Error или Нерешительность

Я шёл к Альфис с твердой уверенностью, что она знает всё. Задолго увидев желтую рептилию, я почувствовал запах гнили. Именно той, что так пахла эта докторша. Мне было неведомо чем она занимается, но в одном я был уверен точно - по ночам она превращалась в "чумного" доктора и творила в глубинах своих лабораторий нечто настолько жуткое и ужасное, что язык не поворачивался дать объяснение. - Санс, - Папирус остановился напротив меня и посмотрел в мои глаза. Помявшись немного, он почесал черепушку рукой. - Я не пойду к ней. Ты не думай, что я боюсь. Великий Папирус ничего не боится, но я... - Ничего, бро, - я поднял руку, не дав ему закончить. Я догадывался, что великий слабак на деле лучше отсидится в овраге, чем полезет на рожон. Но я ведь не такой. - Ты должен защищать мой тыл. - Ты правда так считаешь?! - его глаза зажглись искрой понимания и радости. - Конечно, костяная ты душа, - я показал ему большой палец и открыл дверь, за которой меня ждали ответы. В лабиринте лаборатории было тихо. Пахло пылью, воском и кровью. Последнюю я почувствовал сразу же. Наткнувшись на ряд банок самого разного сорта, размера и того содержания внутри, я пропустил момент, когда по полу застучали коготки и перед моим взором появился длинный белый халат, в который была упакована Альфис. Он волочился за ней точно послушный пациент, что следует за доктором в надежде выклянчить ещё одну дозу таблеток от всепоглощающей боли. - Я чувствую несчастным... - Ты хотел сказать - чувствуешь несчастным себя? - она посмотрела на меня. - Нет. Чувствую несчастным тебя, жалкое отродье вшивой собаки, - я сплюнул на пол. - Тебе не стоило приходить ко мне, когда Асгор узнает, что ты тут, он вырвет тебе всю грудную клетку в надежде добраться до сердца, - казалось, что мои слова даже не задели её, но я чувствовал напряжение, которое грозной тучей нарастало между нами. - Не знаю что тебе наболтал этот Гастер, но ты меня совсем не знаешь, - я провел пальцем по столу и почесал другим пальцем грязную фалангу, впрочем, на чёрном грязь плохо видна, а значит и кровь вряд ли кто увидит. - Ты даже можешь не пытаться мне угрожать, - она подняла когтистую лапу вверх и сразу же опустила вниз, чирканув по воздуху, точно разрезала его как масло. - Не буду себе представлять, что ты придумал себе за имя; кем ты являешься или что ты задумал. У каждого из нас свой жизненный путь, а ты его перечеркнул. Засмеявшись так громко, что она отпрыгнула назад и задрожала как жаба перед дождем, я схватился за живот, в котором внезапно закололо и долго хохотал, смахивая слезы, текущие по моим щекам. - Ха-ха! "Представляю"! Ха-ха! "Задумал"! - резко перестав смеяться, я заглянул в её зажравшуюся морду. - Ты слишком слизкая, чтобы тебя можно было ухватить за хвост, да и скорее всего ты его отбросишь. Но что я знаю точно, я здесь не за тем, что вы там набили в свои ватные головки. Знаешь, в какой-то момент я поверил, что ты сможешь мне помочь. - Я... Я... - Жалкая копия, пародия, смехотворство, - я поднял руку лишь бы заглушить её визгливый голос. Тоже мне - докторша. - Ты лишь тень меня. Её маленькие глазки испуганно метались по мне, надеясь найти зацепку, которой она могла воспользоваться, но я совсем не был тем, кого она знала. - Совсем язык засох, рептилия? - оставалось размазать Альфис по грязному немытому полу, что даже было гораздо проще сделать мягкими тапочками, в которые я был обут. - Ты видел себя в зеркале? - она подняла свою толстокожую морду на меня. Я ясно видел в её глазах отчаянный страх, оттаявший после моих громких слов. Ей нечего было крыть, нечего было рассказать, но именно сейчас я понял, что у неё появилась какая-то тайна. Нераскрытая, ещё свежая, точно утренний кофе, она затягивала меня слаще мёда. - И что? - я сделал неверный выпад, и это не укрылось от Альфис. Махнув хвостом, она пошла куда-то за ряд столов, на содержимое которых я смотрел косо. Зайдя в какую-то маленькую комнату, она обернулась в мою сторону. Удивившись, я зашёл следом и отчаянно шарахнулся от странного существа, которого увидел рядом с собой. Опоздавший мозг склеил остатки пазла и я осознал, что смотрю на себя. По крайне мере я смог понять, почему некоторые твари при виде меня дрожали как осиновый лист. Черный точно уголёк, костлявый как Папирус, я видел в зеркале отражение чего-то безумного, будто психически неполноценному художнику, который видит весь мир пеленой черного и красных цветов, дали кисть в руки и предложили нарисовать его самого близкого друга. Проведя пальцами по чёрным щекам, около красных глаз, я улыбнулся белозубой улыбкой и посмотрел на дрогнувшую Альфис. - Разве я не очарователен? - смех да и только! Она считала, что я поведусь на своё отражение? Дура! - Будь ты проклят, - прошипела рептилия. - Уже, лягушка моя. Один маленький скелет, Хлопнул ладоши в такт. Не мало его магии нанесло бед. Совершен дьявольски убийственный акт. Где-то над потолком зажужжало, захрипело, и на всю лаборатории забарабанил механический голос, повествующий об опасности. Плюясь одним и тем же словом "опасность", он не умолкал и раздражал меня. Удивленная Альфис загребла несколько листков ватмана, закинула пару ручек в карман своего длинного халата и выбежала из лаборатории с той скоростью, насколько её позволяли короткие