Шанс на счастье

      POV Адриан       Маринетт нужно время? Хорошо, я его ей дам. Она хочет подумать? Ладно, я рад и тому, что она не стала от меня сразу отказываться. Я буду надеется на лучшее. Я буду ждать. Сколько потребуется, я буду ждать…       Вернувшись домой, я принял горячую ванну. Она помогла мне согреться и немного расслабиться. От драки остались только еле заметные синяки. Все ссадины и царапины затянулись, не оставив и следа. Даже фингал, который должен был образоваться под глазом, был еле виден. Странно, открытые раны затягиваются за считанные минуты, а вот синяки все равно оставались. Интересно, а что с переломами? Как быстро бы срослись кости под действием моей силы? И срослись бы вообще? Надеюсь, я это еще не скоро смогу проверить и узнать…       Забравшись на кровать под одеяло, я постарался как можно быстрее уснуть. Конечно же, у меня это не вышло. В голову продолжали лезть мысли о произошедших сегодня событиях. С одной стороны у меня появилась возможность помириться с девушкой, которую очень полюбил. А с другой — я потерял лучшего друга. Меня это огорчало. Хоть мы и дрались не в первый раз, сегодня было все гораздо серьезнее. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить его. Поживем — увидим.       Еще немного повертевшись головой на подушке, я и не заметил, как погрузился в царство Морфея…

…

      — Эй, Адриан! Отдай! Это мое!       Я бегал по кругу от маленькой девочки, лет шести, и смеялся, держа высоко над головой мягкую игрушку — маленького серого котенка с красным бантиком на шее.       — Не отдам, он теперь мой! — засмеялся я, когда девчушка обняла меня за пояс, тем самым остановив, и попыталась одной рукой дотянуться до игрушки.       — Не честно! Ты же выше меня! И старше!       — Да, мне скоро будет уже восемь! — показав язык, я вырвался и побежал дальше.       Но долго мне бежать не пришлось. Остановившись перед стеклянной стеной, я замер. В еле заметном отражении на меня смотрел маленький светловолосый мальчик в белых штанишках и белой рубашке, больше похожей на больничную пижаму. Это был я. Я маленький… Ребенок… За стеклом ходили люди в белых халатах, некоторые даже были в специальных масках, будто бы защищались от каких-то ядовитых газов. Ученые, лаборанты, врачи? В дали на стене я заметил эмблему. Точно такую же, как и мое клеймо. «NeoLine»…       Обернувшись, я увидел, что девочка уже сидела на полу и играла с другой игрушкой, не замечая ничего вокруг. Мой детский, растерянный взгляд пробежался по комнате, в которой мы находились: белая, стерильная, без окон, которые бы выходили на улицу, с огромной большой стеклянной стеной, в которой еле заметна была дверь — тоже прозрачная. Из мебели были только две маленькие кроватки, тумбочки, пару детских стульчика и небольшой сундук с игрушками. А в двух противоположных углах висели камеры. За нами наблюдали. Круглосуточно за мной и этой девочкой велось наблюдение.       Медленно вернувшись и сев на белоснежный ковер напротив малышки, я попытался заглянуть ей в лицо. Она увлеченно продолжала собирать из конструктора домик и не смотрела на меня. Темные волосы, завязанные в два аккуратных хвостика, белое платьице, тоже из больничной серии, тонкие худые ручки. Маринетт…       — Маринетт, пошли, пора проходить процедуры, — грубый мужской голос вывел меня из размышлений.       Подняв голову, я увидел, как в проходе открытой двери стоял мужчина в белом костюме и красном галстуке. Отец… Сложа руки за спиной, он строго смотрел сквозь очки на Маринетт и ждал ее. Девочка послушно встала и пошла к нему. Куда это он ее забирает? Что он вообще здесь делает?!       Постойте-ка, процедуры?       Тяжело задышав, я начал понимать, что здесь вообще происходит, что это за место, что это за люди… Мы были в том самом месте, где над нами проводились опыты. Огромная лаборатория корпорации NeoLine. Мы жили здесь. Днем и ночью нас изучали, за нами следили.       — Адриан, готовься, ты следующий, — проговорил холодно отец и скрылся вместе с Маринетт за дверью.       Я не успел выскочить, как прозрачная преграда закрылась передо мной. Прилипнув к ней, я стал стучать маленькими кулачками по стеклу и кричать:       — Нет! Выпустите нас отсюда! Отец! Маринетт! Нет! Откройте!

