Шанс на счастье

Кто бы мог подумать, что я так заворожено буду слушать этот голос…

      POV Адриан       Сидя за столиком в дорогом ресторане, больше напоминающий кабаре, только без танцующих полуголых девиц, я смотрел на большую сцену и ждал выхода Маринетт. Более тщательно изучив ее биографию, я выяснил, что эта девушка выступала не только в местном театре. Ирония, но ей, как и мне, поступали заказы. Только другого характера. Творческие заказы: выступить тогда-то и в таком-то месте. Конечно, не за бесплатно. Вот только цена была достаточно низкой. И все же, она бралась за любой заказ. Именно поэтому я сейчас был здесь. И именно сегодня я планировал завершить это дело. Да, оно мне не нравилось, но заказ был заказ, за который мне уже, на удивление, прилично заплатили. Теперь я был обязан его выполнить. Как бы я этого не хотел. Поэтому я никогда не вдавался в подробности, чтобы меня ничего не смущало и не останавливало.       Я не стал ничего заказывать из еды и, тем более, из крепких спиртных напитков. Пригубить бокальчик хорошего виски я мог позволить себе лишь только после завершенных дел, сидя в своей квартире. Но не сейчас. Сейчас я был сосредоточен на том, чтобы поскорее совершить это деяние. Сделав пару глотков минеральной воды, которая оказалась дико дорогой, я услышал долгожданные слова мужчины-ведущего со сцены:       — А теперь, изюминка нашего вечера! Встречайте! Маринетт Дюпэн-Чэн! — усатый мужчина в костюме вскинул расставленные руки вверх, представляя девушку, и поспешно скрылся за кулисами, чтобы ни в коем случае не отнимать кусочек славы у певицы. Сегодня эта сцена принадлежала ей.       В зале погас свет, а на сцену нежно-голубым сиянием стали подсвечивать софиты и центральный прожектор. Я не заметил, как замер в ожидании. Немного непривычное для меня чувство. Почему я так ждал ее выхода? Не понимаю… Любопытство?       И тут послышался легкий стук каблучков. Темноволосая девушка в темно-синем платье, которое так подчеркивало цвет ее глаз, медленно вышла на сцену и встала за микрофонную стойку, нежно обхватив сам микрофон двумя руками. Небесный свет прожектора обволакивал Маринетт, создавая на ней мягкие и красивые тени. Завороженно и, откровенно говоря, уставившись на нее, я ждал, когда она запоет. И… Это случилось! Маринетт прикрыла глаза, заиграла мелодичные звуки рояля, и девушка начала петь. Так нежно, будто голос был ангельским. Я слушал, кажется, даже не моргая. А музыка становилась все «смелее» и динамичнее, добавлялись ударные инструменты, в голосе брюнетки появлялись нотки силы, уверенности. Но он все так же оставался прекрасен и нежен. Я слушал с огромным наслаждением. Я, будто губка, впитывал каждую спетую строчку. И, признаться честно, я бы не хотел забывать это. Ведь мне все же придется выполнить этот злополучный заказ, который я уже успел возненавидеть. Ох и тяжело мне придется исполнять это дело. Такого на моей практике еще не было.       Поспешно допив минералку, я поправил бабочку на шее, которая стала меня как-то душить. Я не очень любил носить смокинг, только в особых случаях. Например, как этот. Все же заведение было элитным и дорогим, дресс-код здесь был достаточно строгим и впускали сюда не каждого второго прохожего. И все же, я пришел сюда не вечером наслаждаться.       Встав из-за круглого столика с белоснежной скатертью, я направился в сторону кулис. Песня продолжала звучать, а посетители и работники с не меньшим интересом и восхищением слушали. Так что пробраться незаметно за кулисы мне не составило труда. Плюс опыт скрытности сыграл свою роль. Выглянув из-за угла, я убедился, что сценические работники тоже наблюдали за выступлением девушки и ничего вокруг себя не замечали. Прекрасно… Протиснувшись в коридор, я шел вдоль стеночки на второй этаж. В комнату, где было собрано большинство световой техники и из которой на данный момент светил главный прожектор. По пути я достал из внутреннего кармана свою черную маску и надел ее на лицо. На входе ее не отобрали, приняв ее за маскарадную. От части так оно и было. Маска была чем-то похожа на маскарадную, только без украшений.       