Попробуй меня

POV Рикка. - Гарри. – прошептала я в снежнюю тишину. - Ты не понял. Ты, черт тебя возьми, ничего не понял. Стайлс стоял, усмехаясь в эту дурацкую пустоту, и продолжая стоять на том месте, которое совершенно не нравилось мне. И не нравилось просто потому, что оно было слишком далеко. А я с самого начала не любила, когда этот человек был далеко. Далеко от меня. - Я хочу развернуться и уйти. – самым спокойным на свете голосом произнес Стайлс, за что мне тут же захотелось съездить ему пощечину с самого неспокойного размаха. – А потом развернуться, подойти к тебе максимально близко. Слышишь меня, Рикка? Максимально. И в тысячный раз сказать тебе, что я, блять, тебя никуда не отпущу. Я выдохнула изо всех сил, и этот выдох оказался настолько больным, что в сердце тут же неприятно закололо, да и посреди легких, казалось, застрял какой-то камушек. - Ты ненормальный. – наконец, произнесла я, слегка ослабляя тугой шарф на шее. – Ты просто чокнутый. - Это ты чокнутая. – не растерялся тот, мгновенно съязив. – Все мои предыдущие девушки до тебя, оказавшись бы они на твоем месте прямо сейчас, давно бы врезали мне по тому месту, которое начинает напрягаться, когда я вижу тебя, ты уж прости за откровенность. Я громко фыркнула и сложила руки на груди, внимательно слушая этого ненормального и склонив голову немного вбок. - А потом бы они «красиво» ушли, взмахнув густыми волосами и виляя симпатичными бедрами. – Стайлс рассмеялся, а у меня внутри все сжалось от нереального возмущения, которое к тому же смешалась с диким отвращением. – Ты же стоишь посреди дороги и внимательно слушаешь то, что я говорю тебе. Гарри улыбнулся ослепительной улыбкой, ради этой улыбки я готова была простоять на этой дороге целую вечность. Нет, даже больше, чем просто вечность. Два миллиона и целую вечность. - Орел или решка Дейвидсон? – он вынул из кармана серебряную манетку и помахал ей в воздухе. – Орел – ты хочешь меня поцеловать, решка – ты хочешь… - Какая к черту разница, орел или решка, я в любом случае хочу поцеловать тебя, ты, гребаный идиот. – выругалась я себе под нос и тут же дернулась, чтобы подойти к парню, но тот вновь сделал шаг назад. Эти его выходки брутального самца уже давно сидят поперек горла. - Я сделал шаг назад только для того, милая Дейвидсон, чтобы ты сделала шаг вперед. – Гарри приподнял уголок губы и резко сверкнул бирюзовыми глазами, прошибая меня на прочь. - Чт… - Широкий шаг ко мне. Меня точно вихрем снесло с середины дороги и с силой пришибло к телу Гарри – это выглядело точно так же, как волны океана с превеликим удовольствием ударяются об огромные камни. Мне хочется плакать от того, что он играет со мной, а он хрипло смеется, потому что он выиграл. Он снова выиграл. - А теперь, Дейвидсон, лучше не рыпайся. – произнес Стайлс, сжимая мою руку и медленно отходя с места. – От судьбы не убежишь, слышала такую мысль? - Слышала. – киваю головой я и продолжаю прижиматься к его руке всем телом, боясь, что он меня вновь отпустит. - Так вот знай, что от судьбы действительно не убежишь. – он снова улыбается. - А от меня тем более. Мы шли по ночному Лондону крепко держась за руки. На наших глазах небо украшало себя серебристыми звездочками, а неугомонный ветер потихоньку унимался. Зима была мягко-снежной, приятной и жутко теплой. Или это все было потому, что Гарри шел рядом и от него излучало такое тепло, от которого поневоле хотелось стянуть с себя шапку, или же слепить из чистейшего снега маленький снежок и засунуть его в связанную вещицу, а затем спокойно продолжить путь по направлению туда, куда глядят эти сумасшедшие зеленые глаза. Важно то, что мы были. Мы с ним были, вы понимаете? Гарри и я. Прямо здесь. Сейчас. Смотрим в небо, слегка прищурив глаза, а затем наоборот, широко раскрывая и вновь считая звездочки, потому что мы сбились в очередной раз. Мы чувствуем лёгкий страх от неизвестности, однако же смело соприкасаемся друг с другом теплыми плечами – и вот мы вновь можем идти вперед. Мы можем делать вместе все, что угодно. Смеяться и молчать. Тыкать пальцами в