…

      — Нет-нет, прошу! Отпустите меня! — меня тащили по ослепительно белому коридору куда-то двое человек в белых халатах.       Впереди шел отец, все также держа руки за спиной, и даже не оборачивался на меня. Его походка, его манеры, его взгляд. Все было в нем чужое, холодное, не родное… Еще несколько минут назад по этой дороге шла Маринетт, ничего не подозревая. Процедуры… Это были совсем не процедуры. Это были зверские опыты над людьми… Над детьми… Теперь-то я это прекрасно понимал.       — Отец! Скажи им, чтобы меня отпустили! — я продолжал кричать и вырываться. Но силы маленького мальчика и двух здоровых санитара были не равны.       Внезапно отец остановился и поднял одну руку, жестом давая понять работникам корпорации, чтоб остановились. Я тоже перестал вырываться. Мы пришли. Перед нами открылось большое окно, длиною во всю стену. Заглянув внутрь, я увидел два операционных стола. На одном лежала Маринетт и кричала. Даже через толстое стекло окна я слышал ее надрывный крик, полный боли и мучений. Они проводили опыты, не погружая человека в наркоз. К ней были подключены различные аппараты, вокруг стола стояло трое ученых: один что-то вкалывал, отчего Маринетт начинала дергаться еще сильнее, другой — фиксировал показания приборов, а третий — записывал все на бумаге, которую позже отправят в специальный отдел для анализа и разработки новых технологий.       Я смотрел на это со стороны и не мог пошевелить даже пальцами: мной полностью овладел ступор. В глазах застыл страх и ужас. Я не мог поверить, что такое может быть вообще, наяву, в реальной жизни. Не хотел думать, что люди настолько жестоки, что ради науки, ради продвижения чего-то вперед, могут пойти на такое кощунство. Это же ужасно, чудовищно!       — Адриан, пошли, мальчик мой… — Отец положил руку мне на спину и завел в лабораторию.       Я шел словно робот. Вернее, ноги меня сами вели, тащили рядом с отцом. Я больше не сопротивлялся, не пытался убежать, не кричал. Когда мы переступили порог, Маринетт уже замолчала. Она лежала и прерывисто дышала, расслабившись всем телом. Боль ее отступила: позволила девочке отдохнуть и набраться сил перед очередным экспериментом. А ученые подошли ко второму операционному столу, к которому подвели и меня. Настала моя очередь испытать все то, что сейчас перенесла Маринетт. Уложив меня на холодный железный стол, люди в белых халатах стали подключать ко мне те же самые аппараты и приборы. А я все смотрел на Маринетт, повернув набок голову. Сквозь мелькающих перед глазами ученых я видел, как она пыталась пошевелить рукой, как ее живот медленно поднимался и опускался, говоря о том, что дыхание девочки было очень тяжелым. Приложив огромные усилия, Маринетт повернула голову в мою сторону и слабо улыбнулась, прошептав:       — Все будет хорошо, Адриан…       Я смотрел на нее широко распахнутыми глазами и мало что понимал. Но увидев на ее губах улыбку, измученную, но теплую, я на секунду успокоился, позабыл, что меня ждет впереди. Я не успел ничего ей ответить, как в вену запустили иглу и пустили какое-то вещество, от которого, казалось, все сосуды разом взорвались, причиняя адскую боль. Мой крик разнесся на всю операционную…