Поднявшись наверх, я увидел нужную мне дверь. Все также, прислоняясь к стене спиной, я подошел к ней и осторожно заглянул внутрь. Как ожидалось, в ней был один световой работник. Выпрямившись и глубоко вздохнув, я приподнял одну ногу, согнутую в колене и задрал штанину брюк. Вокруг голени была обмотана веревка, к которой был привязан пистолет. Конечно же, я не мог просто так пронести оружие в кобуре на ремне. Охрана на входе тщательно проверяла каждого посетителя. Но никто не щупал ноги. Да и под достаточно широкими штанами спрятать огнестрельный предмет было довольно просто.       Взяв пистолет покрепче в руке, я незаметно протиснулся в комнату, пока работник был к двери спиной. Резким ударом по затылку я вырубил его. Человек потерял сознание, но, падая, он задел рукой прожектор и немного сдвинул луч в сторону. Быстро вернув все на место, я убедился, что яркий поток света попадает ровно на девушку. И так, у меня было буквально минут пять, чтобы совершить преступление и сбежать с места. Перезарядив пистолет, я вытянул руку вперед в сторону сцены. Дуло было направлено прямо на Маринетт. Я никогда не промахивался. Делал всего лишь один выстрел на поражение. Целился либо в лоб, либо в сердце. И всегда попадал точно в цель. «Большие дядьки» называют меня уникальном в своем роде. Но я не понимал, в чем же заключается моя эта уникальность? В том, что я был очень метким и ловким? Ну возможно…       Я выбрал отличное место для выстрела. Световая комната. Если кто-то и посмотрит в мою сторону, все, что они увидят, это будет яркий свет прожекторов, который ослепит их. Меня же никто не заметит, в то время, я же мог видеть прекрасно весь зал и сцену.       Песня закончилась, музыка затихла, а в зале громко зааплодировали зрители с криками «Браво!». Ну вот и все, сейчас я наконец-то сделаю это и успокоюсь. Дуло пистолета я направил на грудь девушки. Все же если она умрет, то пусть сделает это красиво. Сняв оружие с предохранителя, я начал медленно надавливать пальцем на курок. Но то, что стало происходить дальше, я никак не мог ожидать…       — Эй, красотка, споешь лично для меня сегодня ночью? — послышался чей-то голос из зала.       Маринетт перевела на него взгляд, и я смог вычислить из толпы, кто это сказал. Мужчина, сидящий за вторым столиком от сцены. Богат, однозначно. Дорогой костюм, золотые запонки и перстни с драгоценными камнями на пальцах. На голове была уже благородная седина. Лет 45, не меньше. В руке он держал бокал с выдержанным вином и, должно быть, уже не первый, ибо в его голосе слышались нотки опьянения. И этот мужчина под своей фразой явно имел ввиду что-то интимное, а не просто выступление. Ну конечно, он просто хотел развлечься с молоденькой красивой девушкой, да еще и с такой талантливой.       На секунду я заметил, как рука невольно перевела дуло пистолета на этого мужика. Но, встряхнув блондинистой головой, я опомнился и вернулся к своей основной цели. Однако, сделать я ничего не успел. Резкий, тонкий ультразвук пронзил слух, заставил меня выронить пистолет на пол и как можно быстрее закрыть уши руками и зажмуриться. Но этот звук был не в зале, а… В моей голове? Он не стихал. Скривившись, я приоткрыл один глаз и заметил, что в зале каждый слышал этот звук. Все стонали и закрывали уши руками. Все, кроме Маринетт. Что происходит?!       