незнакомцев и смотреть друг другу в глаза. Вспоминать прошлые обиды и наживать другие. - Время рядом с нами, наверное, бесконечно. – тихим голосом говорит Гарри и неожиданно целует меня в шапку, а затем ворчит себе под нос, что ему опять щекотно. Время рядом с нами действительно тянулось бесконечно. В детстве каждый из нас растягивал клубничную жвачку на огромное расстояние, и нам было наплевать, что оно прямо изо рта – смело, уверенно, ужасно грязными пальцами мы растягивали жевательные резинки и удивлялись, какие же они, все-таки, были длинными! Наши минуты были похожи на сладкий баблгамм – мы хотели растянуть их до невозможного. Мы хватали каждую частичку времени и прятали ее глубоко в карманы, сохраняя ее, точно дорогие камушки. Время было нескончаемым, бессрочным, безграничным, вечным, каким угодно, но самое главное – оно целиком принадлежало нам. Это было наше с ним время. Время для того, чтобы узнавать новых себя, находить в друг друге новые недостатки, а потом соглашаться в том, что это вовсе не недостатки – это целые достоинства. Время для того, чтобы обещать, забывать, напоминать, и снова забывать, вспоминать, вспоминать, вспоминать… И отчаянно, всем сердцем, до самой глубины души - любить. Рядом с нами были дни, в которые сердце будет распирать от пожирающих чувств. Когда сердце будет колотить с новой силой, когда оно совсем не будет уставать от того, что на него вновь обрушилась масса заботы. Но оно будет благодарить нас лишь за то, что оно все еще с нами, что влюбленные чувства так и не покидают его. Оно все еще живет. Где-то рядом и ночи, в которые будет невозможно удержаться от слез, которые внезапно нагрянут в момент тяжелых воспоминаний. Эти слезы будут самыми солеными и, возможно, самыми мерзкими и до ужаса противными. Но я точно знаю, что для него эти слезы будут приторной сладостью. Он будет просить меня успокоиться, нежными прикосновениями смахивая их с влажных щек. Он скажет, что все еще рядом и никуда не уйдет. А затем попросит заснуть и вновь сожмет мою руку настолько крепко, что уснуть ну никак не получится. Время. Оно бесконечным потоком было и будет всегда рядом с нами. Позволяя нам любить, мечтать, говорить о глупостях, ругаться, бить друг друга подушками, одновременно успокаиваться, со всей силы брякаясь на мягчайшую перину кровати. Трепетать, ждать, переживать, дарить, наслаждаться, стараться… Отдавать, ласкать, страдать, думать, скучать, а затем вновь говорить, говорить, говорить… И это все, что время оставило нам. - Господи, если бы у меня была возможность начать жизнь сначала, но эта жизнь была бы без тебя – я ее вовсе бы не начинал. – Гарри запустил волосы под шапку и резко сорвал ее, засунув в карман. Мы стояли около моего дома и кудрявый вновь напрочь отказывался зайти вовнутрь, ссылаясь на позднее время, да и вообще, как оказалось, он собрался начать жить по-человечески. В первый пункт входил идеальный режим дня, включающий в себя укладывание в постель ровно в 11 вечера, и ни минутой позже. Сейчас на часах уже давно за 12 и все человеческие приличия валятся строго по направлению к черту. - Гарри, надень шапку. – тихим тоном прошу я и сама залезаю в его карман, доставая оттуда тоненькую шапку. – Перед кем ты выпендриваешься? Стайлс скорчил непонятную рожицу, но послушно нацепил на себя шапку, спрятав непослушную челку вовнутрь. - Я нормально выгляжу? – поинтересовался он у меня с таким видом, словно ему через минуту выходить на подиум. - Стайлс, ты всегда нормально выглядишь. – мой взгляд устремился в его, и между нами, казалось, пролетела маленькая искорка. К черту искорку, между нами - целый пожар. - Ты красивая сонная. – лениво улыбнулся Стайлс и медленно убрал надоедливый локон мне за ухо. - Я не хочу спать. – я резко дернула головой в знак подтверждения своих слов. – Я готова еще хоть сколь… - Именно поэтому ты так мило зеваешь и закатываешь глаза, как будто уже спишь. – хриплым тоном произнес Стайлс, и тут же развернул меня на 180 градусов, направляя прямиком в дом. - Но Гарри! – возмутилась я, затормозив на месте. Стайлс тут