…

      — Ааа!!!       Вскочив с криком на кровати в холодном поту, резко приняв сидячее положение, я тяжело дышал и пытался придти в себя после сна. Этот кошмар… Он больше походил на воспоминания, которые мне стерли. Было ли это так на самом, или же это просто было представление о моем прошлом? Означало ли это то, что мы с Маринетт были знакомы с самого детства? Если это так, то почему она не узнала меня? Не призналась в этом?       Стараясь привести дыхание в норму, я упал на спину и уставился в потолок. Вряд ли сегодня я смогу снова уснуть…

***

      Весь день я размышлял о приснившемся. Мне не хотелось верить в то, что это было в прошлом, что это были воспоминания. Почему там был отец? Я его столько лет не видел… Я даже не знаю, куда он пропал. Будучи подростком, я уже был предоставлен самому себе. Меня приютили эти «большие дядьки», сделав из меня идеального киллера.       Подперев голову рукой, я сделал пару глотков кофе и скривился. Уже остыл. Сколько я просидел за столом, погрузившись в собственные мысли? Час? Два? Наверное, просидел бы и больше, если бы не стук в дверь. Поспешно встав из-за стола, я вышел из кухни и направился к входной двери. Но как только я ее открыл, все мысли и думки словно рукой сняло.       — Что ты здесь делаешь, Куффен?! Мало получил по морде? — Затащив его в квартиру за грудки, я прижал его к стене и замахнулся кулаком. Почему я на него сразу же накинулся? Хотел таким образом снять накопившиеся напряжение после сна?       — Стой, Адриан! Маринетт! — он быстро поднял руки, говоря о том, что он пришел не за продолжением драки.       — Что Маринетт? — при упоминании имени девушки я еще сильнее надавил его спиной на стену, сжав кулак настолько сильно, что аж послышался легкий хруст костей.       — Ее похитили!       — Ч-что? — его слова будто вывели меня из состояния агрессии. Медленно отпустив ворот его куртки, я опустил кулак и сделал шаг назад, давая Луке отойти от стены, — Ч-что ты сказал?       — Я сегодня хотел пойти к ней, думал извиниться за вчерашнее. Но когда я подъехал к ее дому, я увидел, как ее тащат какие-то люди в фургон! Она сопротивлялась и пыталась вырваться. Но ее все равно увезли!       — П-почему ты не помешал этому? — я смотрел на друга и не понимал. Действительно, почему он позволил забрать Маринетт?       — И что было бы? Они бы меня пристрелили, а ее бы все равно увезли! Адриан, я не такой дурак, я проследил за этим фургоном. Я знаю, где ее держат… Нужно сообщить в полицию!       — Нет, никакой полиции, — тихо ответив, я развернулся и пошел в комнату. Случилось то, чего я так боялся…       Лука последовал за мной:       — Что ты собираешься делать?       Я ничего не отвечал. Подойдя к шкафу, который так давно уже не открывал, я отворил дверцы. Куффен от увиденного потерял дар речи. Уставившись на коллекцию огнестрельного оружия, брюнет кое-как промямлил:       — Я, конечно, знал, что у тебя полно разных пушек, но чтоб настолько…       На обращая внимания на его слова и охи-ахи, я молча переодел футболку на черную рубашку и закатил рукава до локтей. Надев сверху плечевую кобуру, выбрал два самых мощных пистолета, один из них который был револьвер. Проверив на наличие патронов в магазине и барабане, отправил оружия в кобуру, понадежнее их закрепив. К поясу я прицепил чехол с ножом, а с другой стороны — небольшую специальную сумочку с запасом боеприпасов. Достав специальный чемодан, я положил в него дробовик и снайперскую винтовку.       — Эм, Адриан, мы что, на войну собираемся? — спросил Лука, наблюдая за моей подготовкой.       — Возможно…