Маленький Лихт и "мамочка" Хайд.

Был пасмурный день. По новостям передавали, что дождь задержится, а позже, к нему прибавится град. Лихт тупо лежал на роскошной кровати и притворялся трупиком. Его сервамп, Хайд, читал Шекспира. Причём вслух. — Крыса, будь добра, заткнись. — прошипел Лихт. Хайд лишь усмехнулся. — Я мужского пола, Лихт-тян. — Плевать я хот… — пианиста перебил звонок телефона. Хайд потянулся к источнику звука. — «Джи-Джи»… С чего бы? — вслух озвучил свои мысли Жадность, но трубку взял. — Алло. — Жадность, не мог бы ты и твой Ив, зайти к нам ненадолго? — хрипло спросил Зависть. Тодороки не хотел слушать дальнейший разговор, и поэтому просто вышел из комнаты. Хлопнув дверью. «Никуда я с этой крысой не пойду» **** -… Ага, хорошо, пока. — попрощался с братом Лоулес и завершил вызов. Поднявшись с кресла, сервамп пошёл к своему Иву. — Лихт-тя… — в лицо Лоулесу прилетел чайник. — Больно! — Я. Никуда. С. Тобой. Не. Пойду. — отчеканил «великий метатель чайников». — Микуни пообещал дать тебе несколько дынь. — раздражённо вздохнул Хайд. Сервамп прекрасно знал, что Микуни почти не исполняет своих обещаний (Хайд работает личным психологом Джи-Джи). — Хорошо. *** Жадность и Тодороки сидели в сувенирном магазине Микуни. Хайд спокойно болтал с братом и Алисейном. — О, так это вы, великий пианист из Австрии?! — затороторил вошедший Мимир. В глазах плескался безумный огонь, который сильно настораживал Тодороки. Сам пианист уже понял, что обещанных дынь ему не дадут. — Ты кто такой? — резко спросил Лихт. — Я — Мимир Фауст! Пойдём-ка со мной! — после этих слов, он схватил пианиста за руку и затащил в лабораторию. Фауст силком усадил Тодороки за стол и налил ему своего чая. — Выпей. — чуть-ли не хохоча, сказал Мимир. — Ага, щас. — брюнет демонстративно отвернул голову. Мимир нахмурился. — О, Микуни! Ты все-таки решил отдать гостю дыни?! — указал пальцем куда-то назад Фауст. Лихт медленно, недоверчиво, повернул голову. И этого хватило. Хватило для того, чтобы Фауст смог ударить пианиста в живот, и пока тот хватал ртом воздух, влить в него волшебный чай. — Тварь! — прошипел Тодороки. — Эй! Что ты делаешь с Лихт-тяном?! — в лабораторию влетел Хайд, а за ним Микуни и Джи-Джи. — Ничего. Лихт промолчал.Ему становилось плохо. *** Утром следующего дня Хайд чувствовал себя не очень хорошо. — Л-Лихт-т-тян… Ты себя... Как чувствуешь? — сквозь, комок в горле, громко спросил Лоулес. У вампира было такое ощущение, как будто он после пьянки пришёл домой, спустя тридцать лет. В номере отеля было тихо. Шатаясь, Хайд поднялся с кровати и пошёл в сторону части номера, где предположительно должен был быть Лихт. Но тут… Раздался детский плач. — Ч-чего?! — Жадность пошел на звук, а когда увидел источник… Был в шоке… На него смотрели два больших, небесного цвета, глаза. Маленькое дитя сидело в кресле. " Это Лихт?!" **** — Микуни, черт тебя побери, что это?! — крикнул Хайд. Он стоял посередине сувенирного магазина Алисейна. На руках у него был маленький Лихт. Конечно, он хоть и стал маленьким, но отношение к своему сервампу не поменял. Поэтому, взять дитё к себе на руки было нелегко. — Я не знаю. Это Мимир что-то начудил. — пожал плечами Алисейн. Хайд же был в бешенстве. " Да как этот Мимир, гад ползучий, посмел сотворить с моим Ивом такое?! Убью гадину!» — Не волнуйся, это на время. — попытался успокоить брата Зависть. — И что?! Что мне с этим существом ребёнком делать?! — Заботиться.