же подошел ко мне сзади и притянул к себе за плечи, утыкаясь носом в мои волосы и вдыхая полной грудью. - Зачем ты так делаешь? – нахмурилась я, стараясь выкарабкаться из смертельной хватки. - Потому что мне нравится, как ты пахнешь. – ответил он в свою очередь и прикоснулся пересохшими от ночного похолодания губами к моей холодной щеке. Ради таких моментов хотелось, чтобы ночь длилась вечно. Проблемы ввиде того, что тебя потеряли родители и давно пора домой казались больше, чем просто незначительными. Я терялась в его руках и терялась в том, как он прижимал меня к себе. Потребовалось бы больше года, чтобы научиться контролировать эту пронзительную дрожь в коленках, когда я оказывалась так крепко прижата к нему. - Приятных снов тебе, Дейвидсон. – прошептал Гарри на ушко, специальным образом касаясь кончиком языка мочки уха. Точно знал, что я окончательно сдаюсь. - Ты паршивец, Стайлс. – процедила я сквозь зубы. Гарри усмехнулся и резко отпустил меня из своей хватки, делая широкий шаг назад, как несколько часов назад. Спиной я чувствовала гребаную усмешку и то, как он пронизывает спину своим ядовитым взглядом. - Ты придешь и ляжешь спать, Дейвидсон. И попробуй не лечь. – произнес он грубым тоном, который тут же сменился легким, почти невесомым. - Я люблю тебя. POV Гарри. - Нет, пожалуй, «R» надо немного поменьше. – давал я строгие советы, надвисая над лицом тату-мастера. – Да нет же, еще меньше! - Господи, ну долго там еще. – проыла Дейвидсон, смахивая с лица маленькую слезинку. - Я сказал поменьше, ты, баран! – выругался я и тут же подошел к девушке, которая всеми силами прикрывала маленькими ладонями обнаженную грудь. - Стайлс, обязательно было выбирать именно это место? – заворчала она, заметив меня рядом. Я усмехнулся, крепко сжимая ее руку и присаживаясь на корточки рядом с Риккой. На лбу образовались мелкие капельки пота от невыносимой боли, а кожа под грудью оказалось слишком красной от прикосновения острой иглы. - Обязательно. – кивнул я головой. – Кожа на этом месте самая чувствительная. - Что еще за «Карпе дием»? – встрял в разговор мужик, который настойчиво пыхтел, выводя на молочной коже эту фразу. Я встал на ноги и вновь подошел к нему, чтобы проконтролировать процесс работы. - Лови момент. – спокойно ответил я и склонился поближе. – Вот тут можно небольшой завиток. - Именно сейчас я ловлю момент издержки врезать ему по роже. – простонала Дейвидсон, посмотрев на тату-мастера. – Черт, ну давайте побыстрее там. - Если ты еще раз затронешь ее грудь пальцем, я затрону твою рожу кулаком. – прошипел я сквозь зубы и подошел к окну, возле которого лежала одежда Дейвидсон. Я взял ее футболку в руки и тут же подошел к девушке, набрасывая ее на обнаженное тело. - В целях профилактики. – заметил я и резко обернулся на парня. – А ты в целях профилактики смажь ее кожу спиртом, иначе мне придется смазать твои… - Да понял я, понял. – покраснел тот в свою очередь и тут же достал ватный диск, смоченный в спиртовом растворе. Из окна было видно, как рабочие убирают рождественские гирлянды с огромной елки, однако же половина из них слонялись по площади и откровенно бездельничали. За поворотом неожиданно показался Малик, прижимая к себе 3 стаканчика из Старбакса и крепко держа во второй руке бумажный пакет из того же заведения. - Вот же чертовщина, там такие очереди! – недовольно пробубнил он, заваливаясь в тату-салон. Я быстрым шагом подошел к приятелю, забирая из его рук небольшие покупки и позволяя ему снять верхнюю одежду. - Милый свитерочек с олененком, Зейн. – захихикала Дейвидсон, выхватывая из моих рук стаканчик со своим именем. - Да это все эта безобразница Эмили. – отмахнулся он и широко улыбнулся. – Говорит, если я не буду его носить, значит у меня нет вкуса, очень остроумно, не правда ли? - А ты как истинный модник такого допустить ну никак не можешь. – откровенно съязвил я, за что тут же получил слабый удар по шее. Через несколько минут Малик уже вовсю сидел рядом с тату-мастером и диктовал свои правила правильного нанесения татуировок. Лицо Рикки уже вовсю было