Error или Нерешительность

После того, как мы пришли в ЭТОТ мир, и он, встав, осмотрелся, я наконец-то смог облегченно вздохнуть. Хоть не мёртв, подлец. - Да ты ебан... Я поднял руку, не дав ему договорить. Он замер с открытым ртом. Мой дом - мои правила. - И это твой мир? Неудивительно, что ты псих, - Санс осмотрелся. - Эй! Помягче, - огрызнулся я. - Я считал, что ты... - он замялся. Я потоптался на месте. Ну же, говори, скелетон. - Ты нигде не живешь. Просто появился. - Просто? - я был взвинчен. Он стебётся? - ЭТО мой мир! Он есть какой есть. Я... Сколько себя помню, он всегда был таким. Скелет прошёлся вперед, вытянув руки, надеясь где-то упереться в стенку. Но кругом было пусто и бело. Здесь были только я и он. - Значит, тебе полегчало, - я перестал закусывать губу. - Разве мне было плохо? - он воззрился на меня синим взглядом. Укоризненный какой! Синяя обояшка! - Я волнуюсь о своих друзьях. - Благородство, тц, не смеши меня. - Вот только не делай мне одолжение. - Какое ещё предложение? Я кольцом пока не обзавелся, - мой хамский вид, похоже, перестал его совсем пугать. Старею. - Ты бы просто так не спас меня. - Конечно, нет. Ты нужен мне для плана, - у нас тут ход в диалог навёртывается? Хотя, мир, как зимний заячий хвост, пуст и бесполезен. - Мне жизнью написано быть в тени. Ох. Ну просто откровения. И как ему удалось это всё провернуть? Я ведь редко прихожу к истине, открывая глаза на все свои недостатки и действия. Санс поглядел на меня. В его взгляде я видел грусть. Грусть ко мне. Тоже мне сострадатель! Да я таких, как он, раздирал на части. - Может я всего лишь и игрушка в твоих руках, но я мог бы помочь... - Не произноси это слово всуе здесь! - я поднял руку, мои нити затянулись вокруг него подобно питонам. - Ты... Не понимаешь... - Санс пытался чуть реже дышать, чтобы синие канаты не так сильно врезались в его кости. - Я был на кончике острия, когда ты веселился со своим братцем! Мне приходилось самому вспоминать о жизни и бытие! – ну, всё. Он окончательно подпалил фитиль моего терпения. Теперь я за всё ему отплачу. В мозгу так и бьётся, как рыба, мысль "убить". Принесем приговор в действие! Он стал жадно хватать ртом воздух, когда нитки обвязали его шейку. Сейчас бы приятно услышать хруст, но надо немного растянуть удовольствие. Я улыбнулся. - И...зы...ди... - Только вместе с тобой, - я чуть ослабил путы. Если кошка хочет поиграть с мышкой, совсем не обязательно сразу приканчивать игрушку. Надо вовсю насладиться её мучениями. - Ты слишком слаб. Разве ты дерзнёшь предложить мне вступить в бой с тобой? Разве ты готов действительно защитить всех, кого ты, - я сплюнул, - любишь. Вы все - оскверненные тщеславием души. В вас слишком много аморальности. Она прёт из вас подобно глине. Развращенные негой к теплу и еде, вы совсем испортились. Порочность и грех - вот, что присуще вашему обществу. И ещё скажи, что я не прав. Кажется, в его затуманенном мозгу проскочила искра. Не могу быть точным, была ли это крупица понимания или трактовка к будущей смерти, но одно я понял точно, он меня услышал. - Что ж, я не мог обещать тебе возрождения, - я поцокал языком, глядя на его дешевые попытки вырваться из моего капкана. - Хотя я неправ. Нескромно так говорить. "Возрождение". Ты ведь не феникс, так что это будет больно. Сначала тебе покажется, что кости вырвут из тебя. Ты будешь чувствовать только свою душу. Слабую, беззащитную, настолько чистую, что она будет дрожать в моих пальцах от страха пред предстоящим. В его глазах я заметил вопрос. Ах, да, забыл. - Прости. Я ведь не сообщил о том, что ты станешь моей будущей марионеткой? Если я не могу получить тебя живым, то меня устраивает второй вариант. Что? Я вижу, что у тебя вопрос. Ах, мой дорогой слушатель, я могу лишь рассказать тебе про ощущения и то не все. Ты спрашиваешь, откуда я всё это знаю? Хороший вопрос. Я сам был участником. Всё испытано на своей шкуре. Так что не бойся за последствия. Что-что? - Я повернул немного голову и приложил руку к месту, где должно быть ухо. - Ты интересуешься, почему я тогда тоже не являюсь марионеткой? Мне нравится твой задор. Потому что я уже кукла. Санс дернулся. В нём появилось столько вопросов, что я невольно сделал шаг назад. Не от страха. От той странности, которая веяла от него. Я любил быть на публике, быть первым, но здесь было другое. Он интересовался не мной. Он интересовался моей жизнью. Может, я делаю что-то не то? Плохие мысли, Эррор, плохие. Я закрутил головой, прогоняя всё лишнее из неё. На повестке был Санс. - Не прими за дерзость, но я трактую здесь правила. А это значит, что... - Ты можешь этого не делать, если не хочешь! - он заорал. Вот почему он так долго молчал. Держал в себе весь воздух. Тварь. Нити со всей силы опутали его. Теперь была видна только его белая голова, окруженная синим ареалом канатов. Он тонет, и нет у него соломинки к спасению. - Мудила! Ты сдохнешь, покрывая всех! Просто сдайся! - блин, как он меня бесит. Реально бесит! Я не могу совладать со своими силами. Я просто обязан перестать его мучить. Отрицая, он нетвердо качнул из стороны в сторону. Я зарычал. Синие нити окончательно оплели его в кокон. Я знал, что будет дальше. Я знал продолжение. Выдохнув вздох разочарования, я забубнил себе под нос: - Поздно клясться, поздно жить, Мир на грани пережить. Не входя в реку боли и печали, Тяжелым грузом проблем забивали. И может чуть-чуть пристраститься к вере, Пока перстом не укажут к двери, Где не выход, а страданье, От каждого шороха ужас, дрожанье. И в этой глуши ты один... На грани Того чего тебе в след орали. Лишь только безумие поможет пережить крах, Сотри алую кровь на губах И вступи. Огради себя от друзей, Ты им больше не друг, ты - злодей. *** Я перезапустил свой мир заново. Он снова был белым. Я иногда делал ресеты, потому что надеялся увидеть его таким, каким он был раньше. Но я не знал, как он выглядел раньше. Я всегда был в нём, и он всегда был белым. Здесь не было ничего. Только вечная зияющая пустота. Она поглощала звуки других миров, трактуя их на свой манер - в тишину. Всё, чем мог я здесь насладился это скоплением белого. Оно вырисовывало всякие разные образы. Иногда мне казалось, что я видел здесь птиц, скачущих по деревьям; качели, раскачивающиеся от ветра, которого здесь не было или призрачные силуэты, пропадающие при близком рассмотрении оных. Мир был поглощением. Рваной раной, наспех залатанной материями других миров. Остров навсегда забытый и ненужный. И потерпевшим здесь был я. Неудивительно, что я привык быть равнодушным. Большего здесь добиться не получится. Не стоит грызть себя за муки совести, историей проносящиеся здесь. Горечь жизни душит сильнее оков жалости к себе. Я был закалён ЭТИМ миром. Я был его частью. - Слышь! Часть мира, часть ошибки, хватит уже навешивать себе жалостливую лапшу на голову. Пойдём. Я обернулся.