лапки. В этом помещении веяло скукой без главного "кукловода", поэтому я не стал долго задерживаться. Кинув длительный взгляд на своё отражение ещё раз, я вышел оттуда. Ко мне сразу же подлетел Папирус, размахивая руками точно мельницей. Задыхаясь от слов, которые он пытался всем поток вылить на меня, скелет каркал, клацал зубами, а в конце - взял меня за руку и потянул в сторону места, где я встретился с Андайн. - Спасибо, но я не намерен туда идти. - его отчаянная жестикуляция и слезы, которые выступили на глазах не тревожили остатки моего сердца ни в какую. - Я бы выпил. Все эти разговоры о проблемах, ответах, которые я не знаю, разбудили во мне голодного зверя. - Тебе же нельзя пить! - он наконец-то смог справиться с даром речи. - Я слишком устал, бро, - это была правда. Некоторые пьют, чтобы забыть, а я же хотел попробовать наоборот. - Давай лучше домой. Я устрою тебе замечательный ужин, а потом ты ляжешь спать на свою любимую кровать и завернешься во столько одеял, сколько хочешь! Его предложение казалось слишком заманчивым, чтобы идти куда-то по снегу, искать бар, а потом из него возвращаться в немыслимом состоянии домой. Неопределенно пожав плечами, я заработал улыбку и протянутую руку. Кажется, я стал слишком сентиментален к нему. Стоило бы держать уши востро. Мне предстоит ещё узнать Папируса, так как я не намерен провести с каким-то олухом под одной крышей целую ночь насколько длинной она бы не была. *** Признаюсь, мы минут за десять добрались до двухэтажного приземистого здания, входная дверь которого была мило украшена красными ненастоящими бутонами. Как мне объяснил скелет - это делали мы вместе в надежде встретить Рождество, но потом я пропал и меня не могли какое-то время найти. Замечая мелкие детали вокруг, я не смог не отметить, что около дома стояли два почтовых ящика. Один из них был пуст. Бумажные бутоны были сделаны одними руками, и теми же руками были развешаны гирлянды. В доме на столе стояла одна чашка, а над камином висел один носок. Похоже Папс что-то не договаривал. Это было не пугающее, это было странно. Он врал мне в глаза, но видел во мне что-то настолько значимое и родное, что не мог не лгать. Ужин был потрясающим. Я уплёл к внезапности скелета целую тарелку макарон с тефтелями и запил всё это большим стаканом молока. Смотреть на Папируса было так смешно, что я чуть не захлебнулся, когда пил. Вот ведь нелепая была бы смерть. На мои вопросы по поводу того, куда он хотел меня отвести и что там произошло, он лишь уклончиво стал отвечать что-то глупое. Мол, он видел, что все побежали и сам стремился быть первым. Это злило меня. Но я знал, что крупицы дружбы не стоит растрачивать, поэтому начал так безумно зевать, что в какой-то момент показалось, что щелкнула моя челюсть. Спохватившись, что она вылетит, я обхватил лицо руками. - Теперь самое время вздремнуть? - я поглядел на Папируса, который видно решил за короткий промежуток запомнить моё лицо, настолько сильно он меня разглядывал. - А? Ах, да! Я отведу тебя в твою комнату и пожелаю доброй ночи! - Выпрыгнув из-за стола, он взлетел по лестнице на второй этаж и открыл дверь. Через его локоть я посмотрел внутрь. Комната как комната. Кровать, какой-то вихрь, в котором летало несколько скомканных бумажек, комод, раскиданные носки и глупо поставленная в самой середине комнаты - беговая дорожка. Её появления я никак не ожидал увидеть. Папирус чувствовал себя в этой комнате как-то неуверенно. Я не мог дать большего объяснения. Он не пугался, не дрожал, не скулил, он просто не вписывался в эту комнату. Она была для него на вроде запретного плода, которого он никогда не покусится попробовать. - Доброй ночи, Санс. Рад, что ты вернулся, - он повернулся ко мне, обнял и вышел, захлопнув дверь, оставив меня разбираться с собой наедине. Вздохнув полной грудью, я обошёл каждую вещь в этой комнате. Нет. Они мне ни о чем не напоминали. Я бы даже сказал, что они раздробили мою ментальную связь с тем, что я видел до этого. Вещи вызывали отвращение. Если бы я смог, чтобы меня тошнило, я бы блевал, но не мог позволить себе такую роскошь; всё же ужин был потрясающим. - Чернота пронзила мою душу. Осколок застрял в трясущейся груди. Как было бы не больно - слышу, Ты дышишь во тьме. Подойди... Я посмотрел на потолок. Так и есть. Он был замотан изолентой с таким расчетом, что не сможет не то что промычать, воспользоваться магией будет не в состоянии. - Ну привет, Санс, - я победоносно улыбнулся. Приятно быть злым героем, особенно, когда все верят в мою святость. - Ты видно совсем недоумеваешь что я здесь делаю, и хорошо ли я обращался с твоим братом? Нет-нет, даже не пытайся меня исколоть своим синим взором, я слишком закален к магии. Может быть сыграем в игру "добрый-злой"? Щелкнув пальцами, я наблюдал, как он со всей дури падает на пол и пыхтит под грудой изоленты. Присев рядом на корточки, я не мог насладиться его бешеной паникой. Я купался в ней, точно новорожденный в молоке. Это было настолько блаженно, что для продолжения эффекта, я поднял магией беговую дорожку и опустил её на ноги скелета, раздробив одно из колен. - Ты можешь ничего не говорить. Теперь это сделаю за тебя я, - я поднял его голову и всмотрелся в зрачки. В них дребезжало отчаянье. - Теперь я Санс, а ты - Ничто. Ты лишь копия копий.