залито слезами и я пожалел миллион раз, что уговорил эту особу на первую татуировку. Хотя, если быть честным, она даже не противилась, чему я был крайне удивлен. - Стайлс, а ну иди сюда. – подозвал меня к себе Зейн, поправляя очки на переносице. Я подставил стул к парням и тут же посмотрел на татуировку, внимательно слушая при этом советы Малика, который, кстати сказать, был слишком зависим от рисунков на теле. - Я думаю, если сюда добавить раскрытую розу с шипами, то это будет просто охуеть как круто. – выложил он свое мнение. – Или вот сюда. Маленькая иголочка переместилась в конец фразы и Малик тут же обвел маленькую область, продолжая рассказывать свои задумки. - Причем маленького размера, иначе заживать так долго будет, что мы еще с этим хапнем огромного горя. – он поднял свой взгляд на меня и приспустил свои очки для зрения. – Что скажешь? Я почесал затылок и тяжело вздохнул в раздумьях. - Вообще я думал, что может лучше добавить еще один завиток вот сюда? – я тыкнул пальцем на кожу, однако не касаясь ее. – Это было бы очень мил… - Ага, что за сопли с сахаром. – вякнул тот и отрицательно махнул головой. – Никаких завитков, на первой букве их и так достаточно. - Эй, может вы меня спросите? – перебила нас Рикка и мы одновременно посмотрели на нее, а затем вновь опустили головы к татуировке, пропуская ее слова мимо уха. В конечном итоге я полностью согласился с Маликом и через несколько минут работа была абсолютно закончена. Тату-мастер мягким движением заклеил покрасневшую кожу пластырем, и посоветовал не принимать душ сегодня вечером, в целях избежать раздражения. - Ну раз уж я тут, то я не могу лишить себя такого удовольствия порадовать свое тело еще одной татуировочкой. – Малик хлопнул в ладоши и тут же стянул с себя свитер, присаживаясь на специальный стул. – Вот тут, пожалуйста. Это же слово. И без всяких завитушек. Я не был готов к тому, чтобы сделать еще одну татуировку, хотя вопли Дейвидсон и Зейна побороли во мне гребаное несогласие и, в конце концов, я тоже согласился на «Carpe diem», делая татуировку на том же месте, что теперь красовалась на коже Рикки. - Если бы ты знал, как руки опускались на пол. – произнесла Дейвидсон, когда мы вышли из салона. Зейн покинул его первым, ссылаясь на срочные дела, но однако же пообещал позвонить Рикке вечером и поинтересоваться, как она себя чувствует. Гребаный Зейн. - Я знаю. – согласился я и посмотрел на ее заплаканное лицо. – Когда я делал свою первую татуировку, ощущения были такими, что мое сердце останавливается. Рикка усмехнулась, пряча свою руку мне в карман. - Так что ты еще счастливчик, Дейвидсон, раз опускались только руки. – задумчиво произнес я. - Мое сердце ни за что не остановится, пока ты продолжаешь держать меня за руку. – девушка мило улыбнулась. Я борол в себе желание перестать кричать по мелочам, злиться, ругаться на сестру, швырять свои грязные вещи на пол, а не в корзину для белья – у меня все получалось. Единственное, что я никак не мог научиться делать – это держать себя в руках, когда она улыбалась мне. Я боялся признаться, что испытываю чувство остановки сердца каждый раз, когда она дышит рядом. И чтобы совсем не потерять голову, я резко останавливался и целовал ее, хотя в ответ слышал лишь раздраженный вопль, ввиде: «Ты самый настоящий идиот, как же ты меня напугал!» Что мне оставалось делать кроме того, как глушить эти возгласы своими губами, а в глубине души осознавать – черт побери, я счастлив, что я вновь ощущаю этот момент. Сколько раз моя жизнь заходила в тупик, и я отчаянно искал из него выход. Дейвидсон же рушила все тупики одним своим присутствием. Стоило ей только посмотреть на меня и я чувствовал, как внутри все начинает кипеть от непередаваемого ощущения, ощущения спокойствия и чертовой радости, ощущения того самого момента, которое так и называлось – «Карпе дием». И я готов поклясться – это чувство ни на минуту не оставляло и ни за что не оставит меня, пока она находилась со мной. Пока я чувствовал ее любовь. Пока я был уверен, что Дейвидсон без остатка принадлежит только мне.

