Естественно и сексуально

Ацуши стоит на коленках, смущённо упираясь ладошками в пол и старательно прогибаясь в спине. Дазаю нравится, когда он встречает его так после тяжёлого рабочего дня. Дазай любит, когда его мальчик подползает к нему на четвереньках и ласково трётся головой об ноги. Поэтому Накаджима делает робкое движение вперёд и краем глаза ловит своё отражение в зеркале. И именно поэтому Накаджима резко замирает и уже внимательнее всматривается в серебряную поверхность критическим взглядом. А потом недовольно цыкает и тяжело падает на холодный пол в бессильной злобе. Не получается. Не получается выглядеть грациозным и соблазнительным — черт бы побрал этого Дазая — котиком. Тянет максимум на угловатого подростка, который впервые познал всё прелести непомерного употребления алкоголя. Нет, ну серьёзно. Ацуши задумчиво вздыхает, переворачиваясь на спину, и в который раз задаётся вопросом: а как правильно шагать на этих самых четвереньках? Сначала левая нога и правая рука? Он тогда путается и по-глупому замирает, пытаясь вспомнить, что дальше. Левая нога и левая рука же? Накаджима фыркает. Здравствуй, робот-черепашка, давно не виделись. А ведь ещё желательно не под нос себе смотреть постоянно, а на Осаму, у которого в такие моменты столько нежности и жизни в глазах, что… Ацуши лишь снова вздыхает, но на этот раз мечтательно. Кроме того, со стороны всё должно выглядеть не только естественно, но и… Секс-у-аль-но. Парень бросает взгляд в сторону зеркала, специально прислоненного к стене, уж чего-чего, а кошачьей развратности ему пока видеть в нём не доводилось. Накаджима раздражённо рычит. Ему нравится их с Дазаем игра. Очень нравится. И для Осаму хочется быть самым лучшим, пусть тот и называл его уже идеальным много раз. Но такая похвала оседала в душе лишь противной горечью. И что ему делать? Ацуши беспомощно закусывает губу, а потом решительно сжимает кулаки и закрывает глаза. Тигр встречает своего хозяина ленивым помахиванием хвоста и насторожившимся ухом. Лунный взгляд цепко осматривает хрупкое человеческое тело, и зверь явно непонимающе скалит клыки, чутко принюхиваясь. На мальчишке нет запаха крови, а сам он не ощущает никакой угрозы. Ацуши протягивает руку и просит. Уверенно и уважительно. С надеждой. — Научи меня. В вертикальных зрачках цветным калейдоскопом проносятся все чувства и мысли бедовой половины тандема, и могущественный хищник совсем не мужественно отступает назад, предупреждающе порыкивая. Ацуши настойчиво придвигается ближе. Хвост нервно дёргается. — Пожалуйста. Накаждиме кажется, что сейчас тигр опомнится и просто откусит ему голову, одним махом избавляясь от проблемы. Делов-то, всё равно здесь никто по-настоящему не умрёт. Поэтому, пока есть время, он медленно опускается на колени, и снова делится своими чувствами со способностью. Своими желаниями и своими неудачами. Своей потребностью в Дазае, в том, чем они занимаются. Рык из негодующего превращается в какой-то обречённый, а потом и вовсе стихает. Чёрный нос утыкается в макушку расстроенного котёнка, ероша волосы горячим дыханием, а потом тяжёлая лапа размашисто бьёт по спине и заставляет Ацуши упереться руками в пол, чтобы не упасть. Зверь самодовольно фыркает на непонимающий, но полный веры взгляд и показательно потягивается, нарочно медленно выгибая широкую спину… Когда Дазай возвращается со слежки, трогательный и неуклюжий Накаджима не встречает его прямо с порога и не бежит навстечу, путаясь во всех конечностях сразу. И даже не выглядывает из комнаты, смущённо мяукая. Его нет. И не то, чтобы они договаривались о таком приветствии каждый раз, когда позволяла работа, но… Осаму немного обиженно поджимает губы и уверяет себя, что он нисколько этим не задет. — Ацуши, я дома! Дазай заходит в комнату и замирает. Ацуши сидит на диване, поджав под себя ноги, и старательно вылизывает запястье. Ох, твою ж мать. — Мяу? — Накаджима отвлекается от своего занятия, вопросительно смотрит и… И соскальзывает с дивана без единого лишнего движения. А потом потягивается. Касаясь грудью пола. Соблазнительно оттопыривая зад. И очаровательно зевая, демонстрируя юркий язычок. Ох. Твою ж. Мать. Дазай выдыхает и почти подлетает к своему котёнку, чтобы наградить долгим восхищённым поцелуем. — Ты когда такому научился? Тигр внутри предупреждающе ворчит, а Ацуши лишь улыбается, хитро и довольно щурясь, как и положено настоящим котам.