Взгляд девушки был четко направлен на того пошлого мужчину, а глаза стали светло-голубого оттенка, почти белыми. Кажется, этот ультразвук он слышал громче всех. Он, вскочив из-за стола, держался за уши, а из-под рук было видно, как потекли струйки крови, спускаясь по шее и обагровывая белый воротник рубашки. Мужчина кричал и изгибался в спине как сумасшедший. Казалось, что этот звук разрушал не только барабанные перепонки, но и его мозг. Через пару секунд он резко замолчал и упал. Умер?..       Ультразвук постепенно затих, и я смог уже нормально открыть глаза, убрать руки от ушей и посмотреть в зал. Сказать, что я был в шоке, это ничего не сказать. Маринетт стояла будто в неком трансе и продолжала смотреть уже на труп мужчины. Я заметил, как цвет зрачков стал плавно возвращать свой васильковый цвет. Еще одна моя уникальность — замечать мелочи даже издалека. И девушка, выйдя из своеобразного транса, пришла в себя.       — О Боже… — послышался ее шепот, когда она поняла, что сделала. Закрыв рот рукой, она медленно попятилась от края сцены, а на глазах уже выступали слезы. Она была напугана не меньше остальных.       Я продолжал наблюдать за происходящим. Официанты и другие посетители столпились вокруг тела мужчины, попутно вызывая полицию. Догадывались ли они, что это сделала Маринетт?       Ответ не заставил себя долго ждать. К девушке на сцене выбежали несколько человек и, схватив ее за руки, поволокли за кулисы.       — Я же говорил, что нельзя было нанимать ее! — прокричал один из работников, волокя девушку.       — Я не хотела, правда! — в отчаяние ответила Мари, сопротивляясь и вырываясь. Но ее никто не слушал.       По словам работника я понял, почему они так бдительно наблюдали за ее выступлением. Они знали о ее способности и боялись, что случится что-то страшное и непоправимое. И оно случилось.       Быстро подняв с пола пистолет, я удалился из световой комнаты и направился быстрым шагом в сторону, куда увели Маринетт. Крик становился все громче. Я понял, что иду в нужном направлении. По мере приближения, крики становились более разборчивее. Крик Маринетт смешался с разгневанными орами других людей. И были слышны… Удары? Они что, избивали ее? Сжав покрепче оружие в руке, я сменил шаг на бег и просто ворвался в гримерную комнату. Да, я не ошибся. Маринетт зажали в углу и просто избивали ногами, продолжая кричать:       — Ведьма! Как ты могла? — верещала женщина с высоко заколотыми рыжими волосами, параллельно замахиваясь на бедную девушку.       — Из-за тебя мы лишись очередного «денежного мешка»! — кричал мужчина, который явно больше всего беспокоился за состояние и репутацию своего ресторана. Владелец, однозначно.       Работники и артисты просто столпились у девушки, их фразы сливались воедино. Стало понятно, они сами были очень напуганы, ведь любой из них мог бы оказаться на месте того мужика. Но то, как сейчас они себя вели, было просто аморально. Маринетт сидела в углу, прижимаясь к стене и закрывая голову руками. Было понятно, что еще немного и она просто потеряет сознание.       Заметив, как один схватил стул и замахнулся на брюнетку, я быстро крикнул:       — А ну стоять! — сделав предупредительный выстрел вверх в воздух, я привлек к себе внимание всех обезумевших, — Если еще кто-нибудь из вас ударит ее, я буду стрелять в упор, на поражение!       Голос мой был как-никогда серьезен. Работники поняли — я не шутил. Переведя взгляд с них на Маринетт, я увидел, что она так же смотрит на меня покрасневшими от слез глазами. Губа у девушки была разбита, на теле появились первые гематомы и было порвано такое красивое платье. На секунду задержав свой взгляд на оголенной пояснице девушки, я замер, а глаза широко распахнулись. Виднелось клеймо…