* * *

- Гарри! – воскликнула миссис Дейвидсон, заметив меня в коридоре своего дома. – Как я рада, что ты снова тут. - Иногда мне кажется, что моя мама влюблена в тебя сильнее, чем я. – недовольно прошептала Рикка мне на ухо, крепко обхватывая меня руками за пояс. Дом Дейвидсон был полностью пропитан сладостью. Куда не сунься – повсюду стояли милые статуэтки пирожных, различных маффинов, леденцов и карамелек. Не успела она войти на кухню, как в ее руке тут же очутился ванильный чупа-чупс, а затем точно такой же оказался нагло впихан мне в рот. - Рикка! – ее мама мягко улыбнулась, однако качнула головой в знак недовольства. – Предложи Гарри чай, а не это… - Он не хочет чай. – ответила она за меня, и тут же схватила меня за руку, быстрым шагом направляясь в свою комнату. Когда я вошел в комнату, в нос тут же ударил приторный запах ее духов, от которого у меня буквально сносило крышу. - Ну что ты как не родной прям, Гарри, проходи. – игриво подмигнула мне и силком втащила меня в комнату, захлапывая за собой дверь. Я медленно прошелся по комнате, заостряя внимание на милых мелочах, которые украшали полки ее комода и огромного шкафа. Маленькая Эйфелева башня, балерина в музыкальной шкатулке, огромный киндер сюрприз, размером с кулак – все это сковывало мне сердце от того, что я готов был вечно любоваться на то место, которое было тщательно обставлено ей самой. - Да что ты смотришь на эту ерунду, смотри что я тебе покажу. – Рикка села на свою кровать и подтянула к себе ноутбук, включая его и подзывая меня к себе. Я спокойно сел рядом и тут же уткнулся носом в ее шею, вдыхая самый любимый, самый притягательный и желанный аромат из всех. Каждая клеточка моего тела билась в страшных конвульсиях и все это было просто потому, что в этом доме было слишком много ее. Изо дня в день я пытался насладиться ею, когда мы встречались на улице или где-либо еще, но мне всегда было чертовски мало. Мое сердце разрывалось от непередаваемой тоски, иногда я думал, что окончательно пропадаю и мне оставалось лишь умолять того, кто управлял нами сверху, искренне спрашивая у него разрешения пережить бесконечную ночь, чтобы на утро вновь встретиться с ней. Сейчас же на мои плечи оседала ее обстановка, ее запах, ее бархатный голос – вся она принадлежала мне, и именно сейчас мне казалось, что я разорвусь на куски от того, как ее было много.

