, как бы намекая, что ему стоило бы заткнуться, а то все смотрят. Но Рональд предпочел продолжить, просто понизив свою интонацию. — То есть тебе нормально, что ты носишь всякие побрякушки цвета этих... змей? — На этом моменте даже Гарри закатил глаза, тяжко выдохнув. Поттеру хорошо известно, что зеленый — любимый цвет его подруги. Но, кажется, это слишком плохо известно его лучшему другу.             Грейнджер буквально швырнула вилку на стол, что отдалось звонким ударом о тарелку. Таким образом внимание всех студентов привлекала теперь она. Ей удалось привлечь даже Драко, который предпочел не обращать внимание на какие-то крики со стороны представителя рода Уизли. Но теперь серые глаза внимательно смотрели на подскочившую, вдобавок разгневанную, гриффиндорку. — Скажи спасибо, что это не чертовы змеи. — Пробормотала Грейнджер, после чего феерично взмахнула прядками волос и направилась, судя по всему, в свою комнату. Малфой только коротко усмехнулся, наконец окончательно поняв, что послужило причиной такого резкого всплеска эмоций со стороны гряз... Грейнджер. Что ж, с этого стоит посмеяться как-нибудь в другой раз. Сейчас хотелось бы хорошенько подкрепиться.

***

            Находиться в замке, где тебя весь день преследуют неприятные сплетни и ненавистные взгляды, Гермионе становилось все тяжелее и тяжелее. Хотелось прямо сейчас собрать все свои вещи в одну кучу и отправиться жить в какую-нибудь хижину, чем-то похожую на домик Хагрида. По-моему, девушка бы прекрасно ужилась вблизи Хогвартса, нежели в нем самом. Буквально несколько часов назад в библиотеку забегали какие-то гриффиндорки, это было понятно по их ярко-оранжевым ленточкам, вплетенным в волосы. Они не заметили Грейнджер, став за стеллажи с книгами позади девчонки. И, как полагается самым типичным развилкам сюжета, девушки стали обсуждать нашу главную героиню и ее поведение в течение всего дня. Карие глаза расширялись с каждой секундой, а возмущение с неимоверной силой начало подогреваться внутри маленького тельца. Те девушки стервозно посмеялись, откровенно проехавшись по происхождению Грейнджер, прежде чем вообще покинуть библиотеку. Гермиона поняла, что отправиться в спальню девочек — самоубийство. Она просто услышит очередные оскорбления или же пустой треп о ее любимых цветах. Но куда идти тогда?       Ответ пришел в голову сам собой. Герми, практически не задумываясь, подскочила из-за деревянного стола, поставив прочитанную книгу на нужное место. Поправив рукава мантии и на ходу распуская свой изящный пучок, девушка старалась шагать, как можно тише. Не хватало наткнуться на старост своего факультета или того хуже — старост Слизерина. Кажется, именно эти двое сегодня должны заниматься патрулированием школы. Идя какими-то потайными путями, карие глаза старались смотреть исключительно вперед, изредка поворачиваясь на какие-то подозрительные звуки. Когда девушка заметила, что входные двери в Школу Чародейства и Волшебства были приоткрыты, то в какой-то мере даже обрадовалась. Противный вечерний холодок осени пробрал аж с головы до пят, ведь только Гермиона могла додуматься выйти на морозную улицу в одной школьной мантии. Едва дернувшись от холода, карие глаза снова устремились вперед, а ноги продолжали нести ее легкой походкой к Черному озеру. Может быть МакГонагалл наскучит и она выглянет из окна своей спальни, заметив пятикурсницу на улице, а не в кроватке. Но сейчас волноваться о последствиях хотелось меньше всего. Прежде, позвольте узнать, почему обладатель белой шевелюры шляется по улице в такое время?       Гермиона не ошиблась, когда строила в своей голове теории о прогулке Драко. Малфой устал находиться в гостиной, где слизеринки не прекращают трепа о мальчиках с Гриффиндора и Когтеврана. Наверное если бы парень задержался в этом змеином клубе еще на полчаса, то его голова точно бы пошла кругом. Хотя, знаете, парень чуть не присел на большущий камень рядом, когда из темноты вылез образ вечно раздражающей Грейнджер. Она была скупа на слова и практически никак не заявляла о своем присутствии, изредка лишь глубоко вздыхая. Сероглазый уже задумался, не сходит ли он с ума. В качестве проверки ему показалось довольно правильным выходом начать разговор с этим... нечто. — Почему ты не в замке? — Его тон ничего не выражал. Не было того привычного беспокойства, которое она часто слышала из уст Гарри. В принципе, это даже хорошо, Гермиона и не ожидала от Малфоя какого-то волнения за ее персону. Откровенничать с ним, к слову, не очень-то и хотелось. Поэтому, взяв несколько камешков с земли себе в ладонь, кареглазая кинула один в воду, поступив примеру своего полуночного собеседника, сделавшего это раньше. — Я могу спросить тебя о том же, — Проговорила девушка, наблюдая, как на воде появляется множество кругов, напоминая годичные кольца на спиленном стволе дерева. Только благодаря неполной луне, которая отражалась в водах этого озера, были видны последствия их детской забавы. — Кстати, ты совсем не умеешь сваливать без шума, — Однозначно ответила Гермиона, поняв, что Малфой не планирует отвечать на ее прошлую реплику. Светловолосый парень внимательно посмотрел на гриффиндорку, немного нахмурившись. Драко откровенно не понимал, о чем идет речь. — Когда ты уходил, то оставил двери замка приоткрытыми. Я благодаря этому и вышла. — Испугалась идти в свою женскую спальню? — Малфой усмехнулся, кинув еще несколько камешков в воды озера. Он покосился на собеседницу, которая внимательно рассматривала землю у себя под ногами. Судя по всему, парень попал в яблочко. — Расслабься, скоро они смирятся. Ну или же ты скоро просто исключишь из своей жизни зеленый цвет. Все просто. — С чего ты... — Гермиона была поражена. Малфой что, твою мать, в экстрасенсы заделался? Или уже следит за ней? Девушка даже предполагать не могла, что ответ буквально лежит на поверхности. — Я, как и, кажется, вся школа, слышал твой разговор с Уизелом сегодняшним утром. Кричать на тебя из-за зеленых сережек? Мило, — Он даже ехидно посмеялся. Грейнджер хотелось сказать Драко, чтобы он не лез в эти разборки и вообще заткнулся, но белобрысый опередил ее намерения. — Ну а сейчас извини, Грейнджер. Я, пожалуй, пойду спать. — Он высыпал оставшиеся камни сквозь пальцы, уже отворачиваясь от девушки и собираясь идти по направлению к замку. Но желание как-то... ободрить Гермиону. Оно, понимаете ли, почему-то слишком резко проснулось. Серые глаза вновь столкнулись с карими, выражая только какое-то нелепое сочувствие. — Только знаешь, — Он делает паузу, приподнимая указательный палец правой руки. Обычно так делают профессора, чтоб акцентировать внимание учеников. — Я бы посоветовал тебе не обращать внимания. Если тебе нравится, то вперед, хоть износись в этом зеленом. Не нужно подстраиваться под мнение общественности.

«Малфой, которому всегда было плевать на мою судьбу, только что посоветовал мне не исключать из своей жизни змеиный цвет? Кажется, парень сходит с ума...»