Bruno Mars – Greenade. (до конца главы)

- Поцелуй меня, пожалуйста. Один поцелуй, Дейвидсон, иначе я сдаюсь. – прошептал я ей в шею, прикасаясь губами к ее матовой коже на шее. - Но Гарри, я хотела… - Прошу тебя. Рикка испуганно захлопала ресничками, но отодвинула от себя ноутбук и нежным прикосновением обхватила руками мою шею, прикасаясь пухлыми губами к моим. Я закрыл глаза от удовольствия, но тут же приоткрыл их, и сам не знаю зачем. Это было удивительно, что вытворяла со мной эта девушка. Я боялся ослабить хватку, потому что складывалось ощущение, что она может исчезнуть в этой сладкой невесомости. Ее кожа была слишком мягкой, слишком гладкой для того, чтобы я просто так прикасался к ней. Я был готов оберегать ее как самое дивное сокровище, я готов был сделать все, что угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось. Лишь бы она никогда не отпускала меня из своих рук. - А теперь посмотри. – настояла она и тыкнула пальцем в монитор. – Ты помнишь этот вечер? На мониторе тут же послышалась музыка и началось небольшое по продолжительности видео. Вокруг – масса народу, огромные хрустальные люстры, официанты в смокингах и самое ужасное шампанское в мире на позолоченных подносах. Неуверенные первокурсники, толпящиеся в уголках огромного зала, уверенные старшие курсы – я смотрел на этот вечер, когда я впервые познакомился с ней. Когда я осознал в самый первый день, что окончательно пропал. - Откуда оно у тебя? – шепотом произнес я, завороженно глазея на монитор. - Скачала с сайта колледжа через несколько дней. – гордо сообщила Рикка, улыбаясь и посматривая на меня. – Нравится? «Привет, меня зовут Рикка, а это моя новая подруга Корнелия, мы новички в этом колледже!» - на экране тут же появилась моя Дейвидсон, щебечущая в камеру абсолютный абсурд, однако улыбаясь так широко и совсем не подозревая, что ее ждет впереди. Камера тут же переместилась на другой ракурс и я заметил себя и еще четверых парней, отдаленных от всего окружения студентов. Одетые совсем не так, как полагается, принадлежавшие лишь самим себе, обкуренные до конченого состояния, господи, я краснею от того, какими же идиотами мы были. - Черт, я не могу. – рассмеялся я, отводя помутненный взгляд в сторону. – Это просто невероятно. - Нравится? – улыбнулась она, а затем захлопнула крышку ноутбука, потому что видео закончилось. - Не оче… - не успел я договорить, как тут же оказался поваленным на мягкую кровать. Дейвидсон надвисала сверху меня и делала что-то очень странное с моими щеками. - Господи, мне так нравятся твои ямочки, Стайлс! – восторженно заявила она и резко прильнула ко мне своими губами, зарываясь руками в мои спутанные волосы. Я толком не успел вздохнуть, как она вновь обрушилась на меня и со всего размаху упала прямо на мое тело, крепко прижимая меня к себе. - Ты меня точно задушишь. – закашлявшись произнес я, однако продолжал улыбаться от того, насколько я был счастлив. Рикка легла рядом со мной, подложив мою руку себе под голову и утыкаясь своим лицом мне в грудь. Я провел рукой по ее шелковым волосам, ощущая биение ее маленького сердечка. Готов поспорить, 360 ударов в секунду – не меньше. - Когда я впервые увидела тебя, Гарри, мне показалось, что это конец. – прошептала она и подняла шоколадные глаза, всматриваясь в мои, словно читая все мои мысли. – Я боялась тебя, как огня. - А я боялся влюбиться в тебя, Дейвидсон. Рикка улыбнулась, вновь опуская глаза и принимаясь крутить в руке мою подвеску ввиде бумажного самолетика. - Спешу тебя обрадовать. – неожиданно произнесла она отдаленным голосом. – Ты проиграл. Я громко рассмеялся, прижимая к девушку себе и вновь утыкаясь носом в ее волосы. Все наши моменты можно было вешать на веревочку, словно бусинки. Настоящая любовь ведь расцветает из маленьких бутончиков, постепенно превращаясь в огромные бутоны ярких цветов. Мне казалось, что я любил Дейвидсон с недостаточной страстью, мне казалось, что я могу любить гораздо сильнее, хотя по факту это было невозможно совсем. Как я мог не замечать ее раньше? Где я был до того, как я встретил ее? Да как, черт побери, я вообще жил без нее? - Рикка, я клянусь, если я буду жить миллион жизней, если за все эти миллионы лет я буду превращаться в кого-угодно, поверь, в кого угодно, я все равно буду искать тебя. Искать до тех пор, пока не найду. Дейвидсон осторожно приподнялась на локтях и настойчиво посмотрела мне в глаза. Я тяжело сглотнул, чувствуя, как трясутся мои руки, как внутри все улыбается от восторга, как трепещет моя оживленная душа, восхищенная этим моментом. - Тогда мне придется поклясться, что я буду ждать тебя в каждой из этих миллионых жизней. Она упирается маленькими кулачками мне в ребра, и я боюсь, что она услышит, как они пульсируют от невероятного сердцебиения. - Ты попробуешь жить со мной, как только тебе стукнет восемнадцать. – заявил я уверенным тоном. – У тебя есть еще пару дней, чтобы приготовиться к этому. - Да неужели? – подмигнула она мне и осторожно прикусила свою нижнюю губу. – Это что, называется, «попробовать жить с Гарри Стайлсом»? Я задумчиво уставился в потолок. Попробовать жизнь с Гарри Стайлсом… Такой бред могла придумать только эта ненормальная девушка, которая уже вовсю закручивает мои волосы себе на палец и не перестает восхищаться, насколько мягкие у меня волосы. - Как-то не так звучит. – цокнул я и перевел взгляд на нее. – Даю еще попытку. - Хм, дай подумать. – Рикка оставила в покое мои волосы и тоже посмотрела в потолок. – Попробовать Гарри Стайлса? Я ухмыльнулся, давая волю своей ненормальной фантазии. Гормоны внутри моего тела начали вытворять с сознанием такие вещи, что мне тут же пришлось мотнуть головой, чтобы послать их всех к черту. - Ну да, ты можешь попробовать, но боюсь тоненькие стены твоего дома не выдержат твоих милых стонов. – произнес я, ловя на себе ненавидящий взгляд Рикки. Рикка, Рикка, Рикка… Это было самое красивое имя из всех, что я когда-либо слышал. Раньше оно приносило одну лишь боль, а сейчас я окончательно был уверен – оно греет мне душу, когда я шепчу его в темноте. - Никогда не думал, что все дойдет до того, что ты окончательно станешь моей. – шепотом произнес я, невесомо целуя девушку в висок. – Мы прошли с тобой много испытаний, Дейвидсон. Ты пережила то, о чем я даже подумать не мог, а я в свою очередь гордо перешагнул через все потери. Ни одна потеря не сравнится с ощущением того, что ты без самого остатка принадлежишь мне. - Скажи еще, Гарри. – попросила меня девушка, завороженно слушая мои слова. – Мне нравится, когда ты говоришь. - Я сказал тебе так много. – улыбнулся я, вдыхая воздух полной грудью. В голове мысли лились сплошным потоком, но все это было в таком прошлом. Прошлое ведь не для того, чтобы загораживать наше будущее, я думаю, каждый бы согласился со мной. - Все мои фразы значат ровным счетом целый мир, целый мир для одной тебя, моя маленькая девочка. – господи, я чувствую, как трясутся мои руки и как сильно стучит сердце, оставляя синяки на бледной коже в области слева. – И единственное, что я могу предложить тебе - это остаться со мной. Мы можем пройти вместе через все, что только может помешать нам. Я знаю, что ты плачешь, когда меня нет рядом, а я просто пропадаю, когда нет тебя. Я могу предложить тебе так много, но последнее, что я скажу тебе… Я улыбнулся. Улыбнулся ей, предвещая то, что она уже согласилась. Она не знает, что я задумал, но ее маленькое сердечко таилось в ожидании чего-то волшебного. Сохранить этот момент. Сохранить тот самый волшебный момент для нас двоих. Оставить этот момент в нашем мире – ведь наш мир лишь для нас двоих. Я вдохнул полной грудью и опустил взгляд на свое сокровище, которое тряслось в моих руках, но которое буквально разрывало от преданной любви и горящих чувств. Приоткрыв рот, я еле сдержался, чтобы не поцеловать ее, однако собрав всю волю в кулак, я слегка прищурил глаза и склонился над ее ухом, прошептав два заветных слова: